Принцип талиона

      Прошло три месяца. Дело о похищении Рогозиной закрыли, а Князев из жертвы превратился в обвиняемого по делу об изнасиловании и убийстве Натальи Мальцевой.       Галина еще какое-то время провела дома, восстанавливаясь в тишине и покое, а потом вышла на работу. Потихоньку в ФЭС все вернулось на круги своя. Серьезные и запутанные дела, экспертизы, неожиданные эксперименты, расследования — и все это под чутким руководством полковника Рогозиной.       Только вот отношения между Галиной и Николаем изменились. Полковник и майор как будто отдалились друг от друга. Вроде улыбаются, разговаривают, шутят, но нет между ними былой теплоты и взаимопонимания.       Круглова все еще сжигало чувство вины, а Рогозина боролась со своими внутренними демонами.       Спустя несколько недель после возвращения из больницы ей в первый раз приснился кошмар. Во сне Галина снова и снова переживала момент, когда Виталий оставлял ей на память клеймо. Ее буквально парализовали страх, боль, безысходность. Вместе с кошмаром пришла боязнь прикосновений. Когда в разговоре Николай слегка коснулся ее руки, Галину охватила дрожь. Она почувствовала тошноту и неприятные ощущения во всем теле.       Рогозина никому ничего не рассказывала, сражаясь со своими страхами в одиночку, но двигалась к победе над ними маленькими шажками.       Холодность в отношениях начальства не укрылась от их окружения. Ребята терялись в догадках, какая кошка между ними пробежала. К Галине Николаевне с расспросами не подойдешь, оставался только Николай Петрович. Поэтому Майский получил от коллег задание, при удобном случае, выведать у Круглова что произошло. Случай подвернулся быстро.       Во время очередного ночного дежурства, когда майоры отдыхали в буфете после выезда, Сергей решился задать другу этот весьма личный вопрос и наткнулся на жесткую отповедь со стороны Круглова.       — Серега, ты мой друг, — начал майор, глядя на Майского в упор. — Ты дышишь мне в затылок вот уже пять лет. Мы много чего вместе прошли за это время. Поэтому, — Круглов понизил голос, — слушай сюда внимательно и всем интересующимся передай: не лезьте, мы сами разберемся. Если будете к Гале приставать с расспросами, — Николай грозно посмотрел на Сергея, — пеняйте на себя!       Майор не сказал, что за этим последует, но Майский знал его достаточно хорошо. Николаю Петровичу хватит фантазии, чтобы устроить ад на земле в отдельно взятой конторе.       Судя по всему, Сергей передал его слова остальным потому, что больше ребята об этом не заговаривали, просто обменивались любопытными взглядами, когда видели майора и полковника вместе.       «Ну, вот и молодцы. Вот и славненько! — обрадовался Круглов. — Чуть всю стратегию мне не сломали!»       Поглощенный чувством вины, Николай не сразу заметил, что с Галиной что-то происходит. Понаблюдав за ней какое-то время, Круглов пришел к выводу, что похищение не прошло для нее даром, оставив свой след. Раны на теле затянулись, а вот внутренние, невидимые для окружающих, давали о себе знать. Николай как-то невзначай прикоснулся к Галине и увидел, как она непроизвольно вздрогнула и отпрянула. Круглов отчетливо понял, что Рогозина боится прикосновений.       Майор долго думал, как ей помочь, консультировался со знакомыми медиками. Они в один голос твердили: «Время лечит». Николаю ничего не оставалось, кроме как ждать.       Несколько дней назад, когда они обсуждали дело, сидя в теневой, Николай спрятал ладонь Галины в своих руках. Рогозина посмотрела на него долгим взглядом, но руку не отдернула. Для Круглова это был хороший знак.       Разговор с Сергеем натолкнул его на мысль немного ускорить события, но Рогозина, в очередной раз, все решила за него.       — Николай Петрович, — официальное обращение заставило Круглова напрячься и замереть в ожидании. Они остались вдвоем в кабинете полковника после очередного совещания. — У нас есть один нерешенный вопрос.       Круглов удивленно посмотрел на Рогозину. «Неужели это то, о чем я думаю?» — пронеслось в голове у Николая.       Следующая фраза Галины подтвердила его догадку.       — Вопрос личного характера. Поэтому не будем обсуждать его в ФЭС. Жду сегодня в семь у меня.       Рогозина решила окончательно расставить точки над «i» в их отношениях с Кругловым.       Майор бросил красноречивый взгляд на полковника, все еще не веря своим ушам. Николай не знал, чем закончится разговор, но в глубине души у него теплился огонек надежды. Надежды на то, что они с Галей будут вместе.       В семь часов вечера, минута в минуту, Круглов звонил в дверь квартиры Рогозиной, сжимая в руках букет цветов, который вручил хозяйке дома, когда она открыла дверь.       Его надеждам не суждено было сбыться.       — Давай останемся друзьями, — сказала Галина, глядя на Николая.       Внешне майор оставался спокойным, а внутри у него бушевал ураган эмоций. Николай всматривался в глаза Галины, ища в них опровержение ее собственных слов. На долю секунды в их глубине мелькнуло сожаление. Майор ухватился за него как за спасательный круг.       — Хорошо, — ответил Николай, не выдавая своего внутреннего состояния. — Только один поцелуй, — сказал Круглов, подходя ближе.       — Только один, — согласилась Рогозина.       Николай поцеловал ее сначала нежно, а потом с все более нарастающей страстью. Галя пыталась оставаться безучастной, но тщетно. Она не заметила, когда стала отвечать на поцелуи, утопая в своих ощущениях.       Галина пришла в себя, когда почувствовала холодный воздух на своей разгоряченной коже. Николай успел снять с нее рубашку.       — Нет! — выкрикнула Галина, отталкивая его.       Николай посмотрел на нее затуманенными страстью глазами.       — Нет! — повторила Галя. Ее била мелкая дрожь, а на лице застыл неподдельный ужас.       Увиденное отрезвило Круглова. «Она все еще боится», — с горечью подумал майор. Несколько минут они молчали. Наконец, Круглов нарушил тишину.       — Дай мне руку, — попросил Коля.       Галя не шелохнулась, продолжая молча смотреть на него.       — Доверься мне, — тихо произнес Круглов.       Она еще помедлила и, все-таки, протянула ему свою ладонь.       Коля подвел ее к большому, во весь рост, зеркалу, в платяном шкафу.Он поставил Галю впереди, а сам встал чуть сзади так, чтобы она не видела в каком он сейчас состоянии. Галина возбуждала его, но сейчас он меньше всего думал о себе и своих желаниях.       Рогозина попыталась скрестить руки на груди, но Круглов не позволил, разведя их в стороны.       — Не закрывайся от меня, — мягко попросил он.       — Кого ты видишь? — спросил Николай, ловя в зеркале удивленный взгляд Галины.       Рогозина присмотрелась. Из зеркала на нее смотрела испуганная женщина с отметинами на плечах. Под грудью розовело клеймо, символ ее унижения.Вот уже три месяца она видела эту незнакомку каждый день.       Галина не могла произнести ни слова.       — Тогда смотри, кого вижу я, — сказал Николай.Галина внутренне напряглась.– Я вижу женщину, — продолжал Круглов, — которая выдержала пытки и моральное унижение. Она не сдалась, благодаря несгибаемому характеру, и сейчас продолжает бороться за себя. После случившегося мои чувства к тебе стали еще сильнее.       — Но мои уродливые шрамы? — тихо прошептала Галина.       — Глядя на них, я думаю не о том, какие они уродливые, а о том, сколько боли тебе пришлось перенести, — сказал Николай. — Я хочу разделить эту боль с тобой. Дай нам шанс быть счастливыми вместе. Подумай об этом.       Николай поцеловал шрам на левом плече Галины и вышел. Через минуту хлопнула входная дверь, оставляя Рогозину в одиночестве.       Галина долго стояла перед зеркалом, вглядываясь в свое отражение и размышляя над словами Николая. Он был абсолютно искренен, когда говорил о своих чувствах, но Рогозина никак не могла в это поверить. В конце концов, она приняла окончательное решение.       На следующий день у Николая был выходной. Галина была сама не своя, никак не могла дождаться окончания рабочего дня. День, как назло, казался нескончаемым. Ее состояние не укрылось от фэсовцев, но, помня обещание Николая Петровича, ребята усердно делали вид, что ничего не замечают.       В восемь вечера Рогозина звонила в дверь квартиры Круглова.       — Давай попробуем быть счастливыми вместе, — успела сказать она, когда ее как аккуратно втянули в квартиру и закрыли дверь.       Галя увидела перед собой улыбающееся лицо Николая.       — Я знал, что ты сделаешь правильный вывод, — ответил майор и поцеловал ее долгим, полным скрытого обещания поцелуем.              

***

             Майский в который раз набрал номер Рогозиной, но никто не ответил. Ну и что, что сейчас четыре утра, полковнику не привыкать к ночным звонкам. Как, собственно, и майору Круглову. Его телефон Майский тоже обрывал с завидным упорством, но безуспешно.       — Они что сговорились! — в сердцах выпалил Сергей. — Сговорились, — повторил майор, и на его лице мелькнула внезапная догадка.       — А если? — начал Майский, обращаясь к Тихонову.       Гений понял майора с полуслова и застучал пальцами по клавиатуре.       — Уже! — в тон Сергею ответил Иван, разворачивая монитор к майору и сияя при этом как начищенный пятак.       — Понял, — Майский улыбнулся, увидев результат, и вышел, на ходу набирая номер телефона.       — Лисицын, здоров!       Майор на том конце провода явно был «рад» звонку.       — Как спишь? — удивился Майский и отодвинул трубку подальше от уха. — Ну, извини, — Сергей изобразил на лице раскаяние. Жаль Лисицын его не видел. — У нас новое дело.