Досчитай до десяти

— Что ты делаешь, когда волнуешься? Вопрос застает врасплох, звучит неожиданно. Необычно, потому что Клэй никогда такого не спрашивает — не в его духе. — Я… Не знаю? К чему ты это? — Джордж недоумевает. В последнее время Клэй стал часто задавать странные вопросы, над которыми раньше не задумывался — некоторые даже высмеивал. — Просто ответь. — не уточняет. — Наверное, считаю до десяти. Я сосредотачиваюсь на цифрах и переживания постепенно уходят, — после недолгих раздумий, Джордж приходит именно к этому ответу. На самом деле, он уже давно не пользовался этим методом — было не до этого, другие заботы окружали. — Это действительно помогает? — Клэй кривит усмешку, глаза под длинными ресницами бегают из стороны в сторону — так всегда, если он вот-вот засмеется. — Не могу сказать, — Джордж снисходителен к его насмешке. Понимает, что это по-детски, — Раньше действовало. Они уже много времени не проводили выходные вместе. С тех пор, как поступили в разные колледжи на разные специальности. Учеба занимала все время, и даже такой раздолбай как Джордж пытался взяться за ум. Только уже не ради родителей, а ради себя. И это уже многое значило, по крайней мере для него. — И на этом спасибо, — друг закатывает глаза и отворачивается, чтобы не наблюдать за тем, как меняется выражение лица Джорджа, при взгляде на этот жест. — Зачем я вообще тебе что-то советую, — шатен делает вид, что обижается, — Ничего не воспринимаешь. Дрим поворачивается и в подозрительной манере щурит глаза. Наверное, это должно выражать пассивную агрессию, недовольство, но… Джордж в этом видит ребячество и совершенно не реагирует в ожидаемой манере — только улыбается. Выглядит по-кошачьему. Сегодня они наконец смогли собраться вместе. К сожалению, без Ника — отказался, списывая все на долги по колледжу. Год назад, Джордж, наверное, пристыдил бы его за такое пренебрежительное отношение к их посиделкам, но сейчас он сам поступил бы так же. Когда-нибудь нужно взрослеть. Обычно они встречались дома у Джорджа — больше места, меньше мешающих — старшая сестра давно переехала в собственную квартиру, родители на работе. Выходные всегда проходили по одному шаблону — Ник притаскивал ящик пива, Джордж обеспечивал дом, Дрим тащил приставку и джойстики. В первые два часа они выпивали все пиво, следующий час игнорировали позывы в туалет. После этого начиналось самое интересное — первый, кто поднимался с пола, чтобы добраться до ванной — был вынужден бежать, потому что остальные пытались сбить его с ног, сразу же подскакивая с насиженных мест и несясь к заветной комнате со всех ног.

---

— Что ты делаешь? — непривычное недоумение поднимается в груди, когда Джордж обращает внимание на руку, непрерывно движущуюся в его направлении. Они напились. Перепили, забыли счет времени, играя в очередную глупую игру. Алкоголь всегда странно действовал на Клэя. Хочется спать. Парень всегда немного съеживается, когда видит вероятность даже случайного прикосновения. Дрим замирает, вместе с протянутой рукой. Почему-то оглядывается на дверь позади себя. Осторожничает. — Что? — Джордж кивает на дверь, тоже обращая внимание. Темная деревянная дверь не подает никаких признаков жизни, да и не должна. Джордж фокусируется на ней: так иногда бывает, когда он пьян. Наверное, дорогая. Вся из причудливых узоров, завитушек по краям, формирующих непонятный рисунок. Если уделить больше времени, то можно будет что-то различить, но дверь размывается. Джордж не моргает, хотя следует. — Ничего, — Клэй вырывает из мыслей, теперь сосредоточенно смотря на парня напротив, — Напомни мне пожалуйста, — делает акцент на последнем слове, не отрывая слишком прямой взгляд. Настолько прямой, настолько откровенный, что Джорджу хочется закрыться от него. Сбежать, спрятаться на дне пустого бассейна, куда никто не заглянет. — Что тебе напомнить? — шатен не знает почему, но снижает тон голоса до шепота, нервно сглатывает. Что-то в поведении Клэя заставляет слишком сильно волноваться, переживать. Вынуждает подрагивать пальцы, сжимающие банку с пивом. — Что ты делаешь, когда волнуешься? — Джордж наблюдает за тем, как такой же прямой взгляд Дрима скользит по его лицу, спускаясь к шее. Нет, ниже. Ключицы. Ниже. Ребра. Ниже. Живот. — Я-я… Ты можешь не смотреть так? Это странно, — Джордж решается вмешаться. Жалеет. В той же манере, Дрим медленно, проходя все тот же путь назад- Живот. Выше. Ребра. Выше. Ключицы. Выше. Шея. Выше. Лицо. Немного… Встречается взглядом. Дышать становится труднее, легкие наливаются свинцом, не хотят отпускать воздух, который шатен вдыхает, тянут на дно. Пьяное волнение поднимается в животе, давит, тянет, с непонятной нежностью грызет. Несмотря на очевидный полумрак, Джордж наблюдает за тем, как зрачки Клэя расширяются, вытесняя зеленую радужку почти полностью. Как у кота. Неведомый страх пробегает мурашками по телу, когда он заглядывает в свое отражение в глазах друга. И видит, что… Выглядит абсолютно так же. Растрепанный, со съехавшей, неподходящей по размеру, футболкой, раскрасневшимися щеками. С огромными, космическими, неправильно-большими зрачками. Разбитый — правильное слово. Чем? Алкоголем, духотой комнаты, пожирающим взглядом друга, всем, что его сейчас окружает. Джордж должен собрать осколки своего рассудка, логического мышления, отвернуться, не смотреть, моргнуть. Не может. Загипнотизирован. — Почему я не должен смотреть на тебя? — Дрим издевается, кривит усмешку, на мгновение отрывая взгляд и возвращая его на прежнее место, — Что в этом такого? — наклоняет голову, слегка откидывается назад. Джордж не находит разумный ответ. Наверное он есть, конечно, он должен быть. Но не сейчас. Не в этой комнате. Шатен замечает мутное движение. Плавное, как будто бы они с Дримом не в квартире, а небольшом аквариуме, а вода замедляет каждое их действие. Клэй поднимает руку, осторожно протягивая ее: — Что ты делаешь, когда волнуешься? — почти шепотом. Почти неслышно. Невесомо. — Я не волнуюсь сейчас, — Джордж не знает почему, но чувствует, что лжет. Не только Дриму, нет. Себе. Сердце привычно сжимается, как после прыжка в воду с высокого обрыва. Наверное, даже в несколько раз сильнее. Он тонет. Рука продолжает тянуться, останавливаясь в нескольких сантиметрах от плеча. Дыхание замирает, Джордж практически не дышит, глядя на конечность, так неестественно застывшую: — Неужели? — голос Дрима слегка срывается, все еще на грани шепота и нормального тона, — Правда? Джордж тонет без воды. Сглатывает. Самое неприятное: кажется, он не хочет всплывать. Жарко. Душно. Невыносимо. Это не аквариум, не бассейн. Скорее теплая, бурная, безумно-дикая тропическая река. Кажется, что обвивает своими потоками каждую клеточку тела, пытается намочитьутопить, издевается, бесконечно скалится, пародируя диких леопардов, спрятавшихся на зеленых берегах. Ожидающих, пока шатен выплывет. Она теплая, но когда рука Клэя опускается на его плечо — Джордж вздрагивает. Слегка давит, сжимает, заставляет вернуться мыслями к- — Что ты делаешь, когда волнуешься? — дикие кошки повторяют этот вопрос вновь и вновь, звеня словами в голове. Джордж боится быть съеденным, хрипит: — Считаю до десяти. Он делает это одними губами, не в силах заставить свое горло издавать малейший звук. Не в силах сделать хоть что-то, что разозлит хищников. Горячая рука движется выше по плечу, туда, где оно не закрыто тканью футболки, забирая тепло у тела. Оставляя невидимые отпечатки, которые будут преследовать Джорджа еще много ночей. Кошки скалятся, безумно обнажая клыки, сверкая изумрудными глазами: — Считай до десяти, Джордж. Душит. Он знает, что должен начать считать, потому что хищники… Потому что хищник нетерпелив — не привык ждать. Но цифры застревают в горле, язык путается в словах, когда невесомый отпечаток когтей начинает чувствоваться на его шее, проникая под кожу, струясь в кровь. — Почему я должен? — рассудка хватает лишь на один дрожащий вопрос, а следом: — Ч-что ты делаешь? Бурное течение реки громко шумит, заглушая все остальные звуки. Кажется, дикие кошки не боятся воды. Рука продолжает двигаться вверх, оглаживая шею, посылая тысячи мурашек к голове. Тело реагирует на ласку неприлично быстро, неприлично неправильно. — Досчитай до десяти, — Дрим делает паузу, останавливаясь вместе с рукой, — Может быть, когда ты закончишь — я тебе отвечу. Конечно, если ты умеешь считать, Джордж, — посылает снисходительный оскал. Они не так много выпили: каждый по три банки, в сумме 1,5 литра пива. Оно не должно было перенести сознание Джорджа в тропический лес. Перенесло. Кажется, что он продирается сквозь бесконечные заросли гигантского и колючего папоротника, который хватает его своими острыми листьями, в бессильной попытке удержать. Наверное, он тоже подчиняется хищникам, как и все, что его окружает. Джордж должен бороться, должен оттолкнуть руку, так приятно сжимающую щеку. Должен вернуться в бурное течение, уплыть — он управляет водой лучше, чем кошки. Должен сопротивляться вспышкам холода и тепла, приходящими вместе с хаотичными прикосновениями к его коже, но… — Один, — Джордж начинает счет на выдохе, одновременно с новым невесомым касанием. Душит. Сквозь нескончаемый душащий туман, который так часто опускается на джунгли, Джордж видит, как Клэй приближается к нему. Мучительно медленно, но недостаточно быстро, чтобы он успел разглядеть все детали его лица, сквозь зеленые тени листьев, растущих где-то на исполинских деревьях. У Джорджа совсем перехватывает дыхание, когда он видит, как взгляд Дрима опускается к его губам. Нерешительно, но опускается. Дышать становится совсем трудно вместе с пониманием, что он сам только и делал, что смотрел на чужой рот. Сам того не замечая. Не желая. — Д-два, — выходит неубедительно, искусственно. Голос чужой, не его. Он не может сейчас на самом деле считать. На самом деле тонуть в зеленых листьях, словно в бурной реке, из которой, казалось бы, только что выбрался. Душит. Клэй обрывает вереницу сравнений, ломая ветки, листья, кустарники, создавая непозволительно много шума, несвойственного кошачьим, когда сжимает их губы вместе. Пальцы Джорджа дергаются, когда он пытается за что-то ухватиться, что-то предпринять. Наверное, ему нужно оттолкнуть, пока он еще может. Душит. Это похоже на первый поцелуй в старшей школе — смущенный, медленный, но тем не менее бесконечно мягкий и волнующий. Хищник хватает Джорджа за волосы когтистой лапой, до боли сжимает, отстраняется, унося с собой жаркую мягкость губ. Смотрит, следя за каждым движением сверкающими в темноте изумрудными глазами. Чего-то ждет. Джордж забыл, что должен был считать. — Три, — он шепчет неслышно. Этого достаточно. Вторая лапа сжимает челюсть, большой палец рискованно парит над подбородком, прежде чем приземлиться на середину нижней губы. Давит, оттягивая розовую плоть, обнажая ряды зубов. Дрим наклоняется второй раз, приоткрывая пасть, демонстрируя язык. Есть что-то инстинктивное в том, как Джордж подается навстречу, чтобы столкнуться вновь. Внутри все сжимается, когда Клэй мягко подталкивает его сильными движениями назад, пока спина не касается ковролина, а руки парня не вытягиваются по обе стороны от головы. Джордж задыхается, когда Дрим пожирает его, залезая языком в горло. Душит. Непривычные толчки пробегают красными муравьями по спине вместе с тем, как Дрим прикусывает его нижнюю губу, успокаивающе проводя после этого языком. Джордж не может нащупать кустарников, за которые может схватиться. Пальцы бездумно сжимаются и разжимаются, проводят линии по мускулистым рукам, прежде чем найти пристанище в волосах — Джордж несильно оттягивает мех, вызывая у Дрима негромкое мычание. С ощутимым усилием, Клэй остраняется. До Джорджа с опозданием доходит, что он опять забыл считать: — Четы- слова умирают у него на губах, когда Клэй вновь наклоняется, прижимая к подбородку нежные поцелуи. Спускается вниз по шее Джорджа, открыв рот, то и дело прижимая язык к бледной коже, дразняще посасывает, между делом прошептав: — Считай. — Пять, — Джордж с усилием оттягивает волосы Дрима, закусывает губы, пряча тропическое удовольствие, скрывая назойливые стоны за мычанием, нарастающее возбуждение за короткими и дрожащими вздохами, с каждым новым прикосновением увеличивающихся в количестве. Это продолжает душить. Клэй продолжает пожирать, на деле не сделав ни одного укуса. Рычит, готовый вцепиться в любой момент. Листва осуждающе шумит, не давая оправдаться. Шум дикой реки успокаивает, заставляя закрыть глаза, поддавшись соблазну быть съеденным. Джордж должен считать. Должен вспомнить, какая цифра после пяти. Душит. Считай. Но он откидывает голову, открывая всю свою шею для дикой кошки. — Остановись, — листья беспокойно шепчут. Показывает свою уязвимость. — Стой, — птицы кричат, предупреждая. Даже небо шумит сильнее, чем в непогоду. Доверчиво закрывает глаза, сжимает гладкие пряди чужих волос в руках. - СчИтАЙ, — рассудок болезненно трещит по швам, цепляясь за ветки деревьев, — СЧитАЙ! Джордж слышит дикий, утробный рык, прежде чем в страхе распахивает глаза. Подрывается, отталкивая животное, но- Никаких джунглей нет, лишь небольшая комната Клэя — кровать, два стула, стол, шкаф с одеждой и полка с телевизором. В недоумении он оглядывает стены, потолок — деревья исчезли, бурная река обмельчала, оставив после себя голубой ковролин. В углу почти нетронутый ящик с шестью банками пива — открыты только две. — Джордж? — вопрос заставляет вздрогнуть, парень испуганно поворачивает голову на источник звука: рядом с ним, примерно на расстоянии вытянутой руки, на коленях сидит Клэй, сжимая в руках джойстик, — Чел, ты в порядке? — Что? Дрим в недоумении несколько секунд разглядывает его: — Все в норме? Ты уснул, — он поясняет, — Я решил тебя не трогать, а тут ты так подрываешься… — Я… — Джордж возвращает свой взгляд к пиву в углу, кладет руку на грудь, в попытке успокоить бьющееся сердце, — Кошмар приснился. — Аа, понял. — Клэй, кажется, удовлетворен ответом, и отворачивается, возвращая свое внимание к игре. Несколько минут Джордж пытается успокоить сердцебиение, то и дело постукивая по груди. События, увиденные во сне, заставляют на его щеках расцветать розовые бутоны смущения, при попытке прокрутить увиденное. Пожалуй, нужно прекратить. Конечно, это немного странное сновидение, но он же был под градусом, хоть и небольшим — наверное, в этом ничего странного. Сны бывают разными, ему снились и похуже: — Кстати, — Клэй вырывает его из размышлений, заставляя еще раз обернуться на звук его голоса, — Джордж. — Ау? — парень лениво отзывается, протягивая руку к ранее недопитой банке пива. Подносит к губам. Дрим сосредоточенно наблюдает за ним, со странным выражением, выжидая, пока Джордж сделает глоток. Парень аккуратно прихлебывает, с удовлетворением отмечая, какое хорошее пиво они купили на этот раз — насыщенное, дорогое, не напиток, а- — Мне кажется… Второй глоток. — Ты не досчитал. Пиво идет носом.