По другую сторону досягаемого

POV Гарри

      Неестественно белое помещение слепило глаза. Пришлось зажмуриться, дабы совсем не ослепнуть. — Гарри, — мягкий голос заставил меня обернуться. — Вот мы и встретились с тобой.       Я резко разворачиваюсь, чуть ли не падая на холодный пол. Передо мной стоит человек, которого считали погибшим — Альбус Дамблдор.       Хочу закричать, но получается лишь сдавленный писк. — П…П…Профессор, — голос заметно дрожит, однако скрыть этого я не пытаюсь. — Что вы?.. Вы же, — громко сглатываю, — умерли. — Верно подметил, — спокойный размеренный говор директора не расслабляет, а лишь наоборот — напрягает. — Но я же нет?.. — голос содрогается и срывается на крик. — Я не могу умереть! — Увы, сын мой. Все мы смертны, — Дамблдор говорит ровно, словно это его и не касается. — И ты тоже. — Я НЕ МОГУ УМЕРЕТЬ! — истошный крик, кажется, слышен во всём загробном мире. — СЛЫШИТЕ? НЕ МОГУ! НЕТ! — Можешь, — голос, всё ещё мягкий, но настойчивый, казалось, пробирался в самый мозг, крутя нужные шестерёнки.       Спустя несколько минут я выдал только одну фразу: — Нет… Я не смогу вернуться?.. — всё ещё дрожащий голос приобретает нотки отчаянья, а на глаза наворачиваются слёзы. — А как же Гермиона, Рон, Джинни, Дра…— запинаюсь, тут же замолкая. — Драко? — спокойный до этого голос резко стал удивлённым.       Опускаюсь на пол, закрываю лицо ладонями и прижимаю колени к животу. Слёзы самопроизвольно начинают течь из глаз. — Сын мой, люби того, кого хочешь, — голос Альбуса стал на несколько тонов тише. — То есть Вы, — поднимаю заплаканные глаза, — не будете меня осуждать? — За то, что ты любишь человека своего пола? — добрый взгляд продолжал смотреть на меня. — Только волшебник, воспитанный в средние века, мог бы такое сказать.       Резко встаю и подбегаю к Альбусу, обнимаю, прижимаясь к нему всем телом, неразборчиво говоря какие-то слова благодарности. — Но, что теперь об этом говорить, — отстраняюсь, начиная монолог. — Я ведь всё равно мёртв. Драко меня вряд ли любил. Конечно, те взгляды отрицать нельзя, но, скорее всего, это были просто мои гормоны, а любовь туманила мне мозг. — Ну, я бы так не сказал, — врывается в мой бесконечный поток слов директор. — Помню, как-то, несколько лет назад, я случайно подслушал разговор Драко с Гойлом. Один из них, и я уверен, что это был Малфой, говорил о бесконечной любви к Поттеру. — Дамблдор усмехается, одновременно подмигивая мне. — Что? — резко начинаю я. — То есть Вы хотите сказать? — истерический смешок вырывается из груди. — Мне просто нужно было признаться? Просто сделать шаг первым?       Альбус смотрит на меня, щурясь, но как только я поднимаю глаза, тут же прячет свой взгляд. — Если хочешь, интерпретируй это так, — кажется, Дамблдор, надеялся на немного другой ход моих мыслей. — Благодарю Вас, профессор, — я легко улыбаюсь, начиная отдаляться от него небольшими шажками.

***

      Бесконечные дни смешались в один, давя на сознание плотным комком. Сколько дней прошло? Я не знаю. Может, неделя, месяц или даже год. Я не знаю. Я шёл по бесконечному белому вокзалу. Как оказалось, участь оказаться в этом месте с этим человеком настигла меня абсолютно случайно.       Увидев вдалеке Альбуса, я решительно направился к нему, чтобы задать вопрос, который вертелся у меня на языке последние несколько дней (а может и недель — кто знает). — Скажите, профессор, — спокойным голосом начал говорить я. — Почему отсюда никак нельзя выбраться? — Гарри, — Дамблдор ответил медленно, вальяжно, — с чего ты это взял? — Как это? — я удивился, — то есть, ну, почему никто, э-э-э, не возвращался? — от удивления было тяжело подбирать слова. — Конечно же, волшебник может вернуться, но только при условии, если за него умрёт кто-то другой. — Дамблдор начал говорить чуть грустнее. Ну, или мне просто показалось. — Но почему Вы всё ещё тут? — я спрашиваю это, искренне не понимая, почему директор всё ещё не ожил. — Вы же такой великий волшебник. У вас толпы фанатов, семья, и там, всё такое. — Я не знаю, друг мой. Но искренне рад, что этого не произошло. — Но почему, профессор? — крайне удивляюсь такому нежеланию жить. — Когда тебе ни много ни мало сто пятьдесят лет, любой день надоедает, — Дамблдор закрывает глаза, наверняка вспоминая о своей жизни. — Встаёшь утром с пониманием, что не хочешь жить. Ходишь так весь день и засыпаешь с той же мыслью.       Легко улыбаюсь, удивляясь гениальности директора, но мысленно мечтая вернуться туда, где мне комфортнее.

Конец POV Гарри

***

POV Драко

      Бесконечный тоннель фиолетового-синего цвета нёс меня вперёд. Мысль о том, что я умер мгновенно пронзила ум, отзвенев болью в голове. Прекрасно помня события реального мира, которые происходили несколькими минутами ранее, я подумал, что всё же догадка о смерти верна. Слёзы сами хлынули из глаз, но неестественная поза для полёта не позволяла в полной мере вытереть глаза.       Холод, обдававший тело, вызывал табун мурашек.

***

      Тоннель выплюнул меня в какое-то белое помещение. От яркого света мне пришлось зажмурить глаза. Упав на пятую точку, я, кряхтя, встал, тихо выругавшись. — Если умрёт… Я смогу вернуться? — Да, но не думаю…       Обрывки фраз доносились до моего слуха. Два знакомых голоса заставили оглядеться по сторонам.       На расстоянии примерно ста метров маячили две фигуры. Одна из них заставила моё сердце биться в разы чаще положенного. Ноги были готовы рвануть с места, сбить Гарри с ног и навсегда остаться в его объятиях. Но я лишь медленно пошёл вперёд.       Только когда я приблизился на метров пятьдесят, меня заметили. Гарри сорвался с места и побежал в мою сторону, словно фурия. Всего лишь за несколько секунд он преодолел всё расстояние, отделявшее нас друг от друга.       Следующее, что я увидел — тело, яростно накидывающееся на меня, создавая вокруг моего тела крепкий круг из двух рук. В следующее мгновение мы оба повалились на холодную плитку вокзала, в котором сейчас находились. — Я скучал, — тёплый голос глухо послышался из цепких объятий, в которых я всё ещё находился. — Я тоже, — засмеялся, ведь теперь чувствовал очень весомое облегчение.       В этот момент нас двоих подняло магическое вмешательство. — Драко, — услышав знакомый голос, я обернулся. — Скажи, сын мой, как ты оказался здесь? — Профессор Дамблдор! — склонив голову в знак приветствия, я начал свой рассказ. Закончив говорить лишь минут через десять, я замолчал, не зная, чего ожидать от Альбуса. — Это храбрый поступок, Драко, — наконец откликнулся директор. — Я очень рад, что Рон, Гермиона, и в особенности ты, совершили такой достойный поступок. — Благодарю Вас, Профессор, — я мимолётно улыбаюсь, мысленно благодаря всех богов, что есть на свете. — Но ты, вероятно, не знаешь всех тонкостей пребывания в этом мире, — слабо усмехнувшись, Персиваль замолчал. — Что Вы имеете ввиду? — я резко удивляюсь, даже не пытаясь этого скрыть.       Сумбурность происходящего пока не давала задуматься о том, что я не смогу вернуться, однако сейчас эта мысль окатила меня с ног до головы, словно ледяная вода. — А вот пусть Гарри тебе всё и расскажет.       И он рассказал. Рассказал о том, что у нас ещё есть очень даже досягаемый шанс вернуться обратно в мир живых. — Но как же Вы? — заметно разочаровавшись, спрашиваю и Вульфика. — Вы же останетесь тут навсегда. — О, поверь, — начинает Персиваль, — это было моей мечтой, последние лет пять так точно. Не волнуйся за меня. — Вы уверены? — обеспокоенный я, всё ещё настаиваю на возвращении Дамблдора обратно. — Вы нужны магическому миру. — Нет, мой друг, когда-то всему приходит конец. Я — не исключение. Теперь моё место — в текстах и картинках учебников.       Пускаю слезу, которую тут же вытирают рукавом своей чёрной кофты с горлом. Улыбаюсь, мысленно отпуская этого человека в вечность. — Возьми меня за руку, — тихо шепчет Гарри, и, возможно, именно из-за этого я тут же его слушаюсь. Кладу свою руку в его, переплетая наши пальцы. — Solem et pluviam in die una confluent arcus eiusmodi redditur. Cum ergo me ut per me carissima in mundum vivorum, * — от заклинания, произнесённого на латыни, мурашки пробегаются по телу.       Начинаю замечать, как наши тела растворяются, исчезают из этого мира. Голову будто озаряет яркий свет, отчего я невольно улыбаюсь, ещё сильнее стискивая руку Гарри.       Последним, что я смог увидеть, был добрый взгляд директора.

***

      Всё тело забирает холод плитки, на которой лежу я, всё ещё крепко сжав руку Поттера. Над нашими телами склонились Гермиона и Рон. Я этого не видел, но хорошо чувствовал. Чувствовал, как надо мной и Гарри склонились, проверяя, есть ли пульс и дыхание. Услышал радостные разговоры, и только потом смог полностью открыть глаза. — Гарри, Драко! — с этой фразой на нас тут же накинулась парочка, обнимая, чуть ли не душа нас своими руками. — А мы подумали, что вы всё…       Тёплый смех сорвался с уст Гарри, от чего по всему моему телу разлилось это приятное тепло. — Рассказывайте, что было? Что произошло? — почти одновременно проговорила парочка.       И начался длинный рассказ, с удивительными подробностями для всех. Пару раз рассказы прерывались чьей-нибудь восторженной, испуганной или радостной речью. Как только повествования о прошедших событиях завершились, дуэт подсел к нам (а мы, к слову, всё ещё держались за руки), обняв.

***

      Спустя три месяца.       Вся бумажная волокита с воскрешением Мальчика-Который-Выжил-Но-Не-До-Конца была решена. Естественно, всё четверо решили умолчать о гениальном способе возвращения людей из другого мира.       Наши с Гарри отношения были наполнены нежностью. и счастьем оттого, что самое лучшее у нас только впереди. Конечно, не все сразу приняли тот факт, что настолько разные и знаменитые люди встречаются, но, кажется, смирились с течением времени. Отношения Рона и Гермионы не отставали от наших и тоже шли в гору.

***

      Спустя ещё год.       Мы с Потти — так я его теперь периодически называл — съехались. Жизнь была и остаётся прекрасной.       Входная дверь хлопнула, послышался до мурашек знакомый голос: — Привет! Я дома, — в ту же секунду Потти проскочил в комнату, аккуратно обняв меня сзади, и дыхнув мне в шею своим тёплым дыханием. — Привет, дорогой, — прижимаясь ещё сильнее к возлюбленному, говорю я. — Слушай, Драко, — начинает говорить Гарри, — тебе не кажется, что мы давно никуда не выбирались? — Ну, есть немного, — издаю лёгкий смешок, всё же понимая, что я действительно засиделся дома. — Как насчёт небольшого сюрприза? — весёлый голос начинает диалог. — Надень свой самый лучший костюм. В шесть вечера выходим. — Что? Куда? — мне на секунду показалось, что град вопросов засыпать Потти целиком. — Так не честно. Это сюрприз, — и, больше не сказав ни слова, Мальчик-Который-Выжил выскочил из дома.       Всё же решив послушаться, я начал приготовления к предстоящему сюрпризу, в голове перебирая сотни вариантов.       На улице был май, поэтому уже через полчаса на мне оказались лёгкие чёрный брюки и чёрная атласная блузка.       Успев лишь пшикнуть духами, подаренными Гарри на мой день рождения, я услышал, как дверь хлопнула, а на пороге появился Гарри, одетый в светлые брюки, бежевую водолазку и светло-молочный пиджак, держа в руке букет алых роз. — Это тебе, любимый! — неловко протараторил Гарри, протягивая мне букет сногшибательно пахнущих роз. — Ах, спасибо, дорогой! — мимолётно касаюсь губ, ведь меня уже взяли за руку. — Готов? — нежный голос заставляет коленки дрожать и подкашиваться. — Да, готов.       Мы оба трансгрессируем, оказавшись в дорогом ресторане, на его веранде. Богато украшенные белые столы стоят в шахматном порядке. Но среди них всех выделялся один. Около него стоят два стула, сам стол накрыт красной, атласной скатертью.       Потти любезно отодвигает стул, приглашая меня сесть.       На столе тут же появляются разные блюда. Салат из морепродуктов и овощей, жареная индейка, тирамису. Всё это затрагивает рецепторы носа, но есть не хочется. Все мои мысли и внимание заняли глаза. Эти глаза. Эти прекрасные зелёные глаза.       Видимо заметив, что уже целых семь минут я не притрагиваюсь к еде, Гарри начинает говорить, параллельно отодвигая стул, и вставая изо стола: — Драко… — было слышно, как его голос дрожит. — Мы с тобой знакомы давно, и за это время ты стал для меня нечто большим, нежели просто друг или знакомый, — слегка улыбаюсь, вспоминая о событиях прошлой ночи. — Я надеюсь, ты чувствуешь тоже самое. Ты мне очень дорог, и я очень хотел бы прожить с тобой до конца своих лет. — Набирая воздух в лёгкие, и очень нервничая, Гарри произносить: — Ты станешь моим мужем?       Из глаз тут же брызгают слёзы, и я произношу одну единственную фразу: — Да, стану.       И я тут же кидаюсь на него с объятиями, крепко-крепко прижимая к себе, понимая, что теперь-то точно никто никого не отпустит.       Легко, почти невесомо поцеловав меня в лоб, Потти произносит: — Я люблю тебя. — А я тебя больше. — А я тебя ещё больше.

***

      Позже, этим же днём, мы вдвоём лежали на кровати в обнимку, не говоря ничего. Слова тут были и не нужны. А в голове крутилась лишь одна мысль:       Вот оно — счастье. Всё есть и будет хорошо.