— венти всегда возвращается.

Прошёл почти год, а душа Сяо так и не смирилась. По меркам божественных существ, таких как адепты, а уж тем более архонты, это ничтожно мало - как жили себе век, так столько же и проживут, но почему-то именно этот год тянулся как целая вечность. Тяжёлая вечность, сравнимая лишь с войной архонтов, на которой адепт бывал ранее, и которую уже бы мог забыть, но каждый раз, снова и снова возвращался мыслями на поле битвы, что была более двух тысяч лет назад, когда Сяо едва держал в руках своё копьё, и не понимал, за что сражается. Сколько крови побывало на его руках, на этом самом копье, сколько чужих криков слышали его уши, сколько приходилось заглушать собственные. Даже после войны воспоминания продолжали душить его, поедать изнутри и вырваться наружу как минимум в виде хриплого рычания, огромных напуганных янтарных глаз, непреодолимым желанием исчезнуть наконец с этого мира. Сяо не был одинок - его кармический долг никогда не покидал его. Он навечно рядом с ним, и, наверняка, адепт не сможет искупить свою вину никогда. Смертные, что знают о нём лишь по легендам, даже не подумают отблагодарить его искреннее за нынешнее постоянное спасение их жизней, их покоя, их мечт. Ранее Сяо лишь топтал человеческие желания, и их носителей, повинуясь приказам прошлого архонта, до тех пор, пока юный адепт не оказался под опекой у Моракса. Гео архонт дал ему имя, спас от постоянных кошмаров наяву, от неправильной морали, в конце концов, от ужасного обращения к себе. Взамен на покровительство, Сяо до сих пор оберегает Ли Юэ, будто свой родной дом. Он даже и не знает, что значит "дом", но, для его первого спасителя Ли Юэ считался чем-то подобным, а значит, и адепт имеет полное право его так звать. Смерть Моракса нанесла яксе новый удар. Как, Гео Архонт, столь стойкое божество, смогло умереть, на глазах у всего города? Сяо наблюдал лишь со стороны, скрываясь от посторонних напуганных глаз. Он и сам был крайне напуган. Кому он теперь должен возвращать долг? Под чьей он теперь защитой? Ли Юэ полностью остался на его плечах? Кто мог вовсе сотворить такое с Архонтом? Потрясение было недолгим. Лицо приняло прежний холодный вид, и даже наедине с собой Сяо недолгое время умолк, будто бы ничего и не было. Продолжил тренироваться, становиться сильнее физически. Будто вовсе угас в эмоциях, которые и так были в избытке. Стал держать копьё куда крепче, чем раньше, и совсем забыл о том, что значит "отдых". Не смыкал глаз с любимой гавани погибшего Архонта, которую клялся защищать. Но, раз он умер, его клятва тоже была прервана? Почему-то даже зная это, свой долг Сяо не оставил. Отрицание постепенно ушло. Теперь адепту приходилось сжимать зубы от пустоты внутри, которая также никогда не покидала его, но теперь обострилась в тысячу раз сильнее. Удары стали резче, острее. Сяо был зол на самого себя, не на других. Ненависть он держал всегда лишь на самого себя. Человеческие чувства, желания, эмоции, страхи должны быть чужды адептам, но тот почему-то ощутил себя беззащитным смертным ребëнком. Не зная, куда себя деть, адепт всë ближе и ближе подходил к городу, будто опасаясь, что что-то увильнëт от его пронзительных глаз, будто он не сможет кого-то защитить, будто Ли Юэ вот-вот разрушится прямо на его глазах, по его вине. Ни о каком покое не могло быть и речи. В очередной раз, когда во мраке ночи, при полной луне и ярких белых звëздах, Сяо поднялся на самый край обрыва, выпрямившись в полный рот, глядя на город сверху вниз. Он был как на ладони. Такой хрупкий и беззащитный, но всё ещё не тронутый, благодаря всем стараниям яксы, который собственной кровью оберегал каждого жителя от любого вида зла. Остриë копья впилось в чëрствую землю, и адепт надолго застыл, даже не моргая. В такие моменты он обычно сдерживался и уходил обратно, от города, скорее, чтобы не связаться с миром смертных, но сегодня он, словно мëртвый, замер. Ни один звук не был способен отвлечь его от созерцания самого дорогого, что у него есть. Только вот в этот раз, вместо мыслей об огромном Ли Юэ, разум увёл его в прошлое, в то тяжёлое прошлое, что заставляло яксу скалиться и округлять взгляд, с ужасом смотря в пустоту. Рычание в считанные секунды стихло, когда откуда-то с вышины, разнеслись мелодичные звуки флейты. Такие далëкие, до жути знакомые. Повернув голову, сверху, на крыше, Сяо заметил силуэт, который не видел уже тысячу лет. Едва уловимый, лёгкий, как ветер, такой же, как и звуки флейты. Сам себе не поверив, адепт продолжил стоять, словно вкопанный, надеясь, что этот сон никогда не закончится. Внутри всё стихло, чтобы услышать игру на неземном инструменте. Сяо не помнит, как получил свой глаз Бога. Но прекрасно знает, что анемо - элемент свободы, а Анемо Архонт когда-то подарил ему эту самую свободу. Не в жизни, не от проблем, долга и кармы, не от хозяев, но от самого себя. Ещё во времена войны звонкий голос разносился на поле битвы, когда всё улеглось, чтобы воспеть подвиги погибших, и дать силы идти вперёд живым. Одним из живых оказался Сяо, который был слишком юн для этой войны, и, наверняка, не поднялся бы с колен, если бы не Анемо Архонт. Они разошлись надолго, но адепт никогда не забывал то, что спасло его однажды. Память изредка давала услышать мелодию прошлого, и Сяо страстно желал новой встречи с музыкантом, но не знал, когда она случится. Случилась. Они разминулись довольно скоро, но ненадолго. В иной раз, когда Сяо стоял на той же горе, звуки флейты спустились ниже. Адепт и сам не понял, как вышло так, что в конце концов он пал в чужие колени, обнимая их, и непрерывно просил прощения за что-то. Когда его наконец отпустило, светлые янтарные глаза поднялись вверх, чтобы встретиться с чужой тёплой и лёгкой улыбкой. Это была вторая их встреча, когда Венти смог представиться старому знакомому своим новым именем. Теперь он бродяжка, обычный бард, который прослыл по собственному городу тем, что пьёт больше всех пьяниц, которых уносят с таверны каждую пятницу. Сяо это не волновало. Он стал приходить к статуе Анемо Архонта, часами стоять на одном колене, кланяясь божеству из камня. А когда поднимал голову только и открывал рот, восхищаясь чем-то, сам не понимая, чем. Жажда новой встречи с каждым разом была сильнее, но адепт мог её утихомирить, зная, что Венти всегда возвращается. Даже если Архонт неуловим и непостоянен, как и следует ветру, он возвращался. Ненадолго, но каждый раз с новой балладой, новыми нотами, новым рассказом о несуществующем мире. Венти слагал песни на ходу, а Сяо искренне восхищался им, никогда не уставая. "Если что-то случится, просто назови моё имя", - говорил каждому, с кем был когда-либо знаком Сяо, чтобы в любой момент защитить близких ему людей от беды. Это был его долг. Венти тоже смог услышать эти слова. Только вот они не обременялись долгом - это было скорее просьбой самого яксы, который хотел сделать что-то ответное для своего Бога. Но бард никогда не звал его. Что бы ни случилось, за всё время на другом краю не слышалось ни единого "Сяо". Венти не хотел обременять и без того нагруженного адепта, он мог справиться и сам, и всегда справлялся. Когда у Анемо Архонта отобрали сердце Бога, тот заметно ослаб. Но всё равно приходил к Сяо, чтобы успокоить его тяжёлую душу хоть на миг, пока они вновь не встретится. Сяо не мог не заметить чужую усталость. В тот миг она была какой-то особенной, и эта не та усталость, которая присуща всем долгожителям Земли от бремени - что-то случилось. Не составило труда понять, что дело в силе, которой был прежде наделён Архонт. Якса вновь пал к чужим ногам. В этот раз он благодарил Венти, за то, что он снова и снова его спасал. Повторил, что в любой момент готов прийти и защитить его от всего мира. Но бард лишь горько усмехался и гладил чужие тёмные волосы. Он никогда не позовёт кого-то на помощь. Ему вовсе не тяжело. Он - тот, кого зовут Свободой, и он не должен взваливать на чужие плечи ответственность. Его народ должен быть свободным. Он лишь просит Сяо о том, чтобы тот позаботился о себе. Адепт кивает, сглатывая слёзы, хватаясь за чужую ладонь. Внутри всё разрывает - он не умеет заботиться о себе, он банально не знает, что это, и никогда не поймёт. Ни один Архонт не способен изменить это, лишь временно подправить, отвлечься. Только в этом и было спасение. Оба продолжали жить, хватаясь за прошлое, защищая настоящее, и надеясь, что в будущем все будут свободны. Каждый, кто когда-либо ступал на эти земли, будет свободен. Жить им ещё тысячи и тысячи лет, возможно, они вместе встретят конец чужих страданий, и начнут бороться со своими. А пока, бард слагал новую балладу, о свободе и мечтах, о свете, который живёт в людях, о делах, которые никогда не будут забыты, о зле, которое наконец навсегда ушло от них. Венти не появляется на землях Ли Юэ уже год. Сяо отрицал всё так же, как в тот раз, когда он потерял Моракса. Но всё время его преследовала надежда. Надежда на его возвращение, ведь Венти всегда возвращается. Он обещал новую встречу. Анемо Архонт всегда держит свои обещания. Сяо не мог узнать, что с ним случилось - не от кого. Но он всегда ждёт. Есть целая вечность, чтобы подождать.