Темный.

Проснулся я от того, что кто-то умирал. Боль и отчаяние, разлитые по пространству, очень бодрили. А ещё вызывали ассоциации с давно привычным имматериумом. Там такой коктейль был не редкостью. Но сейчас он был без всяких примесей. И что интересно, умирало полубожество тьмы. Но смерть была не физической, она была духовной. Её дух разрушался, а душа пыталась отправиться на перерождение. Это видимо и есть та самая «непринятая». Ну что же, за работу. С лёгкостью высвободившись из странных конечностей, я устремился к душе неудачливой полубогини. Вцепившись мертвой хваткой в душу, начинаю медленно и вдумчиво собирать осколки духа воедино. Сначала выстраиваем фундамент, на котором дух держится за душу. Миг, и мириады бесцветных осколков устремляются на своё законное место, встраиваются в родные неровности души. Медленно, но верно шершавая поверхность души покрывается тонким слоем прозрачных осколков, с легкостью принимая родные части искаженного духа. Но бывало и такое, что осколок не мог найти своё место у границы души и духа. Искаженные осколки, изменившие свою форму больше не могли стать частью общей структуры. Такие признаки безумия приходилось вправлять самому, укутывая в часть своей неделимой души. Но просто взять и изменить форму нельзя, это чревато самыми неожиданными последствиями, деформация или потеря воспоминаний, изменения поведения, личности, в особо запущенных случаях невозможность ментально развиваться. К счастью я смогу нивелировать последствия безумия, но не избавится от самого безумия и психических травм. Но это довольно… Болезненно. В основном для меня. Но другого выхода нет, будучи не целой, она уже не сможет зарастить свои раны если дух уменьшится даже на одну двадцатую. Слишком сильно и обширно он раздроблен. Ну, это будет больно. И раз! Отделяю часть себя, обезличиваю, обволакиваю поврежденный осколок, исправляю форму и вставляю на место. Обезличенная частица, меня покрывающая, сразу, после того как осколок встал в свою выемку, проникает в ближайшие трещины между соседними осколками и почти моментально затвердевает. В итоге получается целостный кусок духа, не позволяющий поврежденному осколку изменить свою форму. Хм, это чем-то похоже на постройку зданий, только вместо кирпичей — осколки духа, а вместо раствора — часть моей неделимой сущности. Никогда так не делал. Как ни странно, но в основании таких осколков было немного, всего двести-триста штук. Но так даже лучше. Очень трудно работать с такими мелкими объектами. Дальше стало легче. С более массивными осколками, было гораздо легче взаимодействовать благодаря тому, что можно было почти сразу найти их соседей. Возможность собирать более массивные части духа на подлёте помогала находить искажения и ускоряла восстановление. Но вопреки увеличению темпа, стало только сложнее. Теперь проявления безумия не занимали весь осколок, они расположились на поверхности, являясь лишь верхушкой айсберга, раскинувшись вглубь фрагмента. Из-за этого приходилось изменять не весь осколок, а только ту часть, часть что была видна. Это давалась с трудом, так ещё для этого приходилось использовать больше… Себя. Нет, я конечно благодаря своим жизням очень сильно вырос, но меня ограниченное количество. Но, несмотря на все сложности, работа была закончена. Не знаю сколько времени я собирал по кусочкам этого недобога, но, с уверенностью могу сказать, что я сделал всё, что возможно. И да, это было больно. Почти четверть себя потратил. И вот, я такой молодец и вообще красавчик, бедняжку спас, частью себя пожертвовал и вообще я крут. Но что дальше? Восстановить-то восстановил, но, её безумие, с букетом психических травм, никуда не делось. Вот я её, грубо говоря включу, и что? Да она в лучшем случае начнёт разваливаться при любом раздражителе, а в худшем даже раздражитель не понадобится. Сама справиться. И вот… Я хочу вернуться и доспать до следующего перерождения, но и бросить я её тоже не могу. Забрать с собой? Так тогда нахрена я её восстанавливал?! Остаться? Но я не хочу! В том загробном мире было так хорошо! А богиня смерти, что им владеет, вызывает только положительные эмоции. Короче, я помог? Помог. Ну так значит я могу возвращается. Те шесть сущностей вполне способны справиться с реабилитацией. Так значит, где это ниточка которая вёдет обратно? О, вот она. И РАЗ! Ай! Что во имя Звезды это было?! Меня чуть напополам не разорвало! Меня что-то тут удерживает, только этого не хватало. Гррр. Ладно! Что меня тут держит? Ага, вот эти связи, ну-ка, к чему вы ведёте? Так. Так! ТАК!!! Не понял! В смысле Я привязан к душе этой, этой… А вообще кто она? Да какая разница! Меня непонятно за что привязало к ней! Да так качественно, что если связь оборвать, то она помрет за считанные мгновения. И уже окончательно. Тут без вариантов. Но, КАКОГО ХРЕНА?! Я точно не создавал связей с ней, значит они появились естественным путём. Но это невозможно. Для создания связей нужны месяцы если не годы, единственное исключение это… Связь матери и ребёнка… Нет. Нет! НЕТ! НЕТ!!! Это абсурд! У меня даже тела нет! Она не могла так просто взять и стать мне дочерью! Это невозможно, даже если учитывать то, что у энергетической составляющей мира почти нет законов, а те, что есть, очень размыты. Но, хатт, и все боги хаоса вместе взятые, как ЭТО произошло? Что послужило к такому быстрому формированию? Что я сделал чтобы связь была возможна? Единственное, что я делал, восстанавливал её. Не более. Но что-то же стало причиной. Нужно изучить её. Вернувшись к свежесобранной душе, я ничего не заметил. Дух всё также состояло из отдельных осколков, разве что некоторые осколки стали восстанавливать свою целостность. Этот процесс только начался и без стимула, например положительной эмоции, займёт много лет. Всё-таки развитие духа — это постоянная нагрузка негативных эмоций, и восстановительное свойство положительных. Хм. Я кажется понял как она умерла, постоянный стресс и негативные эмоции слишком нагружали дух, и, со временем, он начал разрушаться. А поскольку положительных эмоций не было (или их было мало), то восстановить повреждения стало почти невозможно. Да-уж, участь незавидная, я даже не представляю что должно вызывать такой стресс на протяжении как минимум столетий. Было дело, что я встречал тех, кто на протяжении десятилетий был, рабом\подопытным\заключённым (нужное подчеркнуть). Они сходили с ума, но только физически. Духовно с ними было более или менее стабильно. Максимум, пара глубоких трещин. Тут же полное разрушение духа. Так, ладно, осмотр ничего не дал. Значит будем пошагово разбирать ситуацию. Меня забрали странные полуразумные артефакты с божественным началом. Они на меня никак не воздействовали, разве что один из них делился манной. Но она была нейтральна, а значит не могла нести ментальный посыл\заклинание\приказ\паразита\закладку\подселенца (Нужное подчеркнуть). Потом я занимался восстановлением этой бедолаги. И всё. Значит нужно искать в том, как я её восстанавливал. Да просто, как мозаику собирал по кусочкам, правда некоторые кусочки были сломаны… И я чинил их собой… Да не. Я их обезличивал, по сути это было всёго лишь очень плотная энергия души. Нейтральная и не связанная со мной. Или нет? Где конкретно вообще был противоположный конец связи? Ага, прямо на местах с моим частями. Сука. Я же их обезличивал… Да как так-то?.. Вот за что мне это? Эх. Ладно, раз я все равно не могу уйти, то займусь делами насущными. Например было бы неплохо понять где мы. Это точно не тот разрушенный замок. POV Селестия. Сегодняшнее утро было не очень, как собственно и весь последний месяц. Оказывается она плохо подготовилась к возвращению сестры. По идее Я должна была провести последний месяц с сестрой, следить за восстановлением, вводить в нынешнее положение Эквестрии, вообщем — проводить с ней время. Я для этого делала всё! И все равно меня отвлекали дела правителя. Да, дела были штучные и легко решаемые. Но время, что я на них потратила, можно было провести с сестрой. Так еще и Найтмер… С Найтмер всё было плохо. Очень плохо. Тело всё также истощенно, духовные тела почти не восстановились. А сама Найтмер почти всегда в забытьи. Не спит, но и не бодрствует. Ни на что не реагирует, даже когда я отпустила свой внутренний Свет, она даже не шелохнулась. Я весь месяц пыталась её привести в сознание — безрезультатно. Она только ненадолго скидывает сеть сна, но даже когда такое происходит нельзя сказать, что она в себе. Глаза стеклянные, тело движется как-то механически, магия такая спокойная, что кажется, что перед тобой труп. Я перерыла всю коллекцию книг СтарСвирла, засела в запрещённых томах магии, прочла всё, что есть по магии жизни, духа, исцеления и множество других. И не нашла ничего, что могло бы приблизить к решению этой тайны. Описание похожих состояний было только в некромантии. В остальном не было даже намёка на что-то полезное. Только с Луной всё нормально, относительно. Всё же такой долгий срок она провела почти одна. Но могло быть и хуже. Так мы отделались только начальной стадией депрессии и пессимистическим настроением. Депрессия лечится, а пессимистическое настроение… что-ж, Луна никогда не отличалась позитивом. Это конечно не все проблемы, но самые серьёзные. Остальное в большинстве своём вызвано слишком изменившимся миром. Когда мы только прибыли в Кантерлот Луна была шокирована. Слишком всё отличалось от того, к чему она привыкла. Особенно её поразила газета, тогда мы столько времени вместе угробили чтобы добиться стабильной связи, а тут уже отработанная система распространения информации. Также она была в восторге от современных технологий. Душ и система водопровода получило полное одобрение и рассуждения в духе «Эх, вот было бы тогда у нас такое». И это радует. Кстати, уже пора на обед. Луна тоже должна быть в обеденном зале, мы договорились трапезничать вместе, пока она не оправиться. Дойти до нужного зала не заняло много времени. Обожаю тут есть, белоснежные стены и потолок придают пространства, а окно во всю стену открывает прекрасный вид на королевский сад. Также благодаря тому, что тут минимум мебели ничто не отвлекает от еды или собеседника. И как, мне кажется, Луне тоже тут нравится. О я как раз вовремя, слуги накладывают последние блюда. Хм, Луны всё еще нет. Ну ладно, сомневаюсь что она не проголодалась или решила нарушить обещание. В конце концов, мы слишком долго были вдали друг от друга.  — Благодарю. — Поблагодарила я одну из служанок. Новенькая, Роза, кажется. Гнедая кобылка с гривой ярко алого цвета. Что же, имя вполне соответствует внешности, и характеру. Хоть она и мельче своих ровесниц в глазах горит огонь.  — Не за что Ваше Высочество. Это наша работа. — Как интересно. Обычно пони чуть ли не в обморок падают от моей похвалы или смущаются и начинают отрицать, а тут она действительно думает, что делает что-то само собой разумеющееся и недостойна благодарности.  — И всё же я ценю это.  — … Спасибо, наверное. — Она не знает как реагировать, милашка. Так и хочется затискать, но нельзя, не поймут.  — Ну, я, пойду?  — Конечно, не буду задерживать.  — До свидания. — Хех. До свидания. — Обычно к вышестоящему лицу так не обращаются. Видимо привычка. Не могу её винить, этикет очень сложен в освоении и здорово утомляет. Так, интересно над чем сегодня трудились повара. На первое отличный грибной суп, на второе салаты с грибами, и на третье грибной террин. Какая-то нехорошая тенденция, надеюсь хотя бы десерт будет без грибов. А, вот же он, и да, он без грибов, обычный ванильный пудинг. Как всё вкусно пахнет! Так и манит. Но нужно дождаться Луну. Ждать видимо долго не придется, я уже слышу как в соседнем коридоре раздается характерное цоканье, хоть Луна остановила своё старение в подростковом возрасте, она всё равно значительно крупнее большинства кобылок, это делает её цоканье легко узнаваемым.  — Добрый день, сестра! — Луна сегодня в хорошем настроение. Наверно она наконец то начала понимать современную бюрократию. Мда, для Луны мир изменился слишком сильно: другие законы, другие общественные нормы, и даже почти другой язык. Особенно язык, за тысячу лет эквестрийский, грамматически, изменился до неузнаваемости, но благодаря мне изменение языка затронуло только письменную часть. В устной части ничего не изменилось, как говорили тысячу лет назад так и говорят. Правда есть ещё один «старо эквестрийский» но это из тех времён когда все три расы пони враждовали, из-за этого иногда возникает путаница. Но с этой трудностью мы справились в первые полторы недели. Воспоминания как я учила Луну новой грамматике будут всегда греть мою душу.  — Действительно добрый, сестра. Как прошел урок?  — Нормально. — Было видно, что она не восторге. Да, бюрократия даже тысячу лет назад была той ещё головной болью, а сейчас всё вообще печально.  — Правда? — Скептически хмыкнув спросила я.  — Да. Но это кошмар какой-то! Столько бумаг, документов, свидетельств, и всё это порой настолько глупо, что хочется выть! — Сев за стол в начале разговора, Луна схватила свою голову под конец. Хех, представляю, что её ждёт при изучении внешней политики.  — Многое, что на первый взгляд не имеет смысла, позволяет существовать Эквестрии в нынешнем виде.  — Но не всё!  — Да, многое, что стоило упразднить за ненадобностью, слишком сильно укоренилось в обществе. Например аристократия давно изжила себя. И было бы прекрасно избавиться от неё, но она настолько крепко проросла, что непонятно как сделать так, чтобы всё не рухнуло. И получается, что с аристократией — плохо, без нее — вообще никак.  — Понятно… Далее обед пришел в тишине. Но что-то на краю сознания постоянно меня нервировало. Словно я о чём-то забыла, о чём-то важном. Окончив с основными блюдами мы приступили к пудингу. Нежному, свежему пудингу, жалко, что не к торту. Когда больше половины пудинга было изничтожено, я заметила пристальный взгляд Луны. Она явно хотела что-то спросить, но не решалась. А её общая мрачность давала понять, что вопрос будет неприятным.  — Сестра? Тебя что-то беспокоит? — От моего вопроса Луна вздрогнула. Но быстро взяла себя в руки.  — Я… Хотела тебя спросить о… Найтмер. Найтмер. Я уже представляю о чём конкретно спросит Сестра. И не на все вопросы я знаю ответ. Но нельзя вечно избегать этой темы, мы и так занимаемся этим весь месяц. Я, потому что была занята и не хотела вспоминать прошлое, и напоминать Луне. Сестра же, просто не хотела омрачать наше воссоединение, и вообще не хотела вспоминать о Найтмер Мун. Но, просто взять и оставить всё как есть, никто из нас не может.  — Спрашивай. — Начала я малоприятный разговор, предварительно заперев все двери и окна магией.  — … — Было видно, что она сама не знает о чём спросить, слишком сложно всё. — Почему ты её пощадила?  — Это… — Вот самый логичный вопрос из всех возможных, и именно на него мне сложнее всего ответить. Тогда я действовала чисто на эмоциях, сама не понимала, что делаю и почему. Только недавно я смогла понять почему я поступила так и никак иначе. — Одной из основных причин, была я сама. Я изменяла Эквестрию на протяжение вот уже семи веков, я изменяла общество, и изменилась сама. Я стала, добрее, мягче. Думаю ты это заметила.  — Да, изменения разительные. Но, даже так, разве Найтмер можно просто взять и помиловать?! Она Чудовище! Монстр!  — Вторая причина, это страх.  — Страх? Страх чего?  — Одиночества, за это тысячелетие у меня не было никого по настоящему близкого. А те, кто был, ушли когда пришло их время. Я боюсь, что останусь одна, что Мы останемся одни. Найтмер, аликорн, как и мы, она бессмертна как и мы. Хоть это и до одури наивно, я хочу перевоспитать её. И если не сделать частью семьи, то хотя бы не врагом. Я… Займусь ей только в действительно крайнем случае.  — Я… Понимаю. — Было видно, что Луна была не готова открывшейся правде. Тяжело осознавать, что я была настолько одинока, что готова даже простить врага. — Но не принимаю. Я всё ещё думаю, что она монстр. Но если, если я неправа, то это всё меняет.  — Именно. И, я хочу убедиться, что Найтмер, не монстр, я думаю, что она просто запуталась. — На это раздался скептический хмык от сестры.  — … Что сейчас с ней?  — Она очень плоха. Истощение не проходит, магические оболочки почти не восстанавливаются. Она, не спит и не бодрствует. Я видела её в другом состоянии всего несколько раз, и то только на пару минут. Да и нельзя сказать, что тогда она была в себе. — На этих словах я поняла, что меня тревожит. Я поставила следящие заклинания у Найтмер, и чтобы не мешало работать уменьшила их мощность. Теперь они были как жужжание комара, раздражает, но со временем перестаёшь его замечать. И сигналят они о том, что резко стало гораздо лучше, ну точнее она возможно скоро придёт в себя, нормально, полностью. И это напрягает, месяц ничего и раз, резкое улучшение. Нужно проверить. — Хочешь сходить к ней?  — Я не знаю. Но думаю, что это мне нужно, посмотреть своему страху в глаза.  — Тогда пойдём. Оставив пудинг недоеденным мы отправились к Найтмер. Естественно не забыв снять заклятья с дверей и окон. Дальше наш путь лежал к северной башне. И на полпути Луна неожиданно задала вопрос.  — Селестия, куда мы идём? Хоть я не успела полностью изучить планировку этого замка, но могу с уверенностью сказать, что в том направлении нет спуска в темницы.  — Темницы?! Луна, тут почти нет полноценных темниц, и даже если бы были, я не посадила бы туда Найтмер!  — Как это нет темниц?! А где тогда содержаться преступники? Они должны быть!  — И они есть, просто не такие как раньше. В нынешнее время серьёзные преступления — редкость, поэтому темниц с решетками и кандалами всего пол дюжины. Остальные темницы — просто комнаты в подземелье с минимальными удобствами. Кровать, уборная, ну и по мелочи. В основном там прибывают не более декады.  — Вот как. И где тогда Найтмер?  — В северной башне.  — И что там?  — Несколько больших комнат, раньше там размещались послы грифонов, а как ты помнишь они ненавидели тесные пространства.  — Раньше?  — Около двухсот лет назад их империя пришла в упадок и развалилась. Власть достались всяким кланам и семьям. Только нежелание кланов выстраивать границы позволяет назвать это недоразумение страной.  — Да уж. Вот ни за что бы не подумала, что именно грифоны падут первыми. Печально.  — Да. Они были самыми преданными нашими союзниками, сколько порождений Дискорда нам удалось сразить благодаря им? А сколько конфликтов удалось избежать имея за спиной грифонов? Несчесть.  — И все благодаря тому, что мы сразили их императора в честной битве. Мне его не хватает.  — Да, один из первых наших настоящих друзей. Хотя он был той ещё язвой.  — Это точно, сколько раз мы хотели его прибить, и почти прибили пару раз. И всё из-за его ужасного характера и просто отвратительного чувства юмора. Мы бы и дальше придавались воспоминаниям, но перед нами уже предстала наша цель. Цельнометаллическая дверь, исписанная чарами, надёжно охраняла покой Найтмер Мун, как впрочем и нас от неё.  — Ты готова? — Решила спросить я, заметив что Луна нервничает. — Тебя никто не заставляет, если ты не хочешь мы просто можем уйти.  — Нет… Всё в порядке. Ну что же. Призвав свою магию, тем самым заставив вспыхнуть золотом рог, я отворила дверь. Перед нами предстала большая круглая комната. Метров тридцать в диаметре, потолки уходили ввысь на пятнадцать. С такими габаритами это была не комната, а скорее зал. Но это пространство использовали именно как жилое помещение. Стены этой необычной комнаты были исписаны сложными геометрическими фигурами, ломаными линиями и странными буквами древних языков. В центре, под полупрозрачным золотистым куполом, было размещено крупное круглое белое ложе, на котором лежала Найтмер Мун. Кобылка, что черна словно ночь, лежала в самом центре ложа как кошка, свернувшись клубком, прикрываясь крыльями. Она всё еще прибывала в беспамятстве, бирюзовые глаза были полуоткрыты, но уже не светились потустороннем светом. Магия, что струится по её венам, была мертвецки спокойна, а аура лишь чуть выходила за пределы тела. Даже спустя месяц я не могу отделаться от ощущения, что смотрю на труп. Слишком неживой она чувствовалась. Но все диагностические заклинания твердили что она не мертва, сердце бьется перегоняя кровь по телу, лёгкие выбирают в себя воздух, насыщают им кровь. Тело живо, хоть и истощенно так, что с виду и не скажешь.  — О-она?..  — Жива.  — Но она словно труп! Даже смертельно раненые ощущались более живыми!  — … — На последнее утверждение я ответила молчаливым согласием. — Хочешь подойти? На этот вопрос я получила неуверенный кивок. И мы подошли ближе, остановившись около щита. С такого расстояния можно было разглядеть Найтмер лучше. Она была болезненно худа, рёбра и позвоночник выпирали, голова была черепом, обтянутым шкурой, ноги походили на угловатые лапы паука. Только крылья выглядели нормально, но таковыми они являлись только внешне. В общем, даже смотреть на неё было больно. Свив привычное заклинание диагностики, я отправила его сквозь щит в тело Найтмер. Итоги не утешали, за последние три дня, едва заметное улучшение магических тел. Всё остальное без изменений, вот уже как месяц. Луна смотрела на Найтмер Мун ошарашено. Она явно не ожидала увидеть её в таком состоянии, тут по её мнению должен быть поверженный монстр, а не полумёртвая кобылка. Было видно, что Луну раздирают противоречия, с одной стороны она считала Найтмер монстром, с другой она не могла воспринимать монстром лежащий перед ней полутруп. Подойдя ближе, сестра вглядывалась в полуоткрытые глаза Найтмер. Постояв так какое то время, Луна приложила своё копыто к куполу. В этот момент что-то изменилось. Было непонятно, что именно, но изменение было столь отчётливым, что ощущалось почти физически. Но мне довольно быстро удалось найти причину этого чувства. Найтмер Мун, открыла глаза.