Toy

Хаширама ходил вокруг да около их с Мадарой комнаты, нервно потирая руки. Он, наконец, дождался. Настал этот день, когда он и Мада... - Раз уж я согласился на свадьбу, то всё после неё и ни днём раньше, - говорил ему Учиха несколько месяцев назад, когда лёгкий запах начинающей течки вскружил голову старшему Сенджу, да так, что тот не мог успокоиться всю ночь напролёт. Тогда омега сбежал, оставив его одного, и вернулся только тогда, когда никакого запаха и в помине не издавал. Хаширама злился из-за его подавителей, ведь те, помимо сокрытия феромонов, пагубно влияли на организм, но ему удалось добиться от Мадары обещания. Он обещал, что сразу после церемонии бракосочетания прекратит ими пользоваться - по-крайней мере, на постоянной основе. И сейчас только эта дверь разделяла альфу от его омеги. Хаширама прерывисто вздохнул, сложив ладони вместе и уткнувшись лбом в кончики пальцев. Мадара по ту сторону двери нервничал отнюдь не меньше, в который раз смотрел на себя в зеркало, пытаясь каждый раз прекратить это делать. Прекратить выискивать недостатки, которые Хаширама мог в нем разглядеть. Прекратить пугаться и расслабиться, наконец, ведь и он ждал этого мгновения, особенно в те одинокие течки, когда только и мог, что думал об этом. О тёплых, сильных руках Хаши на своём теле и... Тот вошёл в тот самый момент, когда Мадара, с красными щеками, обернулся на дверь, сидя на краю двуспальной кровати. Они оба вздрогнули от зрительного контакта и омега отвёл взгляд. - Мада... - Пробормотал альфа, на губах его расцвела нежная улыбка. Все страхи рассеялись, стоило ему увидеть своего любимого здесь, - Ты боишься? - Ещё чего, - фыркнул тот, вскидывая голову, а затем скрестил руки на груди, - Не будь дурачком, Хаши. Тебя мне, что ли, бояться?.. Сенджу по-доброму ухмыльнулся, не переставая взглядом восторженно изучать то, что видит перед собой. Он и так всегда считал Мадару произведением искусства, но сейчас, когда тот сидел прямо перед ним в тонком, шелковом кимоно, едва прикрывающем белую кожу, когда нервно покусывал нижнюю губу, покрасневшую от прилива крови, когда веер густых ресниц то и дело будто застенчиво прикрывал черные бездны глаз... - Ты прекрасен, - пробормотал он, осторожно беря в ладони его лицо, а затем склонился к нему и запечатлел почти целомудренные поцелуи на тонких веках, - Если ты вдруг передумаешь в любой момент, скажи мне, я... - Передумаю после того, как мы только-только обвенчались? - Учиха не смог сдержать смешка и всё-таки открыл глаза, посмотрев на так близко находящееся от него лицо Хаширамы, что выражало такое благоговение, что в животе затрепетали бабочки, - Я точно не передумаю. Да, я оттягивал этот момент, не буду скрывать, что у меня были свои страхи, и ты сам знаешь, как мне тяжело было принять то, кем я являюсь, но... - Он сглотнул, всё же в смущении отведя взгляд, когда почувствовал, как альфа садится на корточки перед ним, беря его ладони в свои, начиная покрывать их легкими поцелуями, - Но с тобой мне не страшно. С любым другим я бы никогда, я бы лучше сделал ту дурацкую операцию, либо всю жизнь был бы на таблетках, плевать, но ты... - Забормотал он, растерянно хмуря брови. - Это самые милые слова от тебя за всё время, - чуть рассмеялся Хаширама, затем, тут же вновь становясь серьёзным, поднялся и потянул за собой и Мадару, побуждая встать на ноги перед ним, - Я люблю тебя. - И я, - пылающие щеки не смогла скрыть даже черная, густая шевелюра, которой Учиха тут же занавесился, склонив голову, - Тебя тоже, Сенджу. Хаширама притянул его к себе за талию ещё ближе, склоняясь к шее, покрывая бледную кожу нежными поцелуями, вкладывая в них всё своё обожание. Он, хоть и имел опыт в постели - буквально пару раз, в период гона, и то, жалел об этом, так как и тогда любил только одного человека, - но сейчас чувствовал, что это будто бы и его первый раз. По крайней мере, так было на уровне ощущений и эмоций, от которых всё внутри него дрожало от предвкушения. Укладывая своего омегу на белые простыни, он спустился поцелуями ниже, ощущая, насколько сильно бьётся сердце Мадары. Тот всё-таки сильно волновался, пусть и не стал выдавать этого ему. Но это было абсолютно нормально, испытывать такие эмоции в такой час... У него и самого чуть подрагивали руки, пока он стаскивал со стройных ног бельё типичного для Учихи черного цвета, а затем, оказавшись прямо между его бёдер, обхватил их руками, обдавая горячим дыханием напряженный, розоватый член. - Мхм, - едва слышно простонал Мадара, зажмуриваясь и стискивая в кулаках простыни, как только чужой язык прошёлся по всей длине его плоти и мягкие губы обхватили чувствительную головку, - Чёрт... Возбуждение горячей волной прошлось по позвоночнику, концентрируясь внизу живота, разливаясь огнём в венах. Естественная смазка, выделяясь, начала стекать вниз, образовывая маленькое влажное пятно, отчего Учиха вспыхнул ещё больше, кусая губы. Конечно, он понимал, что одним минетом дело не обойдётся, но... Нет. Он не должен пугаться, он не должен идти на попятную или продолжать стесняться себя, своего тела и собственной физиологии. Он действительно хотел Хашираму, хотел своего альфу, чей запах, сплетаясь с его собственным, ясно давал ему понять, что он тот самый, единственный, из-за кого любые сомнения и страхи сходили на нет, так или иначе. Даже те, что были с упорством и непоколебимостью взращены в течении нескольких лет. И таблетки он принял, так что никакой беременности не будет и в помине, поэтому бояться нечего… Ощутив ласкающие вход пальцы, аккуратно надавливающие и совсем немного проникающие внутрь, Мадара постарался максимально расслабиться, доверившись своему теперь уже мужу, и два пальца тут же пробрались дальше, растягивая девственные стенки, добираясь до особой точки, от прикосновения к которой у Учихи вырвался удивлённый стон. - Не думал, что ты можешь издавать такие звуки, - промурлыкал альфа, ощущая, как горячая и влажная плоть расступается под движениями его руки, поддаётся ему, а сам омега раскрывается ему навстречу, неосознанно приподнимаясь и шире раздвигая ноги, - Хотя совру, если скажу, что не мечтал это услышать. - З-замолчи, - стиснув зубы, пробормотал Мадара, пытаясь сдержать хныкающие звуки, вырывающиеся из его горла всякий раз, как Сенджу задевал то самое место, из-за которого всё в его теле начинало мелко дрожать от острого удовольствия, - Не говори так... - Как скажешь, любовь моя, - заулыбался Хаширама, наконец, вытаскивая пальцы, вымазанные густой и прозрачной смазкой, ярко пахнущей омежьими феромонами, - Ты готов к большему? - Если ты не перестанешь говорить и будешь просто делать, то я буду готов, - с оттенком недовольства выпалил Мадара, а затем вспыхнул ещё сильнее, когда прямо перед его лицом оказалась довольная и румяная физиономия Хаширамы, облизывающего губы, вымазанные его смазкой, а его собственные ноги, придерживаемые в области колен, задрались совсем высоко, - Эй, не так же резко!.. - Так всё боишься? Скажи, меня или мой член? - Сделав невинное выражение лица, шатен захлопал ресницами, а затем тут же припал губами к бледной шее, ставя весьма заметный засос, следом чуть трогая клыками местечко, где аромат наиболее сильно выделялся, побуждая потерять всякий контроль, - Или то, что я поставлю тебе свою метку и привяжу тебя к себе навечно?.. Конечно, в случаях, не касающихся Истинных, метка вскоре исчезала сама собой, но в их конкретном случае... Она ставилась раз и на всю жизнь, окончательно соединяя две судьбы воедино. Этого Хаширама очень хотел, не представляя без Учихи свою жизнь. Что это было бы за безрадостное, бездарное существование без любимого?.. Никакие деньги и власть, никакие другие омеги не могли бы дать ему того, что давал Мадара. - Я не боюсь, - рыкнул брюнет, подаваясь вперёд, кусая альфу за шею в отместку, ощутимо, но всё равно безобидно, без крови, - Сделай это, Сенджу, или я сам сейчас... - Он, не договорив, всхлипнул, откидывая голову назад, когда ощутил, как крупный орган Хаширамы толкнулся в него, раздвигая податливое нутро, внезапно сочащееся так, словно у него наступила течка вне расписания, - А-ах, черт! - Какой ты... - Кусая губы, пробормотал альфа, неотрывно глядя на его зажмуренные глаза и приоткрытый соблазнительный рот, - Потрясающий… Он, чуть подавшись назад, тут же с силой двинул бедрами, входя полностью, вырывая из Мадары короткий, пошлый стон, перекрывая его своим, низким и вибрирующим. Изуна, волей случая оказавшийся на этаже молодоженов, вытирая слёзы, вздрогнул, услышав эти звуки. Остановившись на полпути, он, мучительно краснея, развернулся и побежал обратно, к лестнице вниз, чувствуя внутри массу разнообразных, не самых приятных эмоций. Он, словно последний дурак, даже не подумал о том, что может стать случайным свидетелем подобного, когда сбегал от Тобирамы, а теперь... Теперь ему было тошно вдвойне. Его брат был в надежных и любящих руках, и он был рад за него, правда. Но как же было отвратительно от самого себя из-за того, что у него самого ничего не складывалось - Истинный не любил его, а зачем быть с тем, кто не любит?.. У них никогда не будет того, что будет у Хаширамы и Мадары. Ни взаимности, ни романтики, ни крепкой семьи, ни счастья… Изуна думал, что сможет, что вытерпит всё это - отчуждение Тобирамы, его неприкрытые заигрывания с другими, фотографии в социальных сетях, вызывающие определенные подозрения даже у самых наивных людей, - но оказалось, что так было только больней. Терпеть. Притворяться, что всё в порядке, что всё нормально. Да и не мог он, по сути, делать такую видимость, раз каждое столкновение с Тобирамой превращалось в какой-то миниатюрный скандал. Скитаясь по опустевшим лестницам, он, едва прислушиваясь к посторонним звукам, пытался привести хаос мыслей в порядок. - Это чистой воды мазохизм, то, что ты позволяешь себе испытывать каждый раз с твоим ненаглядным альфой, - говорила ему Юми буквально недавно, качая головой неодобрительно, - Как вообще можно себя ТАК не любить, Изуна?! Где хоть капля твоего достоинства, скажи мне? Ты говоришь, что он никогда не говорил тебе о чувствах - так о какой любви, ты меня извини, может идти речь, когда он так с тобой поступает? У этого твоего Тобирамы ни эмпатии, ни благородства для того, чтобы быть альфой для кого угодно! Губы Изуны задрожали, но он постарался сдержать вновь подступающие рыдания. - Это глупо, - пробормотал он себе под нос, недовольно хмурясь, - Лить слёзы из-за этого… Больше не хочу! - Приятель, тебе нужно всегда в первую очередь любить себя, а уж потом кого угодно другого, но не в ущерб собственной личности, - не единожды говорила ему подруга, а ей вторили и другие, те, кто волею случая оказались свидетелями его дурацкой трагикомедии, - Ты же понимаешь, что дальше будет только хуже? Такие люди, как он, не меняются. С ним тебе всегда будет плохо, ты всегда будешь чувствовать себя разбито, как и сейчас, когда у тебя вечно глаза на мокром месте и эта несчастная мордашка, Изу. Ведь ты же сам по себе такой классный и интересный! Любой другой альфа, намного более достойный, будет целовать песок у тебя под ногами и петь тебе дифирамбы, если ты только этого захочешь! Самое плохое во всем этом было только то, что Изуна понимал, что другой альфа ему не нужен. И это не временная идея фикс… Он осознавал, что от своей больной, несчастной любви избавиться никогда в жизни не сможет. Она, как чернила, впиталась в него и не смоется, но ведь можно было попытаться жить дальше и с этим пятном, да?.. - Оглянись - вокруг тебя куча возможностей, с твоим-то умом и талантами! Попробуй хотя бы подумать об этом. Мир не вертится вокруг этого эгоиста, но пусть он будет вертеться вокруг тебя. Вечер незаметно сменила ночь, а когда забрезжил рассвет, так и не сомкнувший глаз омега встал с холодных ступеней, где сидел последние часы, и, имея в голове одну-единственную до конца оформленную мысль, спустился вниз, намереваясь сделать то, что, как казалось, от него требовалось. Он был практически уверен в том, что это был лучший вариант для них обоих.

***

- Как это? - Тобирама нахмурился, глядя на невозмутимого брата, застёгивающего пуговицы своего пижонского кардигана, - В смысле уехал? Куда? С момента приезда двух голубков минуло полтора месяца и половина лета. Хаширама, ещё более смуглый от загара, чем обычно, пожал плечами, бросив на младшего ничего не выражающий взгляд. - В прямом, Тора. Мадара сказал, что он еще на следующий день после свадьбы забрал из школы документы. В конце-концов, он имеет на это полное право. Мальчик он умный, ему нет нужды доучиваться эти пару лет здесь, он может сразу... - Да я не про это спрашиваю! - Моментально вскипел блондин, размахивая руками, - Куда, чёрт побери, он уехал? Где он, блять? - Почему-то видя снисходительное выражение лица брата, он приходил в бешенство. Что, хорошо ему говорить что-то со своей колокольни, да? У него-то с патлатым чудищем не было никаких проблем!.. Одни фотки с различных курортов чего стоят. Тобирама весь обплевался, пока разглядывал их в какой-то день, с очередного жесткого похмелья. Со страницы Изуны же не было никакой активности, хотя он несколько раз скидывал ему различные смешные видео в надежде хоть как-то начать разговор... Но те оставались не просмотренными. А он так же был оффлайн. Антисоциальный, мелкий, странный, чертов... - Не кричи на меня, - понизил голос Хаширама, встав прямо перед ним, скрестив руки на груди, мгновенно перестав излучать собой волны оптимизма и жизнелюбия, - Я этого не знаю. Возможно, знает Мада, но я уверен на все сто процентов, что тебе-то он об этом не расскажет. И я с ним в этом деле абсолютно солидарен. Зачем тебе Изу, Тора? - Он с какой-то странной усталостью потёр глаза кончиками пальцев, - Ты прекрасно развлекался все эти месяцы. В объятиях своих подружек. Ты отлично знаешь, что к тебе испытывает Изуна, но всё продолжаешь топтаться на его чувствах. Мадара не мог скрывать от меня, как всё происходило на самом деле, да это только слепому не видно! Где в тебе есть хоть капля стыда, брат?.. - Ты опять вздумал читать мне проповеди? - Нет, - невесело усмехнулся Хаширама, прикрыв глаза, помотав головой, - В этом нет никакого смысла. Но могу дать тебе совет. Отец, несмотря на всё, надеется на то, что ты станешь его преемником. Лучше займись этим, займись делами клана, это получается у тебя гораздо лучше, чем... В общем, Тора, ты меня понял. Не пытайся найти Изуну, дай ему жить спокойно. Не мучай его больше, пожалуйста. И, тут же нацепив на лицо свою дежурную улыбку, обошёл брата, похлопав его по спине: - Поможешь с вещами? Столько всего накупили... Мы, кстати, с Мадой переезжаем в своё гнездышко, видел фотки в Инсте? В гробу он их видел... Кое-как отвязавшись от внезапно чрезмерно настойчивого брата, Тобирама вышел из родительской квартиры, шаря по карманам в поисках пачки сигарет. Курить хотелось нестерпимо. Все его попытки связаться с мелким Учихой... с Изуной, все они оборачивались тотальным провалом. Ёбаный Учиха Мадара не удосуживался даже ответить на его единственное сообщение, предпочитая беспощадный игнор. Поиск по соц. сетям так же не дал результата, как и попытки уйти от собственных тягостных размышлений, бросаясь во все тяжкие. Типичные для него прежнего вечеринки не могли с этим бороться. Типичные способы ухода от реальных проблем раздражали. Абсолютно все, с кем он общался как-либо - бесили. От них не было толка. Ни от чего не было толка, покуда его башка была забита Учихой. Каждый последующий день после разговора с братом казался похожим на предыдущий. Неумелые попытки заняться хоть чем-то так и оставались попытками, как и разговор с отцом, который Тобирама отложил в долгий ящик. Единственное, на что он решился - так же, как и Изуна, собрать свои документы и уйти из школы. Что ему в ней делать, если в ней не было... Если ему уже нечего было взять из этих дебильных уроков со скучными преподами? Он был практически на пороге своего семнадцатилетия, многие в его возрасте уже начинали строить свой собственный бизнес, по крайней мере те, кто вращался в похожих с его семьей кругах. Именно это он посчитал причиной своего ухода, разумеется, стараясь полностью игнорировать настоящую причину. До поры до времени. Отец был в восторге, когда младший сын самолично вызвался быть его преемником - хоть какая-то отдушина среди этого адского, по его мнению, альянса с Учихами. Он видел в Тобираме своего последователя. Тот же видел в этом лишь способ уйти от собственного помешательства путём погружения в многочисленные дела и цифры. И, если в первые полгода это спасало, и он действительно окунулся с головой в расчеты и графики, полностью забивая на какую-либо социальную активность, то потом... Хаширама со своим распрекрасным Учихой пригласили кучу народа на празднование чертового Рождества. Не то, чтобы Тобирама сильно не любил этот праздник, но его не прельщало глядеть на довольные морды брата и его бесящей пассии весь вечер, а так же слышать дурацкие тосты и поздравления. Но в этот раз и мать, и отец были непреклонны, сказав, что просто жизненно необходимо было присутствовать всем членам семьи. Вероятно, сыграла роль парочки репортеров, которые присутствовали на начале торжества, но альфе было на это плевать с высокой колокольни. Он шёл туда только ради того, чтобы не устраивать лишних сцен. Ну и... Разумеется, он надеялся на то, что всё-таки увидит там Изуну. Ведь было сказано, что на праздновании должны присутствовать все. А он до сих пор ничего не слышал о младшем Учихе, даже брат теперь отмалчивался, предпочитая игнорировать его редкие вопросы. Все эти месяцы ему только и оставалось, что довольствоваться снами, в которых он видел омегу, идущего впереди по школьному коридору к нему навстречу. Каждый такой сон прерывался ровно на моменте их приближении друг к другу и это каждый раз неимоверно расстраивало альфу, но это был единственный способ хоть как-то контактировать с тем, кто скрылся от него в неизвестном направлении. Уже на праздновании, пройдя в украшенный на рождественскую тематику зал, он с замиранием сердца уставился на длинный хвост черных волос стоящего вдалеке омеги. Тот весело общался с двумя гостями, судя по цвету волос, его родственниками неизвестной близости. Из головы исчезли абсолютно все мысли и он, попытавшись было двинуться в его сторону, был остановлен чьей-то тяжелой рукой, приземлившейся на его плечо. - Братишка, ты всё-таки пришёл! - Это был Хаширама, улыбающийся во все тридцать два, выглядящий настолько счастливым, что Тобирама сам внезапно почувствовал себя весьма несчастно. Даже не попытавшись выдавить улыбку в ответ, он кивнул и решительно скинул с себя руку, вновь продолжив путь к омеге, который всё так же не оборачивался назад. Если он обернётся и увидит его, то... - Тора, стой, - чуть понизил голос Хаширама, вновь хватая его, но уже за предплечье, разворачивая к себе, - Не подходи к нему. Этого прошу у тебя не только я, но и другие тоже. - Кто это - другие? - Недовольно фыркнул Тобирама, всё так же не в состоянии отвести свой взгляд от знакомой фигурки, от которой его отделяло каких-то метров десять, - Вот эти все? - Он обвёл свободной рукой пространство вокруг, - Да мне плевать... - Он помолвлен, - выдохнул старший брат, помотав головой, - Буквально на днях мы узнали об этом. Его отец лично подобрал ему жениха из родственного клана, еще год и они распишутся. Если ты попытаешься сейчас сделать что-то... Чего? - Ну уж нет, - пробормотал себе под нос альфа, отказываясь верить в то, что только что услышал. Увидев, как к его Изуне подошел какой-то мужик, руки машинально сжались в кулаки, а губы сложились в тонкую полоску, - Этого не будет. - Тобирама! - Другой альфа буквально силой оттащил его к выходу, схватив поперёк груди, - Хватит! Если ты не прекратишь, мне придется вызвать охрану, а я бы этого не хотел! - О, вызывай, - усмехнулся блондин, с усилием вырвавшись из крепкой хватки и отстраняясь, скрещивая руки на груди, - Вместе посмеемся над этим бредом. А потом я появлюсь на свадьбе голубков и во всех газетах появятся заголовки а-ля "Сбежавшая невеста", - самодовольная ухмылка, за которой можно было разглядеть отголоски отчаяния, - Он же сохнет по мне, так что всё это всего лишь фикция! Я... - Тебе, белобрысая моль, совсем совесть не жмёт стоять тут и говорить такое? - О, а вот и наш великий и ужасный, - повернул голову на источник звука Тобирама, предсказуемо увидев Мадару, подошедшего к ним со своим самым суровым выражением лица, - Что, будешь пытаться влезть туда, куда не просят? - Не разговаривай с ним в таком тоне, - сказал Хаширама голосом, от которого непременно описалась бы от страха какая-нибудь малолетка, но точно не Тобирама, что стоял и переводил с одного на другого взгляд, не убирая с лица саркастичной улыбки, - Либо ты спокойно проводишь вечер и не подходишь к Изуне близко, либо садишься в машину и уезжаешь домой. Или куда угодно, где ты там привык проводить всё своё время. - Это что ещё за условия такие? - Злость и раздражение из-за кажущейся ему несправедливости начало прорываться сквозь маску насмешливой невозмутимости, - Позови-ка отца, пусть он выслушает всё это и сам примет решение, выгонять ли его преемника или нет! - Я не выгоняю, я обсуждаю с тобой варианты развития событий... - Успокаивающие нотки в голосе Хаширамы ещё больше взбесили беловолосого альфу, который едва держался от того, чтобы не сделать что-нибудь плохое, - Если ты здесь только для того, чтобы выполнить волю отца, то можешь не волноваться - я скажу, что ты здесь был и тебе пришлось уйти по личным делам. Если же ты пришёл за Изуной, то, боюсь, ты... - Не тебе, блять, решать, и не кому-то другому, что мне делать, а что нет! - Разъяренно ответил Тобирама, делая шаг вперёд и привлекая внимание некоторых гостей, что заходили и выходи из зала, - Мне нужно поговорить с ним, так что вон с моей дороги! - Ты что, не слышал, что было сказано? Изуна помолвлен и ты, слава Ками, ни на что повлиять не сможешь! - Прошипел Мадара, взбешенный не меньше блондина, - Придётся тебе искать другую кандидатуру, за чей счёт ты смог бы самоутверждаться, бессовестный ты говнюк! - Аники, не надо так грубо, - прозвучал со стороны сдержанный голос, и все трое обернулись, увидев, как Изуна показался в распахнутых настежь дверях. Лицо его было почти бесстрастным, и, если бы пальцы, которые вновь и вновь теребили край приталенного жакета, никто бы не смог вообразить, что в данный момент омега далёк от спокойствия, - Тобирама, ты хотел со мной поговорить? Я слушаю. Альфа сглотнул, уставившись в темно-синие, почти черные в искусственных лучах света глаза, которые глядели сейчас прямо на него. Не так он хотел с ним поговорить и явно не в этом месте... - Мы можем отойти? - Только и смог выдавить он из себя, хмурясь и нервно засовывая руки в слишком мелкие для этого карманы белого пиджака, - Не буду же я здесь, при них что-то там болтать... - Но почему? Я всё равно не хочу скрывать ничего ни от брата, ни от Хаширамы-сана, - индифферентно пожал плечами омега, всё-таки опуская взгляд, впрочем, как и сам Тобирама, стоявший и мнущийся, словно неопытная малолетка, - Да и разве мы не выяснили всё ещё тогда... - Нет, не выяснили, - пробубнил Сенджу, сурово уставившись на носки своих туфель. Чертова новая обувь нещадно натирала ему, и за что, спрашивается, отдано столько денег?! - Ты сбежал, не дав мне ничего толком сказать. - А тебе разве есть, что сказать помимо того, что ты говорил? - Изумление в голосе Изуны было похоже на издёвку, но нервный жест рукой, поправляющий длинную челку, выдал его волнение, - Ты разве не слышал, что я скоро выйду замуж, и... - Нет, не выйдешь, - пробормотал Тобирама, вновь подняв голову и уставившись на омегу, кажется, вовсе забыв о присутствии остальных возле них двоих, - Ты же... Ты же... ..любишь МЕНЯ. Он хотел сказать эти слова, но прекрасно понимал, что это далеко не причина. И, что самое главное, это точно не заставит Изуну разорвать эту чертову глупую, бессмысленную помолвку. Пауза затянулась. - Да?.. - Спросил младший Учиха, так же вновь поднимая на него взгляд. К удовольствию Тобирамы, он увидел, как на скулах того загорается румянец. Значит, не всё равно, да? - Изу, можешь не пытаться вытащить из этого остолопа что-то вразумительное - он только и делает, что пудрит тебе мозги! - Вклинился Мадара, и альфа поджал губы, еле сдерживая себя от колкого ответа. Не сейчас. Сейчас он мог бы всё этим просто запороть. - Мада, не волнуйся. Я сам разберусь, - проговорил омега, обращаясь к брату, а затем, вновь бросив короткий взгляд на Тобираму, подошёл к нему и взял за рукав, потянув за собой в сторону, - Пошли, скажешь мне то, что хотел. Тобирама, будто в трансе, кивнул, вдохнув рядом с ним полной грудью, ощущая медленно заполняющий его лёгкие сладкий аромат. Вот и как, спрашивается, ему теперь формулировать свои мысли?.. Они зашли в первую ближайшую комнату, и оба тут же словили чувство дежавю - примерно в той же ситуации они оказались в их предпоследнюю встречу. - Так почему я не могу выйти замуж за другого, Тобирама? - Спросил его Изуна, закрыв за собой дверь, прислоняясь к ней спиной и смотря на то, как альфа встал перед ним, то и дело хмурясь, будто от головной боли, - Есть хоть одна причина не делать этого? Альфа вздохнул. Поскрёб пальцем переносицу, больно прикусил щеку изнутри. Как же сложно было говорить о таком, твою мать!.. - Ты же понимаешь, что одной моей любви к тебе будет недостаточно, чтобы мы продолжали играть в подобие отношений? - Продолжил омега, видя смятение блондина, - Это слишком больно, Тобирама. Я не могу так, извини. Мне легче быть порознь, чем так, мне лучше быть с тем, кто влюблён в меня, кому я нужен, потому что... - Так и что тогда, в чём проблема? - Перебил его Сенджу, бросая на него странный взгляд, - Со мной ты можешь всё тоже самое! - Вряд ли, - тихо усмехнулся Учиха, помотав головой, - Извини, но это невозмо... Он не успел закончить предложение, как его схватили за плечи, резко притянули к себе и заставили уткнуться в чужую грудную клетку носом. Изуна чуть испуганно замолк, а затем, чувствуя, как сильно бьётся чужое сердце напротив него, расслабился, прижимаясь ближе. - Прости меня, - внезапно пробормотал альфа неровным голосом, будто вот-вот расплачется, что доселе было невозможным событием для всех и вся, - Я такой мудила, да? Я ведь до сих пор раскаиваюсь в том, что сделал тогда. Не понимаю, как ты всё еще можешь говорить мне о том, что любишь меня. - Шумный вдох и выдох, а затем сильные руки прижали к себе несопротивляющееся тело ещё ближе, а нос зарылся с мягкие черные волосы на макушке, пахнущие щемяще прекрасно, - Любой другой бы уже проклял меня и был бы прав. Если бы ты только меня возненавидел... Это было бы проще. И, блять, это было бы правильно. - Я не могу тебя ненавидеть, - пробормотал Изуна сдавленно, то ли от сильных объятий, сжимающих его диафрагму, то ли от охвативших его эмоций, - Мне... Я не держу зла, правда, не беспокойся. - Едва слышно закончил он и затих. Твоя совесть может быть чиста. - Я не могу не беспокоиться, когда ты собираешься выйти за другого и скрываешься от меня на такое длительное время, - говорил Тобирама, так и не отрывая губ от чужих волос, чувствуя, как от близости с мелким Учихой всё внутри начинает петь, - Не оставляй меня. Ты мне нужен. - Но зачем? - Омега, попытавшись оттолкнуть его от себя, в итоге смог лишь приподнять голову, чтобы встретиться взглядами с красноватыми, странно блестящими глазами альфы, - Зачем я нужен тебе? Изуна готов был расплакаться, абсолютно ничего не понимая. Все эти дни он старательно пытался перестать думать о нём, полностью перестроить свою жизнь и свои мысли, даже согласился с помолвкой, навязанной отцом, ведь он так надеялся, что это может помочь ему хотя бы немного сгладить тоску и вернуть желание жить и хоть чему-то радоваться. Возможно, когда-нибудь в будущем он смог бы даже по-своему полюбить того альфу... Он надеялся, что на этом вечере не встретится с Тобирамой. Он надеялся сбежать пораньше и просто лечь спать, не слишком заинтересованный праздником и подарками. В последнее время мало что могло его заинтересовать по-настоящему. А сейчас он стоит здесь и его обнимает тот, кто все эти годы плевал на него с высокой колокольни. Тот, из-за которого его сердце в очередной раз разбивалось вдребезги. - Потому что я, кажется, тебя люблю, - едва слышно пробормотал Тобирама, не сводя с него глаз, - И я, блин, просто в ахуе от этого. Не могу без тебя, понимаешь? Изуна моргнул, непонимающе уставившись на него. - Что?.. - Только и смог вымолвить он, а затем издал нервный смешок. - Ты не заставишь меня повторить это ещё раз, Учиха! - Выпалил Тобирама, ощущая себя каким-то распоследним девственником - ещё никогда он так не нервничал и не запинался, как какая-то... - Выходи за меня, окей? Будем жить в классном доме на берегу океана. Если что, это часть моего наследства, так что даже с покупкой не надо заморачиваться. Но учти, весь свой чернявый табор приводить на свадьбу не надо. Давай просто распишемся и рванем в Лас-Вегас, а?.. - Он вторил ему нервной усмешкой, перемещая свои ладони на талию омеги. Изуна не мог поверить, что всё это правда. Голова закружилась и он зажмурился, опуская голову. - Это что, шутка какая-то? Новый способ поиздеваться? - Пробормотал он, слабея в чужих руках. Если это так, то ты превзошел все свои рекорды жестокости, Тобирама. - Ты правда думаешь, что я издеваюсь? Слушай, я, возможно, совсем не романтик и всё такое и толком не умею произносить все эти речи, да и в прошлом у нас были такие себе отношения... - Кончиками пальцев он приподнял порозовевшее лицо Изуны, а затем прикоснулся своими губами к его - едва-едва, - Но я готов измениться ради тебя, если и ты... Если ты тоже не против. И если ты примешь меня, такого, какой я сейчас. - Он почти театрально вздохнул, однако, изо всех сил сдерживая свои бурлящие в крови эмоции. Он и сам не предполагал, что может произнести всё это. Что вообще скажет слово на букву "Л". Но сейчас, держа Учиху в своих объятиях, он более всего хотел, чтобы ничто на свете больше не мешало им двоим быть вместе. Даже его собственные, подростковые предрассудки и дерьмовый характер. Глаза Изуны засияли, и он, сглотнув, кивнул, сам не до конца понимая, что происходит, но отчаянно желая верить, что всё это - правда. - Я не против, - прошептал он, расплываясь в слабой, но счастливой улыбке, - Я принимаю тебя, Тобирама. Какой ты есть, со всеми твоими тараканами.