Я и есть смерть

      Говорят, справедливость без силы беспомощна, сила без справедливости деспотична. И это правда: справедливый человек, не имея силы, не может доказать свою правоту, а человек сильный, не имеющий чувства справедливости, творит всё, что ему заблагорассудиться, тем самым нередко устраивая войны и хаос.       У Гарри есть сила. А справедливость есть?       Справедливость у всех своя. Парень думал, что за все заплатил, выиграв войну, но друзья и знакомые все так же полагаются на него. Обвиняют в бездействии даже фанаты, что раньше писали хвалебные оды, а теперь начали выдумывать угрозы в сторону своего «Героя». Я не знаю, чего хотят от меня все эти люди.       За два года путешествий по стране с крестником, многое в парне изменилось. Первое и самое значимое — он понял, что война не прошла бесследно для него. Чего и стоило ожидать.

***

      Он был постоянно на нервах и, кажется, становился параноиком. Ему постоянно казалось, будто за ним кто-то наблюдает, следит за каждым движением и проникает в голову, читая мысли. Однако рядом никого не было, я проверял. И не раз.       Находясь на людях, он чувствовал себя напряжённым, раздражительным и постоянно хамил всем. Хотя они были ни в чём не виноваты.       Запоздало парень понял, что иногда руки сами собой тянутся за палочкой для защиты. В такие моменты сердце бешено колотилось, дыхание учащалось, лоб покрывался испариной, а руки сжимались в кулаки. Непонятно, из-за страха или же предчувствия чего-то. Вот только чего?       По ночам видит их — умерших. Тех, кто погибли на войне, погибли по его вине. Они смотрели на Гарри молча, не шевелились и не обвиняли, но их глаза, они резали без ножа по живому, а когда парень просыпался, они просто уходили куда-то в пустоту, продолжая оставаться безмолвными. Лучше бы вы и меня с собой забрали.       Единственным, кто помогал и успокаивал парня в такие трудные мгновения, оказался Тедди. Его маленький комочек счастья. Лучик света, который не давал полностью погрузиться в мрачные пучины отчаяния, но он был такой крошечный, что иногда маг боялся брать ребёнка на руки, прикасаться, обнимать. Такая хрупкая жизнь, и Гарри за неё в ответе.       Часто случалось так, что у мага появлялись внезапные вспышки агрессии. Он кидался на всех, кто оказывался поблизости, нарывался на драку или вообще вымещал свой гнев, разбивая всё, что под руку попадалось. И это пугало парня больше всего. А вдруг я случайно наврежу Тедди?       Гарри стал бояться самого себя. Он пытался держать эмоции под контролем, приглушать их, подавлять или вообще замораживать, но контролировать себя полностью не мог, стихийная магия вырывалась из него и была разрушительна. Часто маг представлял, что вместо взорвавшейся вазы мог оказаться его малыш.       Андромеда, будто чувствуя всё это, не раз упоминала в письмах, что хочет забрать внука. Гарри, как мог, уверял её, что с ним ребенку будет комфортнее, ведь он его крёстный и сможет показать мир. Вместе с ней Поттер пытался в этом убедить и себя. Ребенок слишком маленький чтобы понять где он, просто мне нужна была причина развеяться.       Его состояние с каждым днем ухудшалось. Гарри не высыпался из-за кошмаров по ночам, был раздражительным целый день. Тело было тяжёлое, словно нагруженное гирями, простейшие действия давались с огромным трудом. Порой даже встать, умыться и одеться становилось небольшим подвигом, но вот, что странно: он не чувствовал физической усталости. Будто её и не было никогда.       Но даже если парень её не чувствовал, энергия его всё уменьшалась, а смотреть в таком состоянии за активным и развивающимся ребёнком становилось трудновато.       Гарри бродил по городам, как потерянный котёнок, не зная куда идти и что делать. Гордость не позволяла показывать Андромеде и Тедди свою слабость, но так дальше продолжаться не могло. И единственное, что пришло на ум — пойти к психологу.       Конечно, ему с этим решением помогли, прямым текстом обозвав психом, но суть не в этом. Главное, парень понял, что происходящее с ним является следствием не физической, а душевной травмы.       К целителю разума парень не пошёл: просто не знал хорошего. Да и не хотелось ему появляться перед магами в тот момент. Остались надежды только на магловских докторов.       К первому попавшемуся психологу он идти не стал, потому что парню нужно было серьёзное лечение, а не минутное облегчение. И к самому знаменитому не записался: очередь слишком большая. Поттер искал хорошего специалиста с большим стажем и работающего на дому. Не хочу вновь оказаться в больнице, я полжизни там провёл.       Искать пришлось недолго, всего пару звонков, и он нашел её — Агата Эйбрамсон. Женщина в возрасте около пятидесяти лет, с доброй улыбкой и уютным домиком. У неё также были внуки, которые играли с Тедди, в то время как Гарри общался с ней.       Естественно, чтобы опустить лишние вопросы, такие как «Сколько вам лет, кто этот ребёнок?», парню пришлось прибегнуть к магии. Небольшое внушение, и теперь она свято уверена, что Тедди и Гарри — братья, а его к ней отправили родители. Жаль, что это не так…       Сначала Гарри мялся, не всё говорил, некоторые вещи утаивал, но после третьего сеанса он начал понемногу изливать душу.       Она кивала, что-то писала в своем блокнотике, изредка уточняла некоторые моменты, и всё. Может, он не все понимал в этом направлении медицины, но, вроде как, доктора должны давать какие-то лекарства или советы…       На семнадцатом сеансе Гарри просто говорил и не ждал от неё какого-либо участия. Ведь от этих разговоров ему было уже гораздо лучше, но перед уходом она стала на редкость серьёзной и спросила: — Гарри, сколько тебе лет? — Восемнадцать, — ответил парень не задумываясь. Агата кивнула и жестом попросила его присесть обратно на место. Когда Гарри удобно устроился в мягком кресле, она слегка удивила парня, потому что раньше подобных вопросов не задавала вообще. — Как давно ты стал чувствовать себя одиноким, опустошённым? Как давно?.. — Вроде бы год назад… — Вроде бы? Подумай хорошо, когда именно. В какой момент тебе стало казаться, что ты совсем один? Когда это началось?       Голос её был мягок, и говорила она неторопливо, но ощущалось это так, будто она давила на парня, открывая какие-то тёмные задворки души. — Я… не знаю. — Хорошо подумай, закрой глаза и взгляни глубоко в себя. Что ты чувствуешь? Ничего. — Ничего… — эхом отдалось в голове и невольно вырвалось из уст. — Люди не способны ничего не чувствовать. Эмоции — реакция организма на изменения среды. Она затрагивает и телесные ощущения, и представление о себе, и понимание ситуации. Даже самый жестокий человек на свете испытывает хоть какие-то эмоции. Ещё раз сконцентрируйся и скажи, что ты чувствуешь?       Гарри хотел уже прекратить это, но внезапно на него нахлынули воспоминания. Воспоминания из прошлого. Чувство вины, захватывающее с головой, а вместе с ними и эмоции, что он когда-то испытывал, но не показывал этого. — Я, я… чувствую вину. Вину за смерть близких, что поселилась где-то глубоко внутри и разъедает все мои внутренности, — с трудом смог произнести парень, сердцебиение участилось, и дышать становилось труднее. — Мне хочется быть одному, но в то же время сама эта мысль, откуда ни возьмись, вызывает дикий первобытный страх… — по щекам потекли предательские слезы. — Я всем за все отплатил, но меня не оставляют в покое. Я всегда всем что-то должен, — голос начал становиться всё тише, хотелось сорваться на крик, но не получалось. В нем что-то оборвалось. — Друзья кажутся чужими. Знакомые — незнакомцами. Единственный человек, которому я так доверял, оказался предателем, а тот, кого ненавидел, был единственным, кто действительно помогал. Мой самый родной человек появился внезапно и также внезапно исчез, оставляя меня совсем одного…       Это был предел, Гарри в прямом смысле взвыл и не смог больше сдерживать слезы. Вся гниль, что скопилась за год выходила из всех щелей. Юноша не знал, что за бред он там нес, как оказался в объятиях Агаты и тихо скулил, но ему вмиг стало легче. Всего-то нужно было признать все свои страхи… — Ох, Гарри, мой дорогой мальчик, что же тебе такого пришлось пережить, — голос женщины дрожал, и, кажется, она тоже плакала. — Скажи честно, с тобой произошла какая-то катастрофа? Что-то, что сильно ранило тебя? — Нет… — запоздало соврал Гарри, но эта чуткая женщина не поверила. — Не ври, дорогой, я хочу тебе помочь, твоё состояние… не из самых лучших. Ты похож на одного моего пациента, только различие у вас одно. Он — военный, прошедший через десятки сражений, а ты совсем ребёнок, у которого не должно быть такого состояния. Это уже алекситимический путь возникновения апатии. И ещё кое-что… Нужны лекарства, хорошие доктора и приёмы у психиатра. Причем долгосрочные, поэтому я прошу тебя, доверься мне. Я поговорю с твоими родителями, мы все обсудим…       Гарри взглянул на неё непонимающе: неужели настолько очевидно, что он был на войне? — Твоё состояние… а точнее симптомы: первое — возбудимость и раздражительность, второе — безудержный тип реагирования на внезапные раздражители, третье — зацикленность на обстоятельствах травмировавшего события, четвёртое — уход от реальности, и пятое — предрасположенность к неуправляемым агрессивным реакциям. Все это — хронический военный невроз. Такое встречается только у военных, и тех, кто бывал на поле боя, или пережил очень болезненный период в жизни. И теперь не лги мне, я, как твой лечащий врач, имею право знать всё. Так значит… всё это действительно из-за войны. И как мне сказать ей, что в подобном положении я чуть ли не с самого рождения? И помогут ли мне её сеансы?       Возможно, да, но Гарри не мог больше подвергать себя и Тедди опасности. Но и оставаться постоянно на одном месте не стоило. А лечение… если лекарства помогут, значит и зелья тоже. Все же придется найти целителя. — Миссис Эйбрамсон, спасибо вам за всё, на этом я с вами прощаюсь. — Что? — Обливиэйт…       Гарри аккуратно стёр все её воспоминания о себе, заплатил за все сеансы и также внушил детям забыть их. Они маленькие, не будут придавать этому такое большое значение. Спасибо тебе, Агата, огромное спасибо. Теперь я точно знаю, что дальше делать.

***

      После прекращения сеансов у Агаты вновь началась нервозность, но парень старался не замечать её и запивал зельями каждый день. Слабо помогало, но я хотя бы чувствовал себя спокойнее.       Начало нулевых он с Тедди отметили в Блэкпуле — наистарейшей курортной зоне. Стоит отметить, что здесь они отдыхали дольше всего и планировали ещё на столько же остаться.       Больше всего Гарри понравилась набережная, полностью вымощенная красивыми кирпичами. Там они каждый день гуляли, редкие туристы не раздражали, и вообще само место очень понравилось. Единственное, что немного огорчало — это фестиваль, который начался бы в сентябре. Гарри, конечно, хотел задержаться на некоторое время, но никак не на год.       Тедди было уже три года, он всё такой же веселый и активный. Весь в родителей. Гарри показывал ему колдографии, где они были вместе, где Нимфадора веселилась, превращаясь во всё, что только пожелает. И ему это очень понравилось, он пытался повторять за мамой, но обычно получалось только изменить цвет волос или глаз. Да и то инстинктивно, когда он злился или дулся.       Андромеда за это время несколько раз навещала их. Ей стало намного лучше, видимо, пребывание в родовом имении хорошо сказалось на женщине. Тедди уже начал говорить, он звал её бабушкой, а крестного «Галли». Он был очень смышлёным для своих лет, поэтому его обучение решили начать раньше. Ведь он — единственный наследник древнего рода. Хотя, как оказалось потом, не только он…

***

— Что это значит, тётя? — Гарри непонимающе протянул Андромеде письмо, которое отправили ему гоблины.       Она отдала ребёнка Кричеру на руки и забрала пергамент. Несколько минут тишины, и она так же с недоумением воззрилась на конверт. — Гарри, здесь говорится, чтобы ты пришел в банк и получил лордство над Поттерами. Но… разве ты не должен это делать в родовом доме? — То есть, ты хочешь сказать, что Поттер — это не просто фамилия?       Мы минуту играли в гляделки, пока тётя вдруг потрясённо не разинула рот. — Ты даже не знаешь про свой род?! Про один из самых «светлейших» родов Магической Британии?! Мерлин, до чего мир докатился!       В тот день в адрес Гарри посыпались всевозможные упрёки. Чего он только не наслушался, ядом она плевалась не хуже василиска. Поттеру стоило признаться честно, в такие моменты она пугала даже больше, чем Король змей в их первую встречу.       Но если пропустить всю ругань, то Гарри понял, что является единственным наследником древнего рода, а еще что он должен взять лордство над ним в свои двадцать один, и что до этого времени его будут учить всему, что должен знать наследник…       С того момента его с Тедди взяли в оборот: малышом занимались леди Вальбурга и Кричер, а Гарри обучала тётя. Даже в Хогвартсе столько не заставляли штудировать, сколько за всё это время.       Теперь-то Поттер понял, что профессор Снейп был божьим одуванчиком по сравнению с этой… тираншей. В таком темпе прошло ещё два года.       После долгих раздумий леди Блэк и её племянница решили, что Гарри действительно лучше получить лордство у гоблинов. Потому что в родовом доме они не смогли бы присутствовать, а значит и контролировать весь процесс. Собственно, они и в банке не смогли бы, но там хотя бы есть гоблины, которые за хорошую цену могут сделать всё, что угодно.       Уже у входа в банке к Гарри подошли несколько гоблинов. — Добрый день, я поверенный рода Поттер, гоблин Кровохряк, рад встретить вас, мистер Поттер. Вы могли предупредить нас, что посетите банк, мы бы встретили вас как полагается.       Гоблин учтиво поклонился. Гарри впервые видел, чтобы гоблин так вежливо обращался с ним. По правде говоря, он думал, что его вышвырнут в тот же миг, как только ступит в Гринготтс. — Я хотел бы принять лордство над родом, — сказал Гарри и кивнул им в знак приветствия. — Я чувствую, что это может занять много времени, потому и прибыл пораньше. — Ничего страшного, пройдемте с нами, пожалуйста.       Следуя за гоблинами, Поттер пришел в какое-то маленькое помещение. В нём ничего не было, лишь голые стены и некие руны, находившиеся на полу. Они попросили его кольцо наследника, которое, как оказалось, всё это время лежало у него в детском сейфе.       Гарри показал им кольцо, на котором был герб семьи Поттер, после этого в комнату зашли ещё несколько гоблинов. На них были черные балахоны, что полностью скрывали их лица. Они собрались вокруг парня и тихо запели на каком-то языке. Один из них протянул чашу с острым шипом на дне. — Уколите об него палец.       Стоило парню сделать это, как гоблин взял чашу и пролил содержавшуюся в ней кровь на землю. Медленно узоры на земле вспыхнули блёклым свечением и впитали в себя кровь.       Голоса гоблинов становились всё громче, сознание стало медленно уплывать. Гарри не мог нормально стоять на ногах, но осознавал, что если упадет в обморок, ничего путного из этого не получится. Поттер произнёс слова, которые готовил на протяжении нескольких недель. — Я, Гарри Джеймс Поттер, наследник древнейшего и благороднейшего рода Поттер, настоящим предъявляю свои права на лордство над родом и восстанавливаю всё, что бездействовало с тех пор, как умер мой отец, включая семейную магию.       Слова утихли и на правой руке Гарри кольцо наследника превратилось в знак лорда. — Поздравляю, лорд Поттер, — ухмыльнулся поверенный его… да, уже его рода. — Теперь дело осталось за малым, проверка всего вашего имущества…       От гоблинов Гарри выходил выжатый, как лимон. Пока эти алчные твари не стрясли с него всю сумму за проведенный ритуал, отпускать не хотели, но теперь, благодаря им, он узнал, какое у Поттеров было имущество, где и сколько.       Да, с такими деньгами Гарри может жить всю жизнь припеваючи и ни о чем не думать. Жаль, что я не знаю, сколько буду жить, и смогу ли вообще умереть…