Помоги мне

В конце марта начинают приходить письма с решениями колледжей. Я открываю очередное электронное письмо, уже морально подготовившись к отказу. Бегло просматриваю текст и убеждаюсь, что здесь действительно ничего хорошего для меня нет. Снова отказ. В одиннадцатый раз. Осталось дождаться решения двух оставшихся колледжей, чтобы окончательно убедиться в том, что моя жизнь не наладится. Я откидываюсь на спинку стула, продолжая смотреть на слово «отказано». За последние десять дней я слишком часто вижу это слово, настолько, что оно уже не вызывает никаких эмоций. Все, что можно было испытать, ушло вместе со слезами, лимит которых уже исчерпан. Отчаяние смешивается с опустошенностью и выливается в бессонницу. Хотя, конечно… чего можно было ожидать? Что я поступлю в какой-нибудь колледж или университет, уеду из Готэма и заживу счастливо? Как бы не так. Этот город меня не отпустит, он поглотит и убьет. Все, что начинается в Готэме, заканчивается здесь же. Это место без счастливых людей, без надежды и жизни. Тут нет места ничему хорошему, все светлое погибает. И как я могла надеяться на что-то? Похоже, здесь и правда проще стать преступницей — так хотя бы есть шанс выжить. Дождь на улице усиливается, и я перевожу взгляд на окно. На небе — ни одного чистого облачка, все затянуто мрачными, черными тучами. Где-то вдалеке слышится гром. От этой погоды хочется скрыться, потому что она не приносит ни капли радости. Я вздрагиваю от вибрации телефона, оповещающей о сообщении. Включаю телефон и вижу, что сообщение прислал Джером, он интересуется моим состоянием. Пару дней назад я попросила его оставить меня в полном одиночестве, потому что мне действительно хочется побыть одной. Поэтому теперь я получаю несчетное количество сообщений от Джерома, в которых он расспрашивает меня о моем самочувствии. Иногда мне хочется занести его номер в черный список, но каждый раз останавливаюсь: он ведь просто беспокоится обо мне, боится, что я снова начну причинять себе вред. И я понимаю его. Печатаю короткий ответ и откладываю телефон, встаю и начинаю выбирать теплую одежду. Хочу навестить Хелен. Хочу отвлечься от этих идиотских писем с решениями колледжей. Хочу просто поболтать о всякой ерунде. С Джеромом такое вряд ли получится, потому что он так или иначе будет задавать вопросы, ответы на которые меня тревожат, спрашивать, точно ли все в порядке. На улице дует сильный ветер, поэтому зонт почти не спасает, однако я не обращаю на это внимание. Наверняка было не самой лучшей идеей выходить из дома в такую погоду, потому что можно запросто простудиться после небольшой прогулки. В любом случае, выбор сделан, я уже мокну под дождем. У Хелен в квартире очень уютно, я уверена, уютнее места в Готэме сейчас не найти. Может, здесь такая атмосфера из-за растений, которые есть в абсолютно каждой комнате, даже в ванной? В таком случае, я не прочь завести пару цветочков. Только, думаю, у меня они завянут через пару дней. — Как дела с колледжами? — спрашивает Хелен. — Не напоминай, — хмуро отвечаю я. — Я пришла к тебе с целью отвлечься от всего этого, а не чтобы нагнетать обстановку. — Хорошо, — протягивает она. — Знаешь, у меня тут новый гибрид среди растений, давай покажу, — она тянет меня к подоконнику, показывая какое-то маленькое зеленое растение, внешне похожее на плющ, но имеющее почти квадратные листики. — Если хочешь его потрогать, то аккуратнее, постарайся не повредить, оно ядовитое. Ничего страшного, конечно, не случится, если его сок попадет на твою кожу, но лучше не экспериментировать. — Так, стоп, у меня к тебе два вопроса. Во-первых, ты выращиваешь ядовитые растения? И во-вторых, сколько лет ты занимаешься растениями, что у тебя даже появился гибрид среди них? — Многие из привычных нам комнатных растений в той или иной степени ядовиты, так что да, я выращиваю ядовитые растения. У меня даже есть сильно-ядовитые, но их очень мало, — спокойно отвечает Хелен. — Что касается второго вопроса: для меня не проблема вывести новый сорт. Конечно, может и не получиться, но это маловероятно. Я училась на ботаника. — На ботаника? — удивленно спрашиваю я. — Ну да, — она пожимает плечами. — Мне с детства нравилось ухаживать за растениями. К тому же, они приносят вдохновение, которого мне, как писателю, порой не хватает. — Вот почему у тебя такие живучие растения… — Самое главное знать, как ухаживать за ними. В этом нет ничего сложного, — она аккуратно проводит костяшками пальцев по длинному широкому листу. — Порой мне хватает одного взгляда, чтобы понять, в каких условиях было выращено растение. Кстати, ты знала, что на севере Мидтауна будут восстанавливать парк? — я отрицательно качаю головой. — До последнего думала, что я зря создала петицию. Но нет, теперь в Готэме будет на одно «живое» место больше. И в таком случае, я буду продолжать восстанавливать парки и подобные места, — радостно произносит она. — Возможно, этот город еще можно спасти… — задумчиво протягиваю я.

***

Погода в начале апреля ничем не отличается от прошлого месяца: все тот же ливень, под которым я так или иначе промокаю, потому что зонт практически не приносит пользы. Весь путь от работы до дома я думаю только об одном — о теплой, уютной, сухой кровати. Еще до конца не поднявшись на свой этаж, замечаю Джерома на лестничной площадке. Преодолеваю последнюю ступеньку и вопросительно смотрю на него. — И давно ты тут стоишь? — Вовсе нет, — отвечает он, в то время как я ищу ключи. — Ты почти сутки не отвечала, я начал беспокоиться. — Разве? — я наконец нахожу ключи и вставляю их в замочную скважину. — Извини, наверное просто забыла ответить. Проходи, раз уж пришел, — он заходит в квартиру, и тогда я закрываю входную дверь и разуваюсь, отмечая, насколько же все-таки в доме тепло. И сухо. — Я в полном порядке, тебе не о чем беспокоиться. Чай? — не дожидаясь его ответа, я прохожу на кухню. — Ты говорила, что у тебя бессонница. Кроме того, ты стала… нервной. И грустной. Ты намеренно избегаешь любой темы, касающейся твоего состояния. Уверена, что ты в полном порядке? — Да, говорю же, — просто отвечаю я и открываю кухонный шкафчик. — Какой чай будешь? Черный, зеленый… есть еще… — Эбби, — спокойно произносит он, прерывая меня. — Поговори со мной. — Хорошо, — я делаю большую паузу, которая длится до тех пор, пока не начинает кипеть чайник. — Я немного приукрасила, когда сказала, что у меня все в порядке. Ну то есть… от колледжей я получаю отказ за отказом, и я бы не так сильно расстраивалась, если бы знала, что дело в моих баллах за тест и семестры. Нет, дело не в этом. Дело в том, что я совершила преступление и проходила лечение в психиатрической больнице. История чудесная, но негативно влияющая на решения колледжей, — наливая кипяток, я вспоминаю графу при заполнении информации о себе, где нужно было указать совершенные преступления, если таковые, конечно, имеются. Самый ненавистный мне этап. — А ведь могла никого не убивать, и тогда бы не было сейчас проблем с колледжами. Получается, сама виновата. И от этого становится еще тяжелее на душе. — Ты не могла поступить по-другому, ты же знаешь. В противном случае, твой отец убил бы тебя. — Да, и тогда я была бы мертва. Кто знает, может так даже было бы лучше? У мертвых нет проблем, — я беру чашку чая в руки и направляюсь в гостиную. — А так лишь фальшивая надежда на то, что я покину этот чертов город, — ставлю чашку на кофейный столик и сажусь на пол, облокачиваясь спиной о диван, а затем открываю ноутбук, который, по всей видимости, уже переехал в гостиную, потому что я сама провожу почти все свободное время в этой комнате. — Ты хочешь умереть? — спрашивает Джером, садясь рядом со мной на пол. — Нет, что ты, просто не хочу жить, — захожу в электронную почту и вижу два новых сообщения. — А вот и решения последних двух колледжей, причем шанс на поступления у них меньше всех. Ну что, время разочаровываться еще больше! — язвительно улыбаюсь я и открываю первое письмо. — Отказ, как же удивительно… — я хмуро смотрю на уже ненавистное для меня сочетание букв и чувствую, как последняя искорка надежды затухает. — А давай ты откроешь последнее письмо? Вдруг ты удачливый и откроешь решение не с отказом. Давай, давай… — Эбби, ты же понимаешь, что ни от кого уже не зависит, что там написано, — он ловит мой раздраженный взгляд и вздыхает. — Хорошо, если так тебе спокойнее… — он передвигает ноутбук ближе к себе, а я в это время закрываю лицо ладонями, уже готовясь услышать то, что слышать не хочу. Это последняя ниточка, ведущая к нормальной жизни вне Готэма, так пускай же она не оборвется и не обречет меня на погибель в этом ужасном месте. Неужели я слишком многого прошу? — Принято. — Что? — я в удивлении смотрю на него. — Да быть такого не может, — я передвигаю ноутбук обратно и действительно вижу заветное слово «принято». — Может, они ошиблись? Нужно проверить свой статус на их сайте. — Ты не уверена в себе, ты это знаешь? –спрашивает Джером, наблюдая за моими действиями. — Ой, да отстань же ты наконец со своими «не уверена», — зайдя на сайт колледжа, убеждаюсь в том, что никакой ошибки нет и что я действительно получила согласие. — Это правда… Я не могу сдержать слез радости, все еще неверяще смотря на заветное слово. Вот он, реальный шанс на нормальную жизнь. Джером притягивает меня к себе, обнимая, и я утыкаюсь в его свитер лицом, не контролируя эмоций. — У тебя получилось. А ты не верила, — его руки спокойно гладят меня по голове. — Никогда не сомневайся в себе.

***

— Ты же понимаешь, что я скоро уеду из Готэма? — спрашиваю я у Джерома, прислушиваясь к стуку его сердца. Он на мгновение перестает поглаживать меня по спине, будто бы не ожидав такого вопроса. Я бы, может, и не задала его, вот только я и так слишком долго откладывала этот разговор. — Понимаю, — спокойно отвечает он, и я приподнимаюсь на локте, чтобы посмотреть на него. Хотя в комнате и темно, потому что сейчас ночь, я все еще могу различить его черты лица. — Ты уедешь со мной или останешься здесь? — спрашиваю я, окончательно принимая положение сидя в кровати. Кожей чувствую легкий летний ветерок, дующий из настежь открытого окна. — Это… сложный выбор. — Сложный выбор? По-моему, здесь все очевидно, — пожимаю плечами я, облокачиваясь спиной о стену. — Ты хорошо держишься после освобождения из Аркхэма, но, как думаешь, на сколько тебя хватит? Весь Готэм — один сплошной триггер, так что рано или поздно… кто знает, что может произойти, — отвожу взгляд, делая паузу. — А переезд может быть хорошим началом новой жизни. Моей, твоей, нашей. Конечно, я в любом случае уеду, даже если ты останешься… Но какой тогда сейчас смысл в наших встречах? Получается, никакого. — Мне нравится ход твоих мыслей насчет новой жизни, и, поверь, я думаю также. Я даже перестал думать о мести самому ненавистному мне человеку. Но… — он тоже принимает положение сидя и берет меня за руку. — Готэм — мой дом. Это место сделало меня. Мне будет сложно оставить этот город. — У всех бывают сложные периоды. — И не все с ними справляются, — в его голосе слышится намек на какую-то печаль, отягощающую жизнь. — Как ты там говорил… — делаю вид, что вспоминаю, хотя на самом деле отлично помню. — Ты не уверен в себе, знаешь? — он невольно усмехается, и я чуть улыбаюсь. — Неуверенность может многое забрать из жизни, даже если кажется, что забирать уже нечего. Шанс всегда можно упустить, но если им воспользоваться, то он может стать ключом к счастью, — я замолкаю, не зная, что еще можно добавить. — Я не могу сейчас дать тебе ответ. Мне нужно время, — он смотрит на меня, и я почти что чувствую его душевные метания. Похоже, это действительно одно из самых сложных решений в его жизни. — Я уезжаю в конце июля, так что время у тебя есть, — я придвигаюсь к нему ближе, и он целует меня, заключая в объятия. Его пальцы ловко приподнимают край моей футболки. — И зачем ты заставлял меня надевать футболку, если опять ее снимаешь? — тихо спрашиваю я, помогая стянуть с меня одежду. Он усмехается, притягивая меня к себе так, что я оказываюсь вплотную прижата к нему. — Так интереснее…

***

— Почему написано, что это комедия, если здесь такой драматичный финал? — задаю риторический вопрос, вытирая слезы после очередной комедии с отнюдь не комедийной концовкой. — Это нечестно, нужно все жанры указывать. — Может тебе еще рассказать сюжет во всех подробностях? — спрашивает Хелен, выключая телевизор. — Эй, включи обратно! Вечер фильмов — значит, мы должны посмотреть много фильмов, а не один, — она усмехается, и я скрещиваю руки на груди. — И в этот раз фильм буду выбирать я, а то опять выберешь что-то душещипательное, мне салфеточек не хватит. Своими причитаниями, которые я бубню под нос, я вызываю у Хелен искренний смех. На несколько секунд я буквально замираю на месте, понимая, что не буду с ней видеться, когда уеду из Готэма. Это осознание печально отзывается тяжестью на душе. — Мы ведь будем продолжать общение, когда я уеду? — тихо спрашиваю я, начиная теребить шнурок от штанов, то и дело завязывая и развязывая узелки. — Конечно, — она произносит это несколько удивленно, словно не ожидав услышать столь глупого вопроса. — Я буду писать тебе по сто раз на день, ты еще пожалеешь, что я у тебя есть, — шутливо произносит она. — И приезжать к тебе буду. По мне точно не соскучишься, не переживай. — Значит, от одиночества точно не умру, — усмехаюсь я. — Кстати, что насчет Джерома? Он едет? — Не знаю, — честно отвечаю я. — Он мне сегодня позвонил и предложил встретиться завтра в парке, сказал, что есть разговор. Думаю, как раз завтра и узнаю, остается ли он здесь. — Если он все же уедет вместе с тобой, обещай, что напишешь мне в случае, если он возьмется за старое. Не скрывай это, пожалуйста. Я буду переживать за тебя, Эб, — серьезно просит она, и я киваю. — Ну а если он не поедет с тобой, то, возможно, так будет даже лучше: совершенно новая жизнь. Только представь: новые знакомства, тусовки, приключения… ну и учеба, конечно, — мечтательно протягивает она, а потом видит мой скептический взгляд. — Ах да, у тебя скорее наоборот: учеба, новые предметы, практика и немножечко веселья и новых знакомств, — она начинает смеяться, и я вслед за ней. — Я буду сильно скучать по тебе. — Правда? — она грустно кивает. — И даже твоя армия растений не спасет тебя от одиночества? — она в шутку пихает меня в плечо, и я не сдерживаю улыбки. — Я тоже буду по тебе скучать, — я обнимаю ее, в очередной раз улавливая аромат эфирного масла, заключающий запах кедра. — Ты многое сделала для меня. Если бы не ты, я вряд ли бы справилась после Аркхэма. Спасибо тебе. — Прощаешься так, словно кто-то из нас собирается умирать. Эб, я всегда приду на помощь, ты же знаешь. В этом и заключается дружба, — она убирает прядь моих волос за ухо и улыбается. — У нас еще будет время попрощаться, поэтому… выбирай фильм. Там, кстати, недавно вышел какой-то триллер про злые растения, и я бы с удовольствием это посмотрела. Но ты выбирай, я просто… предложила. Я усмехаюсь и соглашаюсь на ее предложение. Думаю, это самая лучшая идея — поздним вечером смотреть какие-то страшные триллеры. Да еще и про растения. Того и гляди, этой ночью один из цветков Хелен вообразит себя злодеем и нападет на мирно спящих граждан. Бред, но интересный.

***

Следующий день удивляет своей прохладой, но приятно радует отсутствием дождя. Солнечные лучи пробиваются сквозь плотные облака, а иногда, когда небо становится чистым, солнце показывается полностью, отчего становится в разы теплее. Сегодняшняя погода вызывает улыбку и радость, потому что бесконечные дожди и пасмурность лишь омрачают существование. Подходя к назначенному месту встречи, я вижу Джерома, который постоянно посматривает на наручные часы. Ускоряю шаг, в считанные секунды оказываясь рядом с ним. — Привет, — я коротко целую его в губы и чуть отстраняюсь. — Я опоздала? — Нет, ты пришла даже раньше, чем я думал, — отвечает он и берет меня за руку, и мы направляемся вдоль парковой дорожки. — Погода сегодня просто чудесная, правда? — я с улыбкой смотрю вдаль, радуясь солнечной погоде. — Я бы даже сказал, удивительная, — задумчиво отвечает он, и я перевожу на него взгляд. — Я хотел с тобой поговорить. Это касается твоего переезда. Где-то внутри завязывается узел напряжения, состоящий из плохих предчувствий. Моего переезда. Похоже, он уже сделал выбор, причем, явно не в мою пользу. От этого грусть накатывает медленной волной, круша на своем пути все, что было построено надеждой. Хорошее настроение грозится сломаться под тяжестью печали. — Ответь мне всего на один вопрос: какую жизнь ты можешь назвать счастливой? — спрашивает он, удивляя меня, поскольку я не ожидала никаких вопросов, тем более таких. Мы продолжаем молча идти по дорожке, он — в ожидании ответа, я — в раздумьях над вопросом. Какую жизнь можно назвать счастливой? Очевидно, ту, в которой есть счастье. Тогда что такое счастье? Это что-то странное, но в хорошем смысле. Люди, проживающие идентичные друг с другом жизни, могут быть по-разному счастливы, потому что все зависит от… внутреннего состояния. Внешние факторы здесь играют только второстепенную роль, потому что влияют на внутренний мир человека. Тогда что для меня значит счастье? — Во-первых, для меня счастливая жизнь — это та, в которой нет Готэма. Этот город слишком мрачный для того, чтобы быть счастливым человеком, он будто бы душит меня, забирает надежду. Он проклят, и название этому полностью соответствует, — отвечаю я. — А во-вторых, счастливая жизнь предполагает душевное спокойствие. Я спокойна, когда рядом со мной есть кто-то, кто выслушает меня и поддержит. Тот, кто поймет, — мы останавливаемся. — Я думаю так, — заканчиваю я и смотрю на Джерома, ожидая его дальнейших действий. Он же неспроста спросил меня об этом. Должна быть причина. — Знаешь, я долго думал над твоими словами. О том, что нельзя упускать шанс, — он берет меня за вторую руку, и мы переплетаем пальцы. — Я назову жизнь счастливой, если в ней будешь ты. Счастливая ты. — И это значит, что ты… — Уеду из Готэма. С тобой, — заканчивает он за меня, и я замираю на месте, не веря в услышанное. — Уверен, будет не очень легко, но кто сказал, что жизнь несложная? — усмехается он. Я привстаю на носочки и крепко его обнимаю. Чувствую, как он лишь сильнее прижимает меня к себе, и по щекам невольно скатывается одинокая слеза радости. Так приятно осознавать, что совсем скоро меня ждет, пусть и не самая легкая, но хорошая, новая, счастливая жизнь. И еще радостнее понимать, что в этой жизни я буду не одна. Через несколько дней, на рассвете, мы и правда покидаем Готэм. За окном машины постепенно исчезают дома, остается только природа. Когда мы выезжаем за пределы города, солнце уже полностью показывается над горизонтом, освещая ярко-зеленые деревья и траву. Я довольно улыбаюсь, наслаждаясь живописными пейзажами. И ведь действительно: солнце — символ жизни.