Часть 18.
2 августа 2021 г., 01:26
Голова гудела так, что Арсений был не в состоянии даже разлепить веки. Сознание упорно не хотело возвращаться в реальность, снова и снова пытаясь утянуть его во тьму. Казалось бы: обычная защитная реакция, а столько проблем от неё. Сцепив зубы, брюнет изо всех сил зацепился за окружающие его звуки: грохотание грома, стук дождя по окнам, гудение машин и яростные крики Шурика, доносящиеся, судя по всему, из кухни.
Арсений с громким стоном перевернулся на левый бок, ощущая на себе все прелести холодной половины подушки. Не открывая глаз, он безуспешно попытался разобрать хоть какое-нибудь слово из потока, доносящегося до него из глубины квартиры. Впрочем, в связи с недавними событиями нетрудно было догадаться, о чём шла речь.
Сегодня ночью, точнее почти уже утром, Серёга и Саша бесцеремонно отправили его спать, не слушая возмущенных возгласов. Просто закрыли дверь и ушли. Уроды. Ладно, любимые уроды.
Арсений нехотя встал с кровати. Вроде и отдохнул, но состояние такое, будто не спал вообще. Медленно пересёк пространство комнаты и открыл дверь, окунаясь в поток громких голосов.
— А я говорю тебе, что там есть камеры, и они сто процентов попали в их объектив!
— Да почему ты в этом уверен?
— О господи, Серёга, ты иногда так тупишь. — По голосу Шурика можно было различить, как тот яростно выдыхает через нос, тщательно и с расстановкой произнося слова. Словно объясняет очевидное пятилетнему ребёнку. — Тебе сто раз говорили, что только на заднем дворе слепая зона! Илья и Нурлан нам русским языком сказали, что, пока они были там, тачки никакой не видели. Значит, они оставили её где-то в другом месте. А в других местах слепых зон НЕТ! Короче, я буду с тобой ещё сто лет спорить, толку от этого никакого. Ты понимаешь, что версии нужно проверить все?
Скривившись, Сережа кивнул. Шурик, убедившись в капитуляции оппонента, облегченно выдохнул и перевёл всё своё внимание на молчавшего в трубке собеседника:
— Короче, Киря, все видео с камер наблюдения мне одним файлом на почту. Чтобы через час были, иначе, можешь так и передать своим прихвостням, я приду со своими и мы снесём нахер вашу конторку!
Всё ещё стоявший на пороге своей комнаты Арсений поморщился и потёр занывшие виски.
— Боже...
Бурча недовольства себе под нос, парень, сонно пошатываясь, побрёл в ванную. Но дойти до заветной двери в тишине ему было не суждено.
— Нет, ты мне скажи, как мы, блять, их упустили? Как?! — Снова раздались из кухни крики Матвиенко. — Как эти ублюдки впятером прошли мимо нас?
— Серёж, хватит мусолить одну и ту же тему сто раз. Как, как... одним местом наперекосяк! Если ты не забыл, мы все в тот момент там были и прошляпили их за разговорами. Все виноваты, — огрызнулся Воля.
— Еши ти ни забыль, — передразнил его Матвиенко. — Если ты не забыл, то это ты надоумил нас на эту авантюру. «Проверить их нужно, проверить». Проверил, блять? Допроверялись!
— Я что-то не припоминаю ваших возражений! — прокричал в ответ Воля. — Сами же шарманку завели про то, как «мы здесь все расслабились», а ещё меня обвиняете!
— Да я тебя!..
Серёжа всегда заводился с пол-оборота, а уж сейчас, когда все были на взводе. Матвиенко уже замахнулся ударить шатена, как был во время остановлен Ильёй.
— Тих-тих, братан, — раздался немного осипший голос большого парня. — Драками и криками уже ничего не исправишь.
Не желая слушать очередной скандал, Арсений плотно закрыл за собой дверь, включая свет. Яркие блики нещадно ударили по глазам, и парень поспешил отвести их в сторону. Проморгавшись, он подошел к раковине и включил сильный напор холодной воды. Пытаясь отрешиться от тяжёлых мыслей, Арсений на несколько минут завис, смотря, как капельки красиво переливаются в раковине и стекают в слив, создавая чудные узоры.
«Воля прав, — мелькнуло в голове. — Мы же сами согласились на всё это».
Арсений положил руки на края раковины и изучающе оглядел свои шрамы на левом запястье. Страшные, уродливые линии, безжалостно напоминающие ему о всех его страхах и слабостях.
Парень со злостью махнул по струе, разбрызгивая холодную воду по кафелю и голой коже. Он снова на несколько секунд зажмурился, но теперь не столько от яркого света, сколько от не менее ярких эмоций, а открыв глаза, посмотрел уже на правое запястье.
Оно, в отличие от левого, было чистым. На правой руке Арсения красовалась Ромкина красная ниточка, которую брат подарил года четыре назад на удачу, когда они наконец переехали в Москву. Чтоб её! Остались бы лучше в Питере, в той самой маленькой квартирке в Купчино. Арсений бы дальше рисовал, поступил бы в театральный, мама всё так же была бы директором небольшого кафе, а Ромка... Ромка бы просто был жив.
Вдруг взгляд уцепился за чужой браслет, висящий рядом с ниточкой.
«Тоша», — пронеслось в голове, и внутри как будто потеплело.
Вот только память никуда не делась. Арсений нахмурился. Тепло сменилось чувством вины и паники, которая резко подошла к горлу, не давая вдохнуть кислород. Неуверенность и страх отравляли, заставляя предполагать худшее.
«Ты не успеешь».
«Идёшь по старому сценарию, Арсений».
«Ты Рому-то не спас, тут тем более не справишься. Тебе не на что рассчитывать».
Зачерпнув в ладони воду, парень плеснул её себе в лицо, прогоняя ядовитый внутренний голос, набатом звучащий в голове и не дающий нормально дышать.
Арсений выпрямился и, смотря прямо в глаза своему отражению, упрямо зашептал:
— Я успею! Успею-успею-успею.
Сквозь шум в ушах Арсений услышал, как Серёга бешено молотил по двери в ванную, крича какие-то ругательства. Наваждение спало. Арсений выпрямился, не спеша выключил воду и вытерся полотенцем. Напоследок посмотрев в зеркало, он уверенно кивнул сам себе: в этот раз он не допустит катастрофы.
В дверь продолжали ломиться. Раздраженно выдохнув, Арсений с силой толкнул дверь, угодив ею прямо в лоб опешившему Матвиенко. Серый возмущенно зафырчал, потирая ушиб и возмущенно смотря на Арсения. Но последний его проигнорировал, лишь глянул хмуро и, развернувшись на пятках, помчался на кухню, из которой так и не переставали раздаваться вопли. Оставшийся в коридоре Серёга недоумённо уставился в спину друга.
— А ну-ка заткнулись все! — ворвавшись в помещение, Арсений стукнул по столу кулаком, и стоящая на нём посуда жалобно звякнула.
Все, кроме Шурика и зашедшего за Арсением Серёги, вздрогнули и замолчали, смотря на брюнета. Шуру было ничем не пронять, а Серёга просто привыкший: всё ж таки он больше всех проводил время с Арсением. Более того, Матвиенко был даже в некоторой степени рад такой активности брюнета: всё лучше, чем апатия и депрессия, хотя парень и понимал, что вполне себе может попасть под удар вижу-цель-не-вижу-препятствий-Арсения.
— Всё, блять, утро слушаю ваши визги и писки, — уже спокойным голосом сказал брюнет и небрежно толкнул в плечо стоящего у раковины Волю, чтобы налить себе в стакан воды из крана. — Чё покрепче есть?
— А не рановато? — отозвался Шурик, подняв бровь.
— Херовато, — огрызнулся Арсений.
Он выпил стакан залпом и утёр мокрый подбородок тыльной стороной ладони.
— Так, а теперь по существу. Дима, — Арсений посмотрел на сидящего в уголке парня, и тот мигом отлип от своего ноута, — вещай.
Пока Позов нервно тараторил что-то по делу, брюнет, оперевшись корпусом о плиту, осматривал своих парней. Выглядели они, мягко говоря, не очень. И хотя Арсений мог дать руку на отсечение, что сам смотрелся не лучше, если не хуже, состояние ребят его не устраивало. Нет уж, сейчас они все должны быть собранными как никогда.
Арсений поднял руку, останавливая Диму.
— Паша, будь добр, выкинь сигарету в окно и повернись к нам: мы тут кое-что обсуждаем, если ты не заметил.
Шатен закатил глаза и, выкинув окурок, обернулся, но на злой взгляд брюнета никак не отреагировал, спокойно смотря в ответ и не опуская глаз.
— Спасибо за понимание, — нарочито вежливо протянул Арсений, издевательски поклонившись, и снова повернулся к Позову. — Дима, давай заново и желательно чётко и без заиканий. Каждая минута дорога.
Парень снял очки и устало потёр переносицу.
— Если коротко: Шурик предложил пробить тачку Егора по номерам. Сам понимаешь, пешкодралом они бы не пошли, поэтому какой-то транспорт по-любому у них был.
— Естественно, не на себе же они их потащили.
Димка продолжил: про потерянные наушники и жучки, про обещанные совсем скоро видео с камер, про какие-то свои программы, с помощью которых теоретически можно пробить номера. Арсений, потеряв интерес, отвернулся. Самое главное он услышал: у них нет почти ничего, кроме этой ниточки с тачкой. Кивая на рассуждения Димки, дошедшего уже до фантазий взломать камеры в округе, чтобы отследить путь машины, брюнет заскользил взглядом по этикеткам бутылок, стоящих на полках. Не то чтобы у них в квартире был большой ассортимент, просто хотелось отвлечься от пиздеца, происходящего вокруг. Арс, может, был бы и не против не просто смотреть на напитки, но и продегустировать некоторые: истрепанные нервы были не прочь выдуть даже чистую водку, даже из горла, но... На Арсения внимательно, не отрываясь, глядели две пары глаз, и он сомневался, не желая расстраивать друзей.
«Ну, хоть не режусь, и на том спасибо», — усмехнулся он в мыслях.
Всё-таки решив, что от пары глотков ему ничего не будет, Попов налил жидкость в стакан и хотел было выпить чистоганом, как Шурик всунул ему в лицо телефон. Специально, что ли, держал его разблокированным? Арсений чуть обиженно посмотрел на Шурика, но, встретив упрямый (и виноватый?) взгляд, опустил глаза на экран, где была открыта чужая переписка с присланной фотографией. Секунда, вторая... Парень резко отставил стакан и взял телефон. На лице у него эмоции менялись одна за другой, но отчётливо превалировала ярость. Нурлан и Илья дружно отступили на полшага назад, впечатываясь в закрытую дверь. Шурик, видя, как потемнели от злости глаза друга, кажется, начал беззвучно молиться. Больше всего он, конечно, переживал за свой телефон, который брюнет сильно сжал в руке, пока вглядывался в измученных ребят и ухмыляющиеся лица похитителей. Текстовое сообщение, отправленное после фотографии, стало последней каплей. Арсений взорвался. Он кинул гаджет обратно его обладателю, выпил залпом полстакана водки и зажмурился, задержав дыхание. Шура (спасибо его сногсшибательной реакции) поймал летящий телефон и облегчённо выдохнул.
— Ну, я ему устрою сказочную жизнь, — отдышавшись, прорычал Арсений.
Он сжал кулаки и исподлобья взглянул на парней. Серёжа положил руку ему на плечо, как бы говоря, что он не один. Брюнет попытался её смахнуть, но Матвиенко не повёлся и только усилил хватку.
— Не сейчас, Арс, — сказал он и посмотрел Арсению в глаза.
Арсений выдохнул сквозь сжатые зубы. Не сейчас, да. Он не должен поддаваться слепой ярости.
Наступила тишина. Брюнет, оперевшись руками о столешницу, шумно дышал.
— Значит так: теперь обсуждения ведутся лично со мной тет-а-тет.
Паша попытался было что-то возразить, но Арсений перебил его, не дав даже заговорить:
— Тет-а-тет, Паша, что-то непонятно?
— Всё понятно. — Воля прикусил язык.
— Хорошо. Срок, чтобы вытащить ребят — три дня. Но, конечно, хотелось бы сделать это раньше, ведь так?
Молчание. Арсений обвел взглядом помещение. Парни отводили глаза, несмело кивая.
— Они что-нибудь требуют? — подал неуверенный голос Дима.
Серёжа молчал: он-то уже был в курсе, сразу же узнав обо всём от Шурика, но Арсений сейчас был слишком заведен, чтобы заметить его реакцию или хотя бы время получения сообщения. Остальные что-то спрашивать не решались: Воля уже своё получил, Нурлан и Илья продолжали жаться к двери, а Лазарев как сидел в углу, молча наблюдая за разборками, так и сейчас не собирался вмешиваться.
— Да. — Шурик вновь открыл переписку, хотя за эти часы уже выучил проклятый текст наизусть. — Они просят назад деньги и дурь.
— И всё?
Дима неверяще поднял брови домиком: они могут так легко отделаться?
— И личный разговор с Арсом.
Позов хмыкнул: не стоило и надеяться. Деньги и наркотики явно нужны просто для отвода глаз. Парень чуял, что тут всё не так просто, он не раз говорил это друзьям, но что уж теперь? Главное, вытащить их, а без помощи Графа и его компании Дима точно не справится.
Названный тем временем зло усмехнулся.
— Что ж, — прошипел Арсений, — если этому ублюдку так хочется со мной поговорить, значит, я устрою ему переговорную. Но потом, — брюнет серьёзно посмотрел на Шурика, — объединим всех своих, на время забыв все разногласия, если таковые имеются, и добьём эту свору. Раз и навсегда.
— Тут тоже загвоздка, Арс, — возразил Саша, ничуть не смутившись прожигающего взгляда. — Егор теперь со Славой лучшие подружки.
— И? — недоумённо уставился на друга брюнет, сложив руки на груди. — Он был когда-то проблемой?
— Да нет, — Шурик стушевался под разъярённым взглядом Арсения. — Просто...
— Просто. Сложно. Легко. Мне плевать. Я не забыл, как кое-кто, и этот кое-кто не я и не Серёга, неплохо так приложил эту сволочь к асфальту, когда все узнали правду об их с Лёшей отношениях.
— Арс, я помню! — Завёлся Саша, ощущая прилив некогда заглушенной ненависти. — Но сейчас у Славы много сторонников. Больше, чем у нас. В Комсе Лёши нет, осталась только одна Римма, понимаешь? Одна девчонка против псов! Догадываешься, к чему я веду? Про Южку я вообще молчу. Как только появился шанс ускользнуть из-под моего и Лёшиного внимания, они мигом переметнулись к Академику.
— Римма прекрасно может постоять и за себя, и за всех ребят в Комсе. Плюс, парни у них там неслабые.
— Ты опять забываешь, что и Слава, и Егор играют не по твоим правилам, а по своим. По грязным извращённым правилам. Стоило им один раз запугать кого-то из близких, и Комса мигом перестала лезть на рожон. И, знаешь, я их понимаю. Идея с объединением хорошая, спору нет. Но тогда вначале нам придётся избавляться от Славы, тратя на него драгоценное время. А сейчас важны только они, — Шура постучал по экрану телефону, на котором была открыта та самая фотография, — и больше никто.
— Насколько там все хуёво?
— Славик снова всем заправляет, что может быть хуже? Да он...
Поняв, что разговор уходит совсем куда-то в сторону, которую он не понимает, Дима решил вмешаться. Ему было ещё, что сказать.
— Арс, мне ещё кое-что нужно рассказать тебе. — начал он.
Арсений, отвлекаясь от замолчавшего Саши, сфокусировал взгляд на Диме, про присутствие которого, признаться, уже успел забыть, унёсшись мыслями в немного преступные планы.
— Господи, когда же это закончится, я не выдерживаю, — тихо простонал брюнет, зарывшись пальцами в волосы и с силой сжав пряди.
Но от Димы Арсения отвлёк звук входящего смс. На дисплее высветился неизвестный номер с довольно кратким, но однозначным сообщением.
— Бля-я-я-ять, — устало протянул Арсений, отбрасывая телефон на стол.
— Чё ещё случилось? — поинтересовался Серёжа.
— В ментовку вызывают. По Ромкиному делу. Сука, как же невовремя.
Он бросил взгляд на висящие на стене часы, прикидывая. 7:23 — если он поторопится, то успеет как раз к приходу в отделение матери Шастуна (о графике женщины он знал из рассказов Антона, жаловавшегося на то, что родители постоянно на работе, буквально с утра и до поздней ночи). Тогда есть шанс быстро отстреляться и вернуться к поискам. Кивнув своим мыслям, он потёр лицо руками. Всё-таки 4 часа сна на фоне эмоциональных переживаний мелочь, не спасающая от усталости. Арсений одёрнул себя: не факт, что остальные ребята спали сегодня вообще, да и он далеко не неженка. Выдержит.
— Эй, не переживай. — Шура легонько улыбнулся. — Пока ты будешь там, мы поглядим записи с камер и я позвоню Романычу, чтобы тот чекнул у себя в ГИБДД номер тачки. И ещё... — Улыбка с лица парня пропала, и он чуть нахмурил брови. — Арс, мы можем отойти?
Арсений кивнул и развернулся к выходу. Шурик, потушив сигарету о подоконник, направился за брюнетом, замечая на себе внимательный взгляд Воли.
— Слушаю.
— После ментовки объяви пацанам, что мать Антона больше не занимается твоим делом. Я помню, ты говорил, что обсуждал письмо с ребятами.
— Да. Я так понимаю, что ты всё-таки подозреваешь кого-то из моих?
Шурик кивнул.
— Именно. Я больше тебе скажу, я почти уверен, что это Воля. — Саша махнул рукой, призывая Арсения немного помолчать и дослушать его. — Просто понаблюдай за ним. Даже если не он... Крыса точно есть. А ты ведь понимаешь, что будет с Антоном, если до Академика случайно дойдет слух, что кто-то из родных мальчика занимается делом, касающегося его, Егора?
— Понимаю. — Арсений поджал губы.
— Вот и отлично. — Шурик оглянулся на кухню. — В общем, будь осторожен.
***
Арсений взял папку со старыми документами и, положив её рядом с собой на переднее сидение, закрыл дверь машины. Поставив телефон на подставку, он задал направление в навигаторе и включил музыку. Не успел парень отъехать, как на телефон пришло сообщение от лучшего друга, гласившее, что «небезопасно вести машину в нетрезвом виде, может, стоит...». Брюнет фыркнул и закрыл переписку, даже не дочитав до конца. — Во-первых, я, блять, не пятилетний, а во-вторых, поздняк метаться. Арсений круто повернул руль и выехал на проезжую часть. Закурив ментоловую сигарету, он попытался настроиться на предстоящую «беседу», сиречь допрос, как вдруг перед ним неожиданно остановилась белая машина. Парень резко нажал на тормоз, чудом избегая столкновения. — Сука! — Арсений со всей дури стукнул по кнопке звукового сигнала и, открыв окно, проорал. — Ещё раз так сделаешь, и я не поленюсь выйти из тачки и начистить тебе морду! Услышав тихое: «Извините», выругался. — Кто, блять, вас водить только учит? Ира, дёрнувшись от громкого голоса, бросила взгляд в зеркало заднего вида и, увидев в нём разъярённого Арсения, поспешила крикнуть: «Извините» (от волнения голос охрип, но так было даже лучше: меньше вероятности, что девушку узнают), закрыть окно и немного пригнуться, чтобы парень ненароком не увидел её лицо. — Чёрт, чёрт, чёрт, — сокрушалась Кузнецова. — Лишь бы не подходил, господи. Когда свет на светофоре наконец загорелся зелёным, она вдавила педаль газа в пол. Только Арсений успел отойти от злости из-за почти-аварии, как запищал смартфон. Брюнет сдавленно простонал (он доедет сегодня до участка или нет?!), но телефон взял. И сильно удивился, когда увидел больше десяти пропущенных от Димы: видимо, из-за громкой музыки он не отреагировал на прошлые звонки, да и этот не факт, что услышал бы, если бы не бросил вовремя взгляд на экран. Убавив звук, он набрал Позова и почти сразу услышал в трубке тихий голос парня. — Арс, короче, я не успел тебе кое-что рассказать, — прошептал Дима и тут же попытался оправдаться. — Ты так быстро стартанул, даже не выслушав меня. — Если это очень важно, то я весь внимание. Если нет, прости, но я хочу побыстрее отстреляться в отделе и начать искать Антона. — Да. К слову, мы получили видео с камер наблюдения. Они засветились. Шурик с Серёгой поехали, как я понял, к знакомому Саши пробивать номер. Но не об этом речь. Важно то, что, перед тем как отправить Шастуна на задание, я помимо наушника спрятал маленький жучок ему в браслет. Я бы дал точно такой же и Оксане, но такой жучок был всего один, а Шаст, как ты сам знаешь, тот ещё любитель вляпываться в неприятности и... — Погоди, погоди. — Арсений резко затормозил. — То есть, получается, мы можем найти их по твоему жучку? — Теоретически — да, если все трое находятся в одном месте. — Практически? — Там стоит зарядное устройство. Аккумулятор держится только 48 часов. — То есть на всё про всё у нас двое суток? — спросил Арсений, не обращая внимания на сигналящие машины. — Уже меньше. Если быть точным: один день девять часов, — мягко поправил его Позов. — Жучки — наш единственный шанс. Потому что я более чем уверен: номер машины левый и в базе его не будет. — Кто-нибудь ещё знает? — Про жучок? Нет, сам же сказал говорить только тет-а-тет. — Отлично. Попытайся пробить их по геолокации. Прошло всего сколько, пятнадцать часов? Значит, время есть. Я подъеду, как смогу. Арсений прикрыл глаза, не веря в такую удачу. — И ещё, Дим, — продолжил брюнет, давя на газ. — Будет здорово, если ты займешься всем этим в укромном месте. Только не дома! — поспешил добавить парень. — Я матери Шастуна наплёл, что мы на даче. — Понял. Сбросив вызов, Арсений крепко сжал руль. Время ещё есть, они успеют. В этот раз всё точно будет хорошо.* * *
Проходя по зданию отделения, Арсений успел перекинуться парой словечек с парнями, сидящими в камере предварительно заключения. На прямой вопрос те, осторожно посматривая на дежурного, нехотя ответили, что обитают на щукинской территории, и Арсений мысленно сделал себе пометку передать это Шурику. Пускай разбирает весь этот сыр-бор. Пересекая второй этаж, он наткнулся уже не на мелких воришек, а на вальяжно устроившуюся на сидушках пошловатую девицу. Заметив Арсения, девушка, не прекращая пафосно жевать жвачку, нахально подмигнула ему. Арсений ухмыльнулся в ответ, показав средний палец. — Чепушила! Попов расхохотался, а упитанный полицейский с помятым (видимо, после бессонной ночи) лицом, обернулся и, проглотив последний кусок колбасы, важно протянул, прокручивая в своих пухлых пальцах ключи: — Дорогая, будешь хорошо себя вести — вечером отпущу, а будешь кидаться на людей, так задержишься ещё на пятнадцать суток. Арсений с прищуром наблюдал за этой комедией. Девушка облокотилась на решетку и, накручивая на указательный палец светлый волос, пролепетала: — А на каком основании, позволь-ка узнать? Полицейский посерьёзнел. — За это не беспокойся, если надо — найдём. И не только основания. А будешь лишние вопросы задавать, вообще не выпущу! Малой, ты к кому? Услышав фамилию Шастун, полицейский кивнул и поманил брюнета за собой. Арсений, кинув напоследок девушке сочувственный взгляд, помчался за тучным мужчиной, слыша в спину оскорбления в адрес своего провожающего.***
Арсений выдыхал дым сигареты, стоя у ворот школы. Напротив него Антон уже в который раз перебрасывал спадающую лямку спортивной сумки: тренировки по баскету ставили и в летнее время. Арсений пару раз пытался уговорить парня отказаться от них и дать себе отдохнуть, но Антон лишь недовольно отмахивался, говоря, что и так целый год пинал х... Ничего не делал. Смотря на жалкие попытки удержать сумку («Он что там, кирпичи таскает?»), брюнет, зажав сигарету в зубах, забрал так и норовящую сбежать от владельца вещь и закинул её себе на плечо. Антон хотел уже начать возмущаться, но Арсений в два счёта достал из кармана мнимую сигарету и заткнул ею разговорчивого парня. «Красивый», — думает брюнет, разглядывая Антона, с ошалелым видом переводившего взгляд с конфеты на Арсения. «Скотина», — резюмирует Антон. — И чё это такое? Арсений наигранно удивляется, но уголки его губ предательски разъезжаются в ехидной ухмылке. — Издеваешься? — Чуть-чуть. Арсений заботливо поправляет свисающую на лоб и глаза чёлку Антона. — На меня твои подкаты не влияют, не надейся. — Уже повлияли. Арсений сжав руку Антона, засунул обе ладони к себе в карман толстовки. Июнь в этом году выдался дождливым и холодным. В душе у Антона потеплело от этого действия, поэтому он крепко сжал чужую руку в ответ. Почему-то именно это воспоминание крутилось в голове брюнета, пока он с самым что ни на есть честным лицом рассказывал матери Антона, как круто они проводят время на даче у их общих друзей. — Нет, солнце не печёт, в этом году лето какое-то дождливое, не считаете? — Нет, всё хорошо, я оставил за главного своего лучшего друга, поверьте, если что, он наведёт там порядок. — Да-а-а, водичка в речке прохладненькая и приятная, купаться одно удовольствие! Женщина ещё с минуту помариновала парня взглядом, но, не найдя повод придраться, вздохнула и, поправив очки, перевела взгляд на многочисленные бумажки на рабочем столе. «Фух, кажется, поверила», — мелькнуло в голове брюнета. — Ну что ж, я рада, что у вас всё хорошо. Но теперь нам с тобой необходимо вернуться к делу. Я вижу, Арсений, как тебе тяжело всё это вспоминать, но если ты хочешь, чтобы у нас получилось прижучить твоего бывшего дружка по всей строгости закона, — она кивнула в сторону толстенного тома, — тебе нужно вспомнить детали происшествия. Арсений, гулко выдохнув, кивнул. Если это хотя бы немного может помочь делу, то почему бы и нет? — Для начала, — следователь развернула к Арсению старую фотографию Егора, — Мне нужно узнать, как вы познакомились с Егором и какие отношения были между вами. — Можно сказать, что мы друзья детства. Я в десять лет в художку пошёл, а он уже там два года как учился. В ней и познакомились. — Вы же оба из Питера, правильно? — Ага. — А как так получилось, что вы и ещё двое ваших близких друзей решили переехать в Москву? Арсений запнулся и перевёл удивленный взгляд с фотографии на женщину, желая спросить сам не зная чего. Но, наткнувшись на мягкую улыбку, решил пока не задавать лишних вопросов и продолжил. —Ну... Родители Матвиенко были в близких отношениях с моей мамой, и когда они захотели сменить город, то предложили это моей семье. Сами мы с Серёжей давно грезили Москвой, плюс, Егор и Саша поехали вместе учиться туда. Вот. Говоря это, Арсений смотрел на обшарпанный подоконник, уставленный кактусами. — А что сподвигло Егора и Александра уехать из города? — М-м-м... Брюнет замялся, не зная, как отвечать. Если сейчас эта дама задаёт не шибко приятные вопросы, то что будет дальше? Внутренне он был готов заново пережить смерть брата, но вот копаться в этих воспоминаниях желанием не пылал. — Они хотели в Академию Следственного комитета поступать. А, как я помню, в Питере общаги нет. На родительской шее сидеть никто не хотел. Не по-пацански это. Женщина медленно кивала головой, что-то помечая у себя на листе бумаги. Арсений пару раз покидал туда взгляды, но ничего не смог разобрать. — Касательно же моих мотивов сменить город, так тут всё просто: Москва мне больше нравится, да и перспектива для развития в творческой среде здесь выше. Я считал, что Москве не хватает искусства. В Петербурге-то оно на каждом шагу. — Скажи, в чём была причина вашей ссоры с Егором? Арсений напрягся ещё больше, но виду старался не подавать. — С возрастом у нас сильно поменялись взгляды на хобби, отношения, мир. Мы довольно сильно стали расходиться во мнениях. Всё, что бы я ни делал, он воспринимал в штыки. Больше всего ему, конечно, не нравился тот факт, что в художественном училище я проводил намного больше времени, чем с друзьями. — Значит, причиной окончания ваших дружеских отношений было наплевательское отношение к твоим интересам? — Можно сказать и так. Брюнет, как мог, обходил все острые углы. Ему не нравилось отвечать на все эти каверзные вопросы, и он хотел поскорее смотаться отсюда. — Согласно твоему досье на данный момент ты нигде не учишься, а работаешь директором молодёжного клуба, верно? — Ага. — Арсений уверен, что пальцы ему в старости точно спасибо не скажут за то, как он хрустит ими сейчас. — Не переживай, жалоб я не наблюдаю, вещества запрещенные вокруг вашего клуба не вертятся, поэтому всё в порядке. А почему не учишься? — Как вы, наверное, знаете, после школы я пошёл в художественное училище. Женщина уже не в первый раз подметила, как невольно загорались глаза Арсения, когда он говорил об искусстве. Увы, длилось это недолго. Вот и сейчас Арсений резко потупил взгляд. — Ну, а потом... — Некогда было. — Следователь грустно улыбнулась и, медленно перелистнув страницы, перешла наконец к главному. — Расскажешь поподробнее про тот день? Хотя бы попытайся. Арсений тяжело сглотнул и опустил голову, пытаясь понять, правильно ли он делает, что начинает доверяться этой женщине? А что, если родители Егора вновь внесут залог за своего сына и его опять отпустят? — Я... — начал было Арсений, но сразу же замолчал. Чёрта с два получается держать себя в руках, когда вспоминаешь о том, как потерял всю семью из-за урода, которого когда-то любил. — Вы не думайте на свой счет, но я после того случая не доверяю полиции. Арсений сморгнул слезу, и она покатилась по скуле. Парень мигом стёр её разбитыми костяшками и исподлобья посмотрел на женщину. Он был уверен, что увидит на её лице лишь равнодушие и скуку, но в её взгляде читались понимание и сочувствие. Ни намёка на ту холодность, коей его наградили в первую их встречу. Следователь встала из-за стола и присела рядом с Арсением, взяв его ледяные ладони в свои. — Обещаю, — она перешла на шёпот, — то, что было год назад, никогда больше не повторится. Доверившись тёплому взгляду, Арсений выдал всё, что случилось в тот злополучный день.
