Контракт

2:15AM

Переплетенные друг с другом тела, несмотря на тесноту и смесь запахов вокруг, двигаются в такт, словно единый организм. Сбитое дыхание сбивается в единый шуршащий звук, утопающий в отголосках сознания. Танцпол действительно живет, словно единое целое. Пусть люди там такие непохожие друг на друга, под действием музыки они невольно создают гармонию. Вэй Усянь эту гармонию чувствует, покачивая бедрами в такт музыке и прикрыв глаза. Ночью парень действительно представлял собой высшую степень бесстыдства. Даже сейчас: он всего-то танцевал, но уже чувствовал на себе взгляды половины людей в этом зале. На губах появилась тонкая усмешка. Его двуликая натура (сам он называл это многогранностью) просто поражала, если копнуть поглубже: днем он был частью своего клана Юнцзян, самым младшим сыном его главы и братом своих брата и сестры; ночью же он превращался в самого развратного человека на этой земле, танцевал в клубах (и не только), напивался порой до беспамятства — словом, делал все, что противопоказанно персоне его статуса в Пекине. Родственники глав кланов тут занимались чем-то, отличным от бесчинств: один был мастерским стрелком, другой изучал виды борьбы, третий засветился на телевидении, и далее по списку. — Вэй Ин! — к нему с трудом протискивается Се Лянь — пойдем за столик, я заказал нам по Улыбке Императора. Очень вовремя — иначе он бы мог уехать отсюда не один. Вэй Ин улыбается при упоминании любимого коктейля и выходит из кольца танцующих тел, чтобы последовать за другом. Се Лянь занял им столик около стены, чтобы можно было за разговором хоть немного услышать друг друга. На темном столе уже стояло два бокала с жидкостью приятного бордового оттенка. Улыбка императора была смесью бурбона и вермута со льдом. Парни уселись за столик друг напротив друга и, потягивая коктейль, принялись говорить о чем-то незначительном. Посреди разговора Усянь вспомнил нечто и тут же решил спросить Се Ляня: — Кстати, что там с твоим двоюродным братом? Я слышал, произошла какая-то шумиха. — Типа того. Ци Жун на днях поругался с отцом и матерью, заявил, что это из-за их приказов погибли его родители, а он оказался в нашей семье. Отец, ожидаемо, такого не потерпел и сказал уходить прочь, раз недоволен. Он и ушел. — Куда? У него ни работы, ни денег, а мальчик привык к безбедной жизни. — Он теперь работает на клан Хонсан. Причем, говорят, очень хорошо. — Хонсан? — удивился Вэй Ин — И его взяли туда? — Его методы пыток довольно… изощренные, да и вообще он может создать о себе впечатление. Ци Жун, если его правильно направить, может принести пользу. — У главы Хонсана это явно получилось. Я слышал, он не терпит халатности и безответственного отношения к работе. — Отец иногда встречается с его представителями и пару раз виделся с ним самим. Говорит, все по струнке ходят. — Вокруг этого Хуа Чэна витают самые разные слухи; невозможно угадать, что из этого правда, — говорит Усянь — Но давай лучше о чем-нибудь другом — разговоров про все это мне хватает дома. — Кстати, как там твои? — Отец занимается делами, пока мадам Юй остается за главную в Пристани Лотоса; Цзян Чэн тренируется, а Янли зависает с подругами… В принципе, все как обычно. Еще по «Улыбке»? — Конечно. — Отлично! — рассмеялся Усянь — Такими темпами я и на танцпол тебя затащить сумею! И они заказали себе еще один коктейль; а потом — еще несколько. Се Лянь пьянел быстро, и уже через полчаса без особых возражений понесся в центр танцевальной площадки, вытворяя там что-то невообразимое. Порой Вэй Ин забывал, что его друг — едва не больший бесстыдник, чем он сам. Усянь, разумеется, не отставал от друга, и вот два захмелевших парня уже едва держались на ногах, но танцевали, пока мир вокруг них от количества спиртного не превратился в одно разноцветное пятно…

12:55

— Блять… — Проснулся уже? Я не стану повторно выносить таз с твоей блевотиной. — А-Чэн, тише, — брата прерывает ласковые голос и Вэй Ин чувствует, как постель слегка прогибается — Попей воды. Парень с трудом разлепил веки, мысленно благодаря брата с сестрой за полумрак в комнате, и принял стакан воды из рук Яньли. Вода, несмотря на холодную температуру, обжигает горло и помогает хоть немного собрать мысли в кучу. — Спасибо, шицзе, — благодарит Вэй Ин, а названная дарит ему мягкую улыбку — И тебе спасибо — поворачивается он к Цзян Чэну. — Тебе пора бы перестать горланить песни на подъездной дорожке дома: не исключено, что мама тебя слышала. Как по команде раздается стук в дверь. Яньли и Ваньин поворачивают головы, а свою Вэй Ин судорожно пытается куда-то деть, чтобы мадам Юй — его мама — не увидела его. Придумать ничего оригинальнее, чем притвориться спящим, он не может, потому что критическое мышление с похмелья у него работает плохо. Когда он смыкает веки, опуская голову, в комнату входит Юй Цзыюань. — Вэй Усянь! — Мама, тише, — шепчет Яньли, указывая на «спящего» Вэй Ина. Цзян Чэн, отвернувшись, тихо фыркает. — Его отец хочет его видеть, — чуть тише произносит женщина, но недовольство из ее голоса никуда не ушло — И тебя, А-Чэн. — Иду, мама. Слышится шорох — Цзян Чэн поднимается с кресла и вместе с мадам Юй уходит из комнаты. Когда дверь за ними закрывается, Яньли тихонько толкает Вэй Ина в бок. — Отец и мне говорил, что хочет тебя видеть. Наверное, что-то важное… — Хорошо. Давай, когда Цзян Чэн закончит говорить с ним, ты напишешь мне, и я приду? Лишь бы не попасться на глаза мадам Юй… — Хорошо. Поторопись, А-Сянь, а я попрошу, чтобы тебе сюда принеси что-нибудь поесть. — Спасибо, — улыбается Вэй Ин. Яньли легонько треплет его по волосам и выходит из комнаты. Вэй Ин первым делом порывается написать Се Ляню, но вспоминает, что после выпивки друг спит в два раза дольше него. Поэтому парень ограничивается стикером, и идет умываться. В ванной он чистит зубы, и расчесывает волосы, собирая их в забавный коротенький хвостик. По возвращению в комнату он завтракает и надевает просторные черные штаны и серую футболку, после чего снова заваливается на кровать, начиная копаться в соцсетях. Туда уже кто-то запостил их с Се Лянем фотку: они с ватными палочками во рту выпивают по шоту, а стопки от двух предыдущих удерживают на плечах. С улыбкой до ушей Усянь сохраняет фото, чтобы позже показать Се Ляню. [Шицзе~] А-Сянь, отец освободился. Иди к нему, пока мама в столовой. [Я] Спасибо. Уже в пути~ Как и написал, Усянь поднимается с кровати и выходит из комнаты, быстрым шагом преодолевая коридор. Поднимаясь по лестнице на третий этаж, Вэй Ин прислушивается ко всем звукам, но в конце концов спокойно выдыхает и с широкой улыбкой входит в комнату отца. Цзян Фэнмянь сидит за своим столом со слегка сведенными бровями. При виде одного из двух своих сыновей его лицо светлеет, и он приглашающе кивает на стул напротив себя. — Доброе утро, А-Сянь. — Доброе. Шицзе и мадам Юй говорили, что ты хотел поговорить со мной, и я тут. — Спасибо, что так быстро пришёл. Я уже поговорил с А-Чэном. теперь с тобой. — А почему не с нами обоими? — спрашивает Вэй Ин, покручивая в руке одну из множества ручек, лежащих на столе — Это крайне важное дело, Вэй Ин, — голос отца становится строже — Ты должен внимательно меня выслушать. В таком тоне Фэнмянь крайне редко разговаривал со своими детьми, так как души в них не чаял. Когда Вэй Ин без предупреждения проводил ночь или несколько вне дома, А-Ли спускала кучу денег на одежду или А-Чэн покупал очередную фигурку для своей коллекции — он был мягок с ними. Так что сейчас в душе Усяня зародилось беспокойство. Кажется, случилось что-то плохое.