Финн, очнись...

- Финн, Финн, ты меня слышишь, Финн? Женщина прижимала к своей щеке холодную руку мальчонки. Он не ответил бы ей, как бы она не звала, как бы не рыдала, прижимая его к себе. Пожилой мужчина, который стоял, опираясь на дверной косяк, знал это. Знал это по анализам, по мерному механическому писку, который издавали многочисленные приборы, прикрепленные к худощавому телу мальчика. Он знал это, но не говорил. Он не хотел окончательно добивать женщину своими словами. Парень попал в больницу месяц назад в результате страшной аварии, его лечили, как могли, многие переломы срослись, но из комы он так и не вышел. Врач помнил, как в первую неделю пребывания здесь Финна, в палату влетела девушка. Красивая девушка с копной розовых волос. Она целовала Финну руки, поцеловала его щеки и лоб, а после ушла, оставив только мягкую игрушку – небольшого желтого пса. Она объяснила, что эта игрушка – Джейк – была очень дорога Финну, и просила не убирать ее. Больше девушка не появлялась. Через неделю Финна навестил продавец из книжного магазина, который был расположен за три квартала от больницы. Он молча сидел возле Финна в течение часа. Потом он с тяжким вздохом поднялся, подошел к врачу и попросил беречь Финна, чего бы ему этого не стоило. После приходила еще какая-то девушка с неукротимыми волнами иссиня-черных волос. Врач помнил, что когда-то эта девушка лечилась у него, ее звали Марселин. Он все не мог вспомнить, как он ее выписал. Покопавшись в папках, врач обнаружил, что он ее и не выписывал – она скончалась после трех недель пребывания в больнице. Врач готов был поклясться своим дипломом, что видел, как Марселин приходила к Финну, гладила его руки, сидела рядом с кроватью мальчика, что-то увлеченно рассказывая, борясь со слезами. Лицо женщины покрывала сетка морщин, волосы, которые еще два месяца назад были такими же золотистыми, как у сына, поседели и потускнели, как и ее голубые глаза, в одночасье ставшие серыми. Она молилась всем возможным богам и демонам, чтобы воскресить своего сына, а врач все стоял, облокотившись на дверной косяк, и думал.