Scorpio & Raven

В этой усадьбе давно никто не жил, но самое плачевное — ухаживать за ней также перестали. Ян проследил её историю по сети, поднял архивные документы, удостоверился, что наследники давно и прочно перегрызлись между собой, и выбрал её под свой новый проект. Для картины задуманного масштаба подходил фехтовальный зал и Ян первым делом нашёл его, пройдясь по пустым коридорам некогда роскошного особняка. В зале сохранились некоторые предметы интерьера, стойки для шпаг и парочка ржавых орудий. Крыша прохудилась и посреди зала от влаги потемнел и вспух паркет, но это не было важно. Яну была необходима стена, как раз она оказалась в идеальном состоянии. Проведя пальцами по своему будущему полотну, Ян вздохнул. Как жаль, что люди так бесцельно и бездумно расходуют ресурсы, уничтожая и природные шедевры, и рукотворные. Этот особняк веками блистал, в него вложено много труда, денег, любви, а теперь из-за алчности и мелочности хозяев он пришёл в упадок. Государство строго следило за состоянием исторических строений, но на частной земле, куда как вор проник Ян, их руки не могли дотянуться до объекта наследия и сохранить его. Что ж — Ян поможет открыть им глаза. Расставив баллончики с красками, он надел респиратор и очки, приступая к творению полотна, которое про себя называл «Одой алчности». Краска ложилась ровно и строго по тем линиям, как хотел творец. Ян с детства любил рисовать, выплёскивая тем самым слишком бурную для ребёнка фантазию. Родители ругали его за испорченные стены и полы, а затем отвели к учителю и накупили красок с альбомами, чтобы занять делом. Педагог пророчил Яну успех и славу, но в обмен на усидчивость и попытку вписаться в какую-нибудь технику. А Ян хотел творить без рамок и ограничений. Размах его амбиций наложился на подростковые попытки найти себя и то, что ему близко по духу. Он и сам не помнил, почему пошёл на ночные улицы и начал расписывать стены заброшек. Просто неуёмная энергия бурлила в нём с такой силой, что ещё немного, и он бы взорвался. Рисунок за рисунком, и он начал понимать себя. Видеть свой протест в собственных работах. Смысл, что он вкладывал в них, был простой — Ян хотел для этого мира больше свободы, правды и меньше алчности и злобы. Когда о нём впервые напечатали в газете, он понял, что творит в правильном направлении. Статья была не про вандализм, а именно про попытку привлечь внимание к проблемам, которых люди не замечают, погрузившись в свой ограниченный бытом мирок. Яну пришлось уйти из дома, потому что родители давили и пытались достучаться до него. Он любил их и не хотел разбивать сердца правдой о себе. Днём Ян рисовал в студии и был весьма востребованным художником, к которому не то чтобы стояла очередь из клиентов, но работы хватало. А вот ночью или, как сейчас, в свободные выходные Ян рисовал то, что считал важнее заказов. Важнее всего. Пару раз выйдя на улицу, чтобы подышать, а заодно захватить стремянку, Ян закончил своё творение. Практически в рекордные сроки. Дерущиеся между собой за золото и деньги животные на руинах некогда прекрасного замка, имели практически портретное сходство с членами псевдоблагородного семейства, а стоящие в стороне молчаливые слуги закона, закрывающие друг другу глаза, уши и рты, писались с видных деятелей прогнившей судебной и правоохранительной системы. Ян знал — подобное художество взбесит стражей правопорядка, но ведь он и добивался внимания, так что всё шло по плану. Сделав несколько фотографий пребывающего в запустении особняка и своего художества, Ян через анонимный аккаунт закинул фото в сеть с подписью «узнайте меня, интересно, как скоро мои хозяева посмотрят в зеркало». Теперь нужно сматывать удочки — бобби* скоро будут здесь, и попасться им в руки Яну совсем не улыбалось. Чудом избежав встречи с правоохранителями, он вырулил на магистральное шоссе и немного расслабился. Вряд ли кто-то решит остановить старенький покоцанный Форд, давно требующий покраски. Иногда Яну хотелось расписать автомобиль, но тогда бы он стал слишком приметным, и парень откладывал это на потом, возможно на следующую жизнь, потому что в этой у него была важная миссия. Добравшись до студии, в подсобке которой и ночевал, Ян забрался в свой личный уголок рая — в гамак для отдыха, и полез в телефон, ища новости про свой новый перфоманс. Люди в сети отреагировали бурно, заголовки интернет-изданий пестрили броскими призывами: «Забрать памятники искусства из рук богачей!», «Лишить недостойных наследников имущества!», «Скорпион больно жалит аристократию». Ян усмехнулся. Его прозвали Скорпионом за один из его первых перфомансов, когда он исписал стену соседнего с парламентом здания скорпионами в банке, дерущимися за ценные бумаги и разлетающиеся по ветру фунты. Тогда граффити быстро замазали, а нарушителя пообещали поймать в кратчайшие сроки. Но вот уже третий год он дразнит и доводит полицию. Это вышло случайно, он не хотел устраивать всё именно так, но выражать своё мнение так, как это делает Ян, оказалось преступным. И на него, а точнее, на Скорпиона, завели уголовное дело. Если его поймают, то дадут реальный срок в реальной тюрьме. И тогда мистер Артур Блэк, следователь из Скотланд-Ярда, сможет спать спокойно. А пока Блэку было не до отдыха и сна. Матерясь и перелезая через упавшие перекрытия, он пробирался в фехтовальный зал, разрисованный наглым засранцем, которого он не мог поймать уже хренову тучу времени. Артур бы не стал тратить свои усилия на эти глупые рисунки и на хулигана — он-то матёрый следак, ловивший убийц и имеющий лучший процент раскрываемости в отделе. Но вот беда: шеф пообещал повышение не за поимку Истендского стрелка, не за раскрытие сети притонов и не за обезвреживание главаря годами орудующей на улицах банды, а за вшивого рисоваку, который, по мнению Блэка, и минуты его внимания не стоил. Но как человек, привыкший доводить любое дело до конца, он собирал все улики, тщательно прорабатывал версии и мотался по вызовам, стоило только вот такой мазне с подписью «Скорпион» появиться в любой точке Англии. Преступник не ограничивался одним округом или городом, хотя большая часть работ появлялась в Лондоне или его окрестностях. Но тут преступник скорее руководствовался тем, что любая выходка в столице приобретёт большую огласку, нежели если он намалюет что-то в Йорке или Глазго. Дойдя до нужного места, Артур застыл перед огромной панорамной картиной и присвистнул. — Впечатляет, не правда ли? — раздался рядом спокойный, даже скучный голос, и из тени вышел невысокий человек в сером костюме. — У юноши очень интересный почерк. — Вы уверены, что это мужчина? — Да. Женщинам присущи более мягкие линии, детальная проработка и менее острые темы для самовыражения. Точнее, острые другими гранями темы. Разрешите представиться, Карл Хейли. — А, психолог, — Блэк протянул руку для знакомства. — Рад, что вы смогли присоединиться к расследованию. Этот парень долго водит нас за нос. Слишком неуловим. — Или слишком самоуверен и хорошо знает, кто за ним гоняется. Посмотрите, как точно он изобразил ваш портрет, инспектор Блэк. Артур тяжело вздохнул, с неприязнью глядя на себя самого, зажимающего руками уши шефа, также изображённого с фотографической точностью. — Скажу вам больше — это именно юноша, не мужчина, ему не больше двадцати пяти и он отчаянно пытается докричаться до общественности, потому что чувствует своё бессилие. Поразительное сочетание — самоуверенность в творческом выражении, преступлениях и социальная беспомощность. — Вы всё это видите в его картинах? — Да. Я изучил его работы, начиная с первых, где ещё не было подписи. Он растёт, безусловно, в своем стиле. Более того, он разговаривает с вами через своё искусство. Помимо общей массы людей и проблем, есть кое-что выбивающееся из схемы. И это вы. — Я ловлю его третий год, может, поэтому? — Возможно. Пока мало материала, чтобы дать точную формулировку этим знакам. По общей картине всё понятно, с вами пока есть налёт неясности. — Мы можем вычислить его по стилю? Я уже пробовал, приглашал специалиста-реставратора, вызывал на допросы кучу художников. Чуть не чокнулся с ними, но безрезультатно. Может, с вами получится лучше? — Возможно, — склонил голову мистер Хейли, всматриваясь в изображение. — Я бы сказал, что вы ему нравитесь. В отличие ото всех остальных. Посмотрите, инспектор Блэк, вы единственный, кому он не закрыл глаза, уши или рот. Он хочет сказать, что ваше начальство глухо к вам, ваши коллеги слепы или молчат. Но вас… он либо боится, либо уважает, но скорее всего и то, и другое. Скорее всего вы уже знакомы, дайте мне списки тех, с кем проводили беседы. Блэк кивнул и постарался выбросить из головы всё лишнее. Сейчас важны только факты и улики, а не домыслы. Он лично прошёлся по месту преступления, проверил всё, что нашли и забрали с собой полицейские. Допрашивать было некого и он предложил психологу подбросить его до Лондона. Тот вежливо отказался, указав на свою машину. — Встретимся в Скотленд-Ярде. Блэк проводил взглядом автомобиль, достал смятую пачку сигарет и вытряхнул одну. Покрутив, вспомнил, что бросает, но выбрасывать не стал. Впихнул сигарету в пачку и сел за руль. Мысли активно роились в голове, и настойчиво лезло замечание дока, что он знает преступника. Артур этого не опровергал, подобные случаи известны: преступника могли упустить из виду, он мог проходить свидетелем. Но кто бы это мог быть? Блэк повидал за эти годы не один десяток художников. Всех и не упомнишь. Хотя кое-кого из них Блэк запомнил даже слишком хорошо и никак не мог выбросить из головы. Но работы было слишком много, чтобы думать о глупостях и личной жизни, давно отложенной на когда-нибудь потом. Идея о том, что Артур может знать преступника, не давала покоя, и он по дороге в Скотленд-Ярд перебирал в уме всех, с кем ему довелось беседовать, пытаясь понять, кому из них он мог стать симпатичен. Идей было не так уж и много, Артур списал самую яркую на собственные желания, не имеющие отношения к делу. Парень, имени которого Блэк уже не помнил, поразил его своей феноменальной красотой и обаянием. Он определенно не был преступником, но Артур проболтал с ним добрых два часа, тратя рабочее время на ерунду. А вот по телефону из личного дела так и не позвонил, о чём иногда сожалел одинокими вечерами.

***

Ян посмотрел на собственное отражение в зеркале и вздохнул. Поездка прошлась по нему катком, он определённо не выспался, но встал пораньше, чтобы закончить текущий заказ. Хорошая кофемашина гарантировала ему отличный кофе и сносное настроение. Солнце за окном намекнуло на приятный денёк, возможно, даже без дождя. Перебравшись в Лондон, Ян немного грустил первое время по родным местам. Ему порой хотелось сбежать от суеты и такого огромного количества людей и техники, но он довольно быстро втянулся в ритм города. Его приняло сообщество художников, он провёл несколько выставок, где его заметили. Этого было достаточно для удачного старта и он не упустил свой шанс. Без друзей и отношений было грустно, но заводить знакомства с целью, отличной от удовлетворения примитивных потребностей, Ян не спешил. Он искал того, кто поймёт, примет его таким, какой он есть, и разделит борьбу. А пока практиковал одноразовые связи или временных парней, к которым приходил на секс-марафоны. Душой же был полностью погружён в дело своей жизни — борьбу с системой и несправедливостью. Когда вместе с утренней газетой почтальон принёс вызов в отделение Скотленд-Ярда, Ян насторожился. Размашистая подпись инспектора Блэка, красовавшаяся на бумаге, вызывала ассоциации с хищной птицей, и Яну оставалось только надеяться, что она не закусит скорпионом. Инспектор ему понравился ещё два года назад. Когда Ян давал показания, тот не давил, но внимательно изучал и периодически кивал, соглашаясь с его суждениями. Скорее неосознанно Блэк был расположен к свидетелю, и в первые дни после допроса присутствовала лёгкая иллюзия, что Ян зацепил мужчину, что тот позвонит. Но увы. Прошло время и простая симпатия ни во что не переросла. Сам художник не полез в пасть к хищнику, хотя очень хотелось. От Блэка шла такая сексуальная волна, что Ян жаждал подчиниться ему в как можно более пикантной ситуации. Форма и наручники всегда возбуждали Яна, а тут был не просто играющий свою роль одноразовый любовник, а самый настоящий полицейский. И наручники у него были без глупых меховых нашлёпок. Стоило только прикрыть глаза и сразу же возникла фантазия, где Ян стоит, прогнувшись в спине, со скованными за спиной руками и сосёт Блэку, одетому в форму. А тот ещё держит за волосы и насаживает на свой член поглубже. — Лишь бы не спалиться на такой глупости, — вздохнул Ян и пошёл одеваться. И всё-таки желание зацепить инспектора побороло доводы разума. Ведь от флирта ничего плохого не произойдёт. Потому оделся Ян в экстремально узкие брюки, сетчатую майку и ярко-красный кардиган, завершающий образ. Покрутившись перед зеркалом и решив, что с брюками и майкой перебор, Ян сменил штаны на свободные, то и дело норовящие соскользнуть вниз, держащиеся на выступающих бедренных косточках. Теперь он был готов и уверен: Блэк будет думать о чём угодно, только не о расследовании. В кабинете, куда его сопроводили, оказались двое. Блэк и какой-то не очень приятный Яну тип. Слишком глаза были въедливые и невозмутимость совсем иная, нежели у инспектора. — Добрый день, мистер Клейтон. Это мистер Карл Хейли, штатный психолог. Мы пригласили вас в связи с новым актом вандализма и вынуждены расспросить, как прошли ваши выходные. Ян внутренне собрался и мягко улыбнулся, кивнув психологу в знак приветствия. — Чудесно, мистер Блэк. Я ездил на пленэр, рисовал с натуры часть картины на продажу, это удобнее, чем с фотографии. А что натворил наш правдолюб? — Ян всегда абстрагировался от своего второго «я», когда играл эту роль. Мозг словно переставал идентифицировать себя как Скорпиона. — Вам интересны детали расследования? — Хейли улыбнулся хищно, так, словно уже поймал Яна за задницу. — Или вы хотите сказать, что живете в вакууме и не знаете, что творится в социальной сети? Мазня этого правдолюба, как вы любопытно его назвали, уже распространилась подобно чуме на все новостные каналы. Ян внутренне содрогнулся, но не подал вида, решив играть свою роль до конца. Присутствие Хейли напрягало, он явно готов был идти до конца, чтобы раскрыть дело, и Яну вдруг показалось, что он обречён. — Как я уже сказал: в выходные я ездил на природу и занимался своей работой, поэтому в сети не зависал и новости не включал. А стоит? Я сдал телефон, но обязательно посмотрю. Дальше пошли какие-то скучные вопросы, на которые Ян вежливо и спокойно отвечал то Блэку, то Хейли. Врать и верить в свою правду он научился ещё в подростковом возрасте, чтобы никто не лез к нему с расспросами. Это было удобно и выгодно. Всем. В конце Яну принесли извинения за доставленные неудобства и Блэк предложил проводить его до выхода. Ян благосклонно принял предложение и покинул комнату, оставляя в ней кусочек тревоги из-за серых холодных глаз Хэйли. Когда Блэк придержал для него дверь, Ян не выдержал и, чтобы немного расслабиться, ляпнул: — А я всё ждал вашего звонка в прошлый раз, жаль, что не дождался. — А если бы дождался, был бы рад? — Смотря куда бы меня пригласили. Я люблю есть пиццу на крыше. — Я как раз знаю одну безопасную крышу. — С вами, инспектор, всё безопасно, да? — Ян окинул Блэка жадным взглядом. — Все наверное падают, когда смотрят на вас в форме. — Вроде бы никто не пострадал и жалоб не поступало, — с улыбкой ответил Блэк. — Могу одну обеспечить, но в приватном общении, — Ян флиртовал как в последний раз. Впрочем, если Блэк не поймает Скорпиона, то возможно они действительно видятся в последний раз. Ян решил, что как бы он ни заметал следы, а сменить место дислокации будет весьма разумно. Но карие, почти чёрные глаза инспектора не давали покоя. Артур еле сдержался, чтобы не облизать губы. Весь разговор он старательно отводил от парня глаза, но эти соски под сеткой, эта штанга в левом... Они сводили его с ума. Парень был чертовски сексуален и его флирт давал полный карт-бланш. С одной стороны, флиртовать с подозреваемым не дело, а с другой — какой он, к чёрту, подозреваемый? Против Скорпиона не было ничего, Ян походил на злостного вандала как Мадонна на антихриста, а арестовать Клейтона можно было разве что за излишнюю сексуальность. Сдавшись самому себе, Блэк решил рискнуть. — И что же, мне непременно нужно быть в форме? — Да, я обожаю мужчин в форме, но на вас посмотрел бы и без неё. — Ты ведь понимаешь, что после этого мне придётся пригласить тебя как минимум на свидание? Ян сделал вид, что у него прихватило сердце, и слегка задержал пальцы на соске, теребя штангу. Блэк откровенно завис от такого зрелища и подумал только, что форменные брюки не самая удобная одежда для флирта. — Крыша, пицца и не забудьте свой жетон, инспектор, — с этими словами Ян сбежал со ступенек и запрыгнул в припаркованную рядом ярко-красную тачку. Его телефон у Блэка стопроцентно есть, а если нет, то в сети полно контактной информации. Найдёт. По пути в кабинет Артур зашёл в уборную. Член отчаянно ныл и полы пиджака едва скрывали стояк. Секса не было столько, что прошлый перепих можно и не считать. А парень возбуждал нереально. Зайдя в кабинку и приспустив штаны вместе с бельём, Артур обхватил член и принялся быстро дрочить, представляя себе ловкие пальцы художника, проколотый сосок и голую кожу в прорезях сетки. Надолго его не хватило, и с тихим стоном Блэк спустил, испачкав стенку кабинки и, что хуже, брюки. Когда Артур ввалился обратно в кабинет, натянув пиджак до предела, чтобы не было видно замытого пятна, психолог уставился на него с усмешкой. — Что? — огрызнулся Блэк, садясь за стол. — Ничего, вы оба совершеннолетние и он не под подозрением. Пока. Занимательный парень. — Но не Скорпион? — Думаю, нет. Слишком любит блага цивилизации, раскрепощён, да и художественный стиль совсем иной. Может быть, конечно, у него раздвоение личности, но я этого не заметил. — Ну, тогда прекрасно — предлагаю перейти к обсуждению следующего визитёра, он будет с минуты на минуту. Тоже молодой, за словом в карман не лезет и Скорпиона чуть ли не боготворит. Я отмёл его именно из-за открытого восхищения объектом, но вам виднее. — Посмотрим. Стиль этого мистера Феникса другой, но цветовые решения похожи, разговор выйдет любопытным. Блэк выдохнул — его не собирались расспрашивать о Яне, он удачно перевёл тему и личная жизнь осталась в неприкосновенности. На сегодня было назначено несколько бесед, а вечером он обязательно позвонит Яну, а лучше зайдёт в гости, только форму из шкафчика заберёт.