-Вам пора возвращаться домой, мой принц

На следующий день.

      Холодные стены длинного коридора отражали принца и рыцаря, они не спеша шли по темному полу. Свечи были заменены на новые, а с картин смахивали пыль горничные. Жизнь в замке снова зажила а люди стали сиять ярче.       Поднявшись раньше обычного, Альберих направился умыться, а после оделся в заранее приготовленную слугой одежду. В дверь постучали. — Войдите! — крикнул Кейа, завязывая волосы лентой, чтобы они не мешали на протяжении всего дня.       За дверью показалась нога, а вскоре и сам рыцарь. Дайн не особо любил столпотворение и шум голосов возле себя, поэтому всегда приходил один. — Доброго утра, Луна Империи, — поздоровался Рыцарь, а после поднял голову на человека, разглядывая того. На лице принца читалось смущение, но быстро среагировав, он поздоровался в ответ.       Весь день Кейа провёл в бумагах и работе. И к ночи смог спокойно выдохнуть, ведь работы хоть и на немного, но меньше стало. Рыцарь стоял все это время рядом и с беспокойством смотрел на принца. — Ваше величество, вам пора отдохнуть. Что насчёт ужина? — с беспокойством спросил Дайн и открыл окно на проветривание. — Да, пожалуй, это хорошее предложение. Будь добр, — устало выдохнул Кейа и облокотился на деревянный стул. На небе красовалась звезда, завораживающая своей яркостью и красотой. Как бы странно это не звучало, но луны и солнца в Каэнтриа’х не было с древних времён и вряд ли появится когда-нибудь в будущем, но есть звезда, что прекрасно их заменяет. Вскоре Дайнслейф принёс ужин и поставил на убранный стол перед принцем. — А ты не голодный? — спросил Кейа смотря в глаза рыцаря. На что тот ответил отрицательно.       Альберих готовясь ко сну, достал с полок библиотеки первую попавшуюся книгу. Той книгой была легенда о самой первой охотнице, что жила вместе с природой. «Когда-то этот белый цветок рос по всем полям и лугам. Он никогда не высыхал и до сих пор источает свежий аромат. Когда чудовища ещё не заполонили земли, и звери бродили повсюду без опаски, охотница использовала этот безымянный дикий цветок, чтобы её не учуяли. Согласно старинным легендам, молчаливую охотницу с добрым сердцем мог выследить тот, кто закроет глаза и по лесам да по равнинам босиком проследует за тонким ароматом полевых цветов. Но ступать нужно очень мягко. Малейший шорох — и она вас услышит. В других легендах говорится, что в конце концов охотницу смог найти один маленький мальчик. В то время век бедствий наступил в древнем царстве, и всё наводнила погибель. Блестящее и гладкое перо хищной птицы. Когда-то оно служило оперением стрелы Изумрудного охотника. Каждого сражённого стрелой зверя охотница ласково успокаивала до тех пор, пока его жизненные силы не забирала обратно природа. Ведь в тот мир, куда уходили души убитых животных, однажды отправится и она. Она верила, что в конце своей жизни охотники пробуждаются от реальности, и все, кто покинул этот мир, собираются на бескрайних охотничьих угодьях. Но также охотница знала, что чудовище, которое погналось за ребёнком, она убила не ради выживания, а из-за возмездия и страданий, и в те бескрайние угодья ей уже было не попасть. Необычно устроенный маленький прибор, используемый для распознавания сторон света. Согласно легенде, трава и земля полей, лесов и лугов шептали беззвучной босоногой охотнице о том, что видели с деревьев птицы, и что слышали под землёй корни. Но с тех пор, как начались бедствия, трава и корни умолкли, поскольку погибло их божество. Теперь ей во время охоты приходилось полагаться на это устройство. Выслушав просьбу того мальчика, она перестала охотиться на зверей и птиц. Её стрелы начали поражать чудовищ, приносящих страдания всему сущему. Очень крепкий и герметичный сосуд. Легендарная охотница, расположившись у костра, наполняла его шёпотом. Однажды глубокой ночью на равнине она учуяла посторонних. Волки или чудовища были ей не страшны. Больше всего на свете её пугали беседы у костра, поскольку человеческий язык она давно позабыла. Даже когда она вернулась к людям и стала Изумрудным охотником, никто её речи так и не услышал, ровно как и никто никогда не увидел её следов. Шутки и смех, что доносились до неё той ночью, она собрала в сосуд. Из года в год, когда ей бывало одиноко, она открывала сосуд и слушала доносившиеся из него голоса. Охотничья шляпа без единого пятнышка крови. Согласно народным сказаньям, принадлежала она некоронованной королеве охотниц. Закон охотников гласит, что врагом земле и лесу быть нельзя. Охотник должен стать частью природы, подобно безмолвному листу или ветви древа, что расцветает и являет свои бутоны весной. Говорят, что однажды птица свила в этой шляпе гнездо. Увенчать эту выдающуюся охотницу короной не мог никто, ведь выше её была только сама природа. Позже, когда настал век бедствий, один вид этой зелёной шляпы повергал чудовищ в первобытный ужас.»       Кейа так и не дочитал легенду о изумрудной тени молчаливой охотницы, ведь заснул с книжкой в руке.       Утром Дайнслейф заставил Кейю подняться с кровати и заняться государственными делами, которые не терпели отлагательств. Но когда один из советчиков ворвался в кабинет с напуганным выражением лица и конвертом в дрожащих руках, стало ясно, что отдохнуть получится не скоро. Выглядело письмо как, собственно, обычное письмо, но, развернув его, появилась некая голограмма девушки в маске из элементов. — Да здравствует, Луна Империи, к вам обращается принцесса бездны, правящая династией. Готовьтесь к моему визиту в ваше «Государство». Надеюсь на правильное решение его Величества.- Девушка закончила свою речь и голограмма закончилась. В её голосе читалась надменность и высокомерие, доверия не вызывала. — Кто имеет право так невежественно относиться к Принцу! — возмущено проговорил рыцарь и хотел было закрыть письмо, как принц остановил его. — Не ругайся, Дайн, всему поведению имеется оправдание.       Письмо оставалось в руках Дайнслейфа, пока не начало искрить и взлетело на вверх. Но вместо письма осталась бумажка чуть меньше длины среднего пальца. Она плавно падала вниз, пока не приземлилась на ладонь Кейи. На той самой бумажке аккуратным почерком было выведено: «я прибуду вечером, готовьтесь»       После прочтения бумага загорелась и навсегда исчезла, оставив только бледно-голубой пепел на полу.