-Вам пора возвращаться домой, мой принц

      В таверне под названием «Доля Ангелов» снова собралась кучка пьяных рыцарей, обсуждающих всё подряд, а если проще, то всё, что увидят своими глазами, хотя это и так понятно.       Как не чуточку не странно, Дилюк снова был за барной широкой стойкой, но местечко рядом с ним пустовало, ведь этот синеволосый чудик, пьяница, рыцарь, называй как хочешь, «спрятался» на втором этаже, не желая вылезать оттуда даже за полуденной смертью, поразительно, правда?       Простой, ну или же странной причиной не желания спуститься на первый этаж был странный парень, имя которого он узнал у путешественника, что заглядывал выпить яблочный сок. С самого утра он вошёл в Мондштадт, побродил по всей окрестности, зашёл во все здания и расспрашивал рыцарей о капитане Ордо Фавониус. Этот Дайнслейф показался аловолосому очень подозрительным, но его подозрения подтвердились, что странный путник как-то связан с его когда-то былым братом. С самого позднего вечера путник сидит за круглым столом и ждёт кого-то, по крайней мере, это так показалось молодому виноделу.       Время работы такой уютной таверны начинает подходить к концу, и пьяные в стёклышко горе-рыцари собираются уходить к себе в дома, а этот путник до сих пор спокойно сидит на древесном стуле, поглядывая на второй этаж, но когда Рагвиндр напомнил запоздалым пьяницам и всем находящимся посетителям о скором закрытии таверны, тот медленно встал. В последний раз взглянув наверх, он поспешно удалился вместе с последними посетителями.       Через минуты две или же три, наш дорогой Кейа спустился вниз в не самом лучшем состоянии: весь потрёпанный и нервный. Дилюк молча подвинул к нему его излюбленный алкогольный напиток, на что получил в ответ тихое «спасибо».       Дилюк решил пока не расспрашивать капитана о произошедшем, оставив вопросы на завтра. Мало ли, вдруг ему только хуже станет.       Кейа уже выпил свой коктейль и тихо сидел на одном стуле без спинки, что были расставлены около барной стойки, лёг телом на неё, как он делал, когда всё-таки оставался единственным в этой таверне. Резкая боль прошлась по его глазу, спрятанному под повязкой, может это и не видно со стороны аловолосого, ведь видно только его спину, а точнее лопатки, но Альберих резко прижал руку к своей вечной проблеме. Прошло пять секунд и, не выдержав болевого шока, он брякнулся, нет, полетел вниз со стульчика, упав на левый бок и всё ещё держа свою повязку с глазом.       Дилюк, не ожидая этого, резко подлетел к валявшемуся на полу рыцарю и, не желая спрашивать и тратить лишнее время на мычание в ответ, перекинул его руку себе на плечо.       С горем пополам они смогли еле как дойти до узкого коридора, выходящего на дом самого Кейи, тот же придерживал свой глаз и старался не мычать, что плохо получалось. Можно его похвалить, ведь он сдерживался от криков, которые легко сломают тебе сердце, ведь боль была настолько невыносимой, что не предвещала ничего хорошего, да и лёгкое алкогольное состояние подводило.       У Дилюка, как не крути, уже сжималось холодное сердце, хотелось помочь как можно скорее, но ведь так быстро доверие не восстановишь, что если он опять предаст или обманет после этой помощи? А что если ему настолько больно, что и он решит что-нибудь сделать несуразное и обвинит в этом Дилюка? Нет, глупый вопрос. — Надеюсь, ему полегчает. так стоп, почему я волнуюсь о таком дурачье, как «мистер люблю пить и мешать тебе в таверне»?       Только Рагвиндр начал думать о том, какое он имеет отношение к этой ситуации и почему он волнуется, как почувствовал, что Кейа остановился, посмотрев на него. Он заметил глаз, который был устремлён вперёд себя.       Дилюк перевёл взгляд туда же и увидел того самого странного путника, который сидел весь вечер в таверне. Дайнслейф решил прервать гробовую тишину, если не считать жадные вздохи Альбериха. — Здравствуйте, мой принц, — мягко посмотрел уж слишком странный путешественник на Кейю, что по ощущениям готов был задохнуться от нехватки воздуха. (Ав.: уу педофил) — Вам пора возвращаться домой, мой принц, — громко проговорил Дайнслейф, садясь на колено и протягивая руку в перчатке. Кейа старался не показывать тихое отчаяние в его прекрасном голубом глазе, что был устремлён на Дилюка. Он медленно убрал руку с плеча хозяина таверны, что не мог ничего понять из происходящего.       Медленно Альберих подошёл к Дайнслейфу и протянул свою руку к руке путника, как резко почувствовал боль в глазу, откуда чуть ли не рекой текла кровь. синего оттенка? Из раны ранее прикрытой тяжёлой повязкой, что сейчас была проткнута, быстро выросли маленькие, острые кусочки льда. Кейа закричал как можно тише, чтобы не разбудить целый город, его взгляд помутнел, и он потерял сознание, падая в объятья этого уже ненавистного спутника, или как он представлялся ранее, борцом с бездной.       Дайнслейф поднялся со своего колена с безвольным телом капитана и, посмотрев на этот бедный глаз с когда-то красивой повязкой, сломал ледяные кристаллы, которые переливались на свету фонарей. Он вытер кровь с лица рыцаря небольшим чёрным расписным носовым платком и открыл портал.       Он в последний раз устремил свой взор на Рагвиндра, и зашёл туда, оставляя за собой проткнутую любимую повязку Кейи…