cigarettes and forest

      Ветер. Слишком холодный, чтобы можно было согреться, слишком сильный, чтобы можно было игнорировать. Томми поежился. Конец апреля выдался на удивление холодным и ветровка вообще не согревала. Однако Тому такая погода нравилась. Было что-то своеобразное в потрескивающем от прохлады воздухе, клейком запахе молодых листьев, сырости вокруг. Все это чувствовалось невесомой тяжестью на коже, заставляло вдыхать полной грудью, обжигая горло все ещё холодным воздухом.       Томми пнул несколько камешков. Обрыв моментально проглотил их. Здесь Томми бывал чаще, чем дома. Пропасть четко делила город на две части. Внизу — множество домов, мигающих вывесок и шума. Здесь, наверху — пачка заброшенных частных домиков, тишина и огромный лес, расстилающийся на сотни миль во все стороны. В лесу Томми провел свое детство. Здесь он играл в Робин Гуда с Таббо. Здесь они проводили ночи, когда им удавалось сбежать из детского дома. Вздох. Хотелось, чтобы все было как раньше. Ветер ласково потрепал кудри мальчишки. Деревья что-то тихо шепнули, заглушенные вскриком птицы. Лес знал Томми лучше, чем кто-либо другой.       Том вынул из кармана полупустую пачку сигарет, которую стащил у кого-то на физике. Закурил. Дым приятно, но непривычно обволакивал лёгкие, неровными комками выходил наружу, сливался с облаками. Порой Томми хотел так же — улететь в небо, оставив на земле все свои проблемы и тревоги. Забыв о всех делах, смешаться с кислородом, оставив после себя тонкий запах чего-то цитрусового и сладкого. Парень тут же отогнал свои мысли. В последнее время он подпускает их слишком близко. Дым въелся в лёгкие и горло, чуть неприятно согревая. Том попытался сделать из него колечко, как делал кто-то из класса постарше. Попытка вышла неудачной. Томми закашлялся. Сигарета упала вниз. Том с жалостью посмотрел на исчезнувшую в жёлтой траве точку. От нехватки воздуха перед глазами в издевательском танце замелькали звёздочки. Кто-то подошёл. — Первый раз в бою? Квакити. Алекс, как его называли близкие друзья. Лёгкий, словно весенний воздух. С ним все было до невозможного простым и понятным, словно он все превращал в детскую игру. Томми аккуратно оттащили от опасного края. Короткий хлопок по спине. Вдох. Выдох. Томми взглянул на приятеля. — Типа того. — Не увлекайся этим особо, ты у нас парень не самый здоровый. — Кто бы говорил, аллергик хренов. Смешок. Хлопок по плечу. — Томми, дружище, ты не занят сегодня? Сомнение. — Прости, сегодня я на подработке. Ты же помнишь, все будние кроме среды. Квакити скривился. — Да-да, точно. Жаль. Ну, веселись, работяга. Квакити ушел. Томми встал и поплелся в противоположную сторону. Что дальше?       Полупрозрачные облака смешивались с небом. Слабое солнце осторожно гладило парня по макушке. Однажды Фил застукал Томми с сигаретой в руках. Ему тогда было всего 7, и он хотел узнать, почему их соседу, обронившему по дороге сигарету, так нравится курить. Следуя примеру все того же соседа, Томми даже умудрился стащить зажигалку, но во дворе его поймал Филза. — Ты знаешь, что это? — мальчишка сжался от знакомого тона приемного отца. — Н-нет. Это не мое, это соседа Терри, — взгляд Фила метнулся на соседский забор, потом обратно. — Ты знаешь что держишь в руках, Томми. Скажи, что ты собрался с ней делать? — Не знаю. — Зачем тебе зажигалка? — Не знаю, — Томми продолжал гнуть свое. Фил вздохнул и отобрал сигарету у мальчишки. Выбросил и снова посмотрел на Тома. — Томми, сигареты очень вредят здоровью. Особенно людям, которые болеют. А ещё их нельзя детям, поэтому… — Я не ребенок! — Хорошо, их нельзя несовершеннолетним. Я хочу, чтобы ты никогда больше не прикасался к сигаретам. Договорились?       Дом встретил запахом чуть подгоревших тостов и очередной перепалкой между Вилбуром и Техноблейдом. — Ты добавляешь слишком много муки. Вафли получатся толстыми. — Я делаю всё ровно по рецепту, придурок. — Ты насыпал три стакана, а нужно полтора. Глаза разуй. — Вообще-то… Оставив братьев разбираться с вафлями и мукой, Томми поднялся в комнату. Его смена начиналась через час, дорога займет не менее получаса, сборы ещё минут десять, а значит начинать собираться надо было уже сейчас. Закинул в рюкзак самое необходимое. Снова спустился. — Здесь не нужно молоко. — А у нас будет. Бросил «истерички», на что получил синхронное «заткнись». Томми вышел из дома и несмело зашагал по кирпичной кладке. Вынул из кармана сигарету, и, воровато оглядываясь, снова закурил.       Кофейня, в которой он работал, находилась в нескольких кварталах от дома. Довольно уютная и располагающая к себе атмосфера притягивала посетителей как магнит, так что работы там было по горло. Сегодня на смене вместе с Томом стоял довольно опытный работник — Марк, кажется. Приятный парень чуть старше Томми с улыбающимися глазами. Все время ходил в маске, что изначально вызывало недоверие, но общаться с ним было просто, так что Том просто привык. Постоянные заколки в виде радуги в каштановых волосах и гетерохромия дали пареньку прозвище «Ранбу», которое, правда, каждый коверкал как его душе было угодно. Мимо проезжали машины, заставляя асфальт содрогаться. Их выхлопные газы долетали до Томми, смешивались с белоснежным дымом, проникали в лёгкие, заставляя те неприятно сжиматься. Прохожие улыбались. Редкие деревья мерно покачивались. Первые одуванчики радостно раскрывали свои бутоны. Парень с какой-то мелодичной музыкой в наушниках. Девочка лет двенадцати с гитарой за спиной. Девушка с пачкой чертежей в руках. Пожилая пара, выходящая из магазина. Казалось, что у всех разом выросли крылья. Один взмах — и земля уйдет из-под ног, заставив все естество дрожать от новых ощущений. Крылья Тома отказывались раскрываться. Израненные, оставляющие за собой шлейф из перьев. Не способные взлететь, заставляли тащить их тяжёлым плащом. Призванное дарить лёгкость превращалось в непомерный груз. Вот только почему?       Томми оказался на месте минут на двадцать раньше нужного. Выбросил сигарету, немного откашлялся, открыл дверь. Кофейня встретила тихими разговорами и приятной музыкой. Стоящий за прилавком Эрет поманил мальчишку к себе. — Ты сегодня рано. Дождешься смены или отстоишь со мной? — Постою с тобой лишние пару минут, ничего со мной не будет. Эрет кивнул. Блики от его темных очков прожигали кожу. Он был слеп на один глаз, и потому старался скрыть свой недуг за темным стеклом очков. Вокруг Эрета витала дымка тайны и сильный запах цветов. Комната для персонала. Рабочая форма. Эрет странно косится, склоняя голову набок. — Ты курил? — Нет. — Томми, от тебя несёт табаком. — Я же сказал, я не курил. — Ты какой-то странный. Ты в порядке? Ты в порядке, Томми? — …да. Минуты пролетели как мгновения. Огромный промежуток времени выпал из памяти. Томми не помнил, когда Ранбу сменил Эрета, но факт остаётся фактом — теперь с ним на смене стоит этот двухметровый шкаф, в волосах у которого заколок только прибавилось. — Томми? — Прости, задумался. Марк двигался изящно, словно кошка. Красиво разливал напитки по стаканчикам, красиво делал рисунки корицей на кофе, красивым почерком писал милые пожелания на все тех же стаканчиках. Марк напоминал Томми его маму, которая была ещё До Фила. Томми помнил все. Ее любимые цветы, маленькую библиотеку в их доме, красивые сказки, которые девушка сочиняла сама. По выходным она пекла булочки с вишней, а Томми неумело мастерил заколки, чтобы копна ее воздушных каштановых волос не лезла в глаза. Единственное, что Томми не мог вспомнить — ее лицо. Теперь увидеть его он мог разве что на могильной плите. — Томми! Кофе полилось через край. — Твою ж… — Ты в порядке? — Да, прости, задумался. Ранбу тоже косится. Почему? — Не смотри на меня так. — Я беспокоюсь. — Не надо. У меня все в норме. Он пожал плечами. — Как скажешь. Что дальше?

***

Кап. Кап. Кап Ручка входной двери неприятно холодит кожу. Слишком много неприятного в последнее время — дым, холод, жар. Люди. Дома. Погода. Кап. Кап. Кап Дождь тоже неприятный. Стучит по голове, по ветровке, по рюкзаку. Создаёт симфонию из стука, которая лишь действует на нервы. Кап. Кап. Кап Когда закончилась смена? Когда Томми пришел к дому? Когда начался дождь? Как долго он стоит вот так, почти не двигаясь, не дыша, словно боясь чего-то? Кап. Кап. Кап Через открытое окно доносится смех Фила и возня братьев. Видимо, вафли всё-таки не получились. Кап. Кап. Кап Рюкзак слишком давит на плечи. Спина устала. Ноги устали. Весь Томми до жути устал, хотя ничего полезного за весь день так и не сделал. Кап. Кап. Кап На душе гадко, словно он совершил преступление. Кап. Кап. Кап Почему ему так паршиво? Кап. Кап. Кап — Хватит. Он готов кричать, но лишь шепчет пересохшими губами. Кап. Кап. Кап Его не слышно. Кап. Кап. Кап Томми готов выть от досады. В голову приходит единственный вариант — бежать Лес знал Томми лучше, чем кто-либо другой. Кап. Кап. Кап

***

      Бежать в гору тяжело, но Томми бежит. Останавливается, морщится, продолжает бежать. Заброшенные дома смотрят с укоризной. Они слишком жуткие, чтобы задерживать на них взгляд. Оставлять их за спиной тоже не хочется — страх душит, перехватывая дыхание и так натерпевшихся за день лёгких. Томми бежит. Запинаясь о корни деревьев, царапая лицо о ветки, снова ориентируясь на воспоминания. Та поваленная сосна когда-то служила отличной опорой для шалаша, с того дуба открывается красивый вид на весь лес, а в паре метров отсюда был маленький ручей, по которому весной плавали бумажные кораблики. Но вспоминать некогда, и Томми бежит изо всех сил, не обращая внимания на знакомые предметы. Свернул с одной тропинки на другую. Редкие шишки хрустят под ногами, трава шуршит в такт бегу. Дыхание сбивается снова и снова. По камням перешёл через небольшую речку, окинул взглядом небольшую поляну — не то. Лабиринт из тропинок. Налево, направо, кривым зигзагом, снова кучка поворотов — лабиринт пройден; тропинки кончились. Теперь остаётся лишь пробираться сквозь густые заросли. Кривой дуб, дикие розы — перед глазами вместе с лесом продолжают мелькать смутные воспоминания, которые заводят его невесть куда. Томми остановился. Перед ним предстал огромный дуб, среди корней которого можно было неплохо устроиться. Снова мелькнуло воспоминание, от которого Томми предпочел отмахнуться.       Дождь продолжался, но здесь, под широкими листьями, он не мог достать Тома. Капли стучали по траве, листьям, кустам, иногда долетали до коры. Сырость поглотила все вокруг. Дыхание пришло в норму. Что дальше? Преследовавший вопрос выполз на поверхность, словно червь-вредитель. И правда, что дальше? Маленький бунт закончился ничем, Том просто лишний раз побеспокоил свое и без того больное сердце. Под рукой не оказалось ничего лучше, чем сигареты. Дождь заглушал дым и прозрачно-стеклянные слезы. Крылья сгорали вместе с душой.

***

Томми опять бежал. Привычное покалывание в груди пропало, и Том наслаждался незнакомой ранее легкостью. Ноги сами вели его. Томми остановился перед знакомым домом. Дом Фила. Дом Техно и Вилбура. Его дом. Впервые Томми пришел сюда очень давно, но память четко вырисовывала картинки, словно это было вчера. Парень потянулся к дверной ручке, но не успел ее коснуться — дверь со скрипом раскрылась. Внутри было холодно. Окна были открыты. Томми прошел внутрь, ожидая услышать знакомые голоса. Ответом ему была гробовая тишина. Томми поднялся по лестнице, перебирая в голове воспоминания, связанные с этим местом. Вот он ухаживает за орхидеями в саду, вот он дурачится с… С кем? У человека из воспоминаний не было лица. Томми в панике оглянулся по сторонам. Взгляд упал на фотографии на стене. На них маленький Томми стоял в объятиях таких же безликих людей. Том быстро поднялся по лестнице. Оглянулся на дверь в комнату Вила и застыл. На ручке, на двери, в щели под ней виднелась кровь. Багровая лужа тянулась по коридору, к двери в комнату Техно, к спальне Фила, подозрительно минуя комнату Тома. Металлический запах бил в нос. Томми открыл первую дверь — пусто. Остальные комнаты также встретили пустотой. Наконец настала очередь комнаты самого Томми. Непроглядная тьма. Пару шагов и ноги увязли в чем-то липком. Том осмотрелся — стены были увешаны картинами и фотографиями безликих людей. Лишь по копне блондинистых волос Томми узнал на одной из них себя — такого же безликого. Парень почувствовал холодные руки на своих бедрах. Тут же показались другие, третьи. Десятки черных рук утягивали Томми вниз, зажимали ему рот. Безликий Томми с картины хищно улыбался.

***

      Резкий вдох. Солнце слепит глаза. Томми, вырвавшись из лап кошмара, пытался прийти в себя. Все тело затекло. Сигарета в руках размокла и помялась. Том с раздражением отбросил ее в сторону. Птицы что-то щебетали. Муравьи тащили палочки в свой дом. Шелест деревьев ласково перекатывался в предрассветном тумане. Такое спокойствие приводило в порядок мысли, помогало расслабиться. Солнце почти взошло. Пора возвращаться. Томми собрал выпавшие из рюкзака вещи. Недолго думая, оставил пачку сигарет. Роса заползала в кроссовки. Веточки слабо хрустели под ногами. Каждый шаг придавал немного уверенности. Видимо пребывание в лесу помогло — ответ на вопрос всплыл сам собой. Кристально чистый и ясный, но в то же время сложный. Дальше — залатать крылья и потушить душу, заставив ее гореть другим огнем. Дальше — идти вперёд не оглядываясь. Дальше — просто жить.