А завтра он уедет

Дима со стеклянными глазами нажимает на звонок напротив цифры 56. Дорога до неё была заучена наизусть, словно стихи Есенина в школьные годы, словно таблица умножения во втором классе. Словно он идёт к себе домой, где от отчаянья готов крушить всё на своём пути. Алина дверь робко открывает и даже не спрашивает, кто за ней. Она знает, она чувствует. Чувствует его лучше, чем кого-либо ещё. Чувствует его даже лучше себя. Дима ей в объятия падает, зарываясь в роскошных черных волосах и вдыхая такой родной запах. А Алина его поддерживающе по спине гладит, да в щеки целует, не размыкая объятий. — ты всё равно самый лучший, ты же знаешь? — алина чуть ли не за руку проводит его на кухню, а тот в ответ лишь кивает. Аромат лавандового чая раздавался по всей квартире и будто бы внушал, что все хорошо. Дима отпивает чай и расслабленно улыбается, не отводя взгляд от девушки напротив. От его девушки. Алина садится ему на колени, нежно целуя, вкладывая в этот поцелуй всю нежность и всю любовь, что накопилась за время их расставания. Он же рукой по талии проводит, притягивая её к себе ближе, второй рукой жадно футболку такую лишнюю в этот момент снимая. Она ноготочками своими в плечи ему впивается, свой стон тихий в поцелуй пряча. А Дима руками горячими нагло тело её исследует, забираясь словно под самую кожу, сердце безжалостно сжимая. Поцелуями каждый миллиметр её кожи родной покрывает, заставляя бедную извиваться от нахлынувших чувств в его объятиях. А она в волосы ему ладони запускает, с улыбкой желанной его взгляд голодный ловя. И любовью страстной каждый квадратный метр её маленькой квартирки наполняют, да так, что любовь эта надолго с ней останется. Дима на руки её подхватывает и в спальню несёт, дорогу до которой уже до количества шагов запомнил. На кровать её белую кладет, невольно ухмыляется, взглядом раздевая девушку. Которая, в прочем, уже и так была готова раздеться. Алина за воротник его к себе притягивает, в поцелуй страстный завлекая. Футболку с него стягивает и пятно багровое на шее оставляет, будто метку, что он только её. — заметят — говорит парень, но сам же усмехается. ему так плевать на это в такой долгожданный момент. ему лишь хочется, чтобы она всегда была такой — зато все будут знать, что ты занят — Алина пальцами еле касаясь проводит по шее, будто подтверждая свои же слова. Он же в ответ оставляет такую же метку на её белоснежной коже. Пусть все знают, что она принадлежит ему. Что она его собственность, его часть. Рука его горячая брюки с неё стягивает, целуя нежную кожу бедра, доводя Алину ещё сильнее. Она вся дрожит, жалобно смотря на него карими глазами. Она скучала по нему, по его прикосновениям, по его любви. Она хочет его, хочет, чтобы он всегда был с ней и был только его. Хочет, хочет, хочет… Дима без слов её понимает, нависая сверху и ладонями проводя по животу ниже. А Алина словно змея извивается, тяжело и часто дыша от накатившего возбуждения. Она шумно воздух в лёгкие набирает, ощущая его. Ногтями ранит сильную спину, задыхаясь от его любви, от его действий. Стоны такие сладостные для него с закусанной губой издаёт, чтобы сквозь тонкие стены другим не помешать. Глазами его взгляд влюбленный и нежный ловит, полностью расстворяясь в нем, в своих ощущениях. Он рядом ложится, тяжело дыша и притягивая её к себе. Она в объятиях его утопает, хитро улыбаясь смотря на уставшего и довольного парня. Он в одеяло дрожащую хрупкую фигуру прячет, скрывая от всего мира и проблем. Она невесомыми поцелуями покрывает его напряжённые плечи и рукой незамысловатые узоры выводит. — я скучал — Дима рукой по её волосам гладким проводит, приглаживая выбившиеся пряди. А Алина руку его крепко сжимает, словно соглашаясь с его словами. Глаза свои карие прикрывает, наслаждаясь таким долгожданным моментом. Он завтра уедет в свой холодный нелюдимый Питер, а она снова останется одна в холодной и шумной Москве. Но завтра будет завтра, а сейчас они наслаждаются друг другом. — для меня ты все равно самый лучший, и плевать на остальных