Озёрская зона. Начало

      Прошло полчаса, прежде чем силы восстановились, и я смог встать, опираясь на стол. Катя тоже смогла подняться, а Серёжа всё ещё лежал без сознания. Опираясь на стол, я дошёл до окна возле телевизора, отодвинул штору и посмотрел в него.       В глаза ударил яркий свет. Привыкнув, я смог разглядеть, что находится за окном. А посмотреть было на что. Справа от яблони, что росла напротив окна. Идеально круглая область, в которой не было снега. Трава внутри скручивалась в спираль. А ветки яблони тянулись в эту область.       За забором было ещё две подобные области. К ним тянули свои ветки берёзы, растущие вдоль забора. В углу, где росла ещё одна яблоня, так же не было снега, но не как у других. Снег словно был оплавлен, вокруг того места стелился зелёный дым. Ветки, которые соприкасались с ним почернели и выглядели очень хрупкими. Я пытался понять, что это такое и где я мог видеть подобное, но ничего в голову не приходило.       Ко мне подошла Катя. Она попыталась посмотреть в то же окно, что и я, но увидела что-то в окне рядом с диваном. Я продолжил осматривать участок и только заметил, что машина висит в воздухе на расстоянии двух метров. К ней тянут ветки деревья, стоящие рядом. Под машиной не было снега. Я всё ещё ничего не понимал.       - Папа. Там машина… в воздухе – Удивлённо сказала Катя.       - Я вижу. Возле дальнего дерева зелёный дым. – Сказал я.       - Да, я уже заметила. А вон там снег растаял, а в центре трава обуглилась.       Я посмотрел в окно и увидел, как на участке, где когда-то давно был огород, чуть дальше сада растаял снег. Садом называлась территория, которая была видна через это окно. Условную границу очерчивали яблони.       Примерно посередине сада располагались качели, которые сейчас были покрыты снегом. Однако верёвки на которых держались сидения, тянулись к машине.       Я решил пойти на кухню, чтобы взять дозиметр. Дойдя до края стола, я увидел, что Серёжа приходит в себя. Он приподнялся на руках будто только что проснулся, и похоже, совсем не чувствовал слабости. Серёжа посмотрел на нас, затем хотел встать, но увидел, что у него нет протеза. Он похлопал себя по левой ноге и изобразил, что он что-то пишет на руке. Так он просил протез и его блокнот с ручкой.       Катя подала ему протез, а я дошёл до его комнаты, взял блокнот и ручку, лежавшие на кровати и вытащил из Серёжиного рюкзака протяжку и отнёс это ему.       Серёжа надел протяжку на культю, потом надел протез, просунув конец протяжки через отверстие в протезе, зафиксировал протез ремнями и вытащил протяжку, после чего закрутил отверстие специальным винтом. После он взял блокнот и ручку, что-то написал и протянул мне.       На блокноте была надпись «Я хочу есть». После пережитого мне самому хотелось есть, Кате уверен тоже. Силы восстановились, и я мог передвигаться без опоры, но немного покачиваясь. Я прошёл на кухню, открыл холодильник и вытащил кастрюлю с борщом. Затем поставил кастрюлю на плиту, чтобы разогреть суп.       В гостиной Катя показывала Серёже странные области, которым мы не могли найти объяснение. Среди курток, висевших на стене, была моя дорожная сумка. Я подошёл к ней и вытащил из неё дозиметр. Затем прошёл в гостиную, включая дозиметр.       - Суп разогревается. – Сказал я, подходя к детям.       - Я не понимаю. Неужели произошло самое страшное из возможного. – Взволнованно спросила Катя.       - Нет. При атомном взрыве мы увидели бы другое. К тому же никогда не появлялись зоны, где нарушаются законы природы.       Дозиметру требовалось время, чтобы собрать данные. Через пару минут калибровка закончилась, фон полностью соответствовал норме. Это полностью убедило меня в том, что это был неатомный взрыв. С одной стороны, это было хорошо, но с другой — я понятия не имел, что произошло.       - Невидимой опасности нет. – Сказал я Кате и Серёже.       - Но что тогда произошло? – Спросила Катя.       - Не знаю. Надо как-то выяснить, что это за явления. – Ответил я.       - Серёжа сказал, что над лесом молнии, но я там ничего не увидела. – Сказала Катя.       Я выключил дозиметр и убрал его в карман. Затем посмотрел в окно возле телевизора, но над лесом, который находился в левой стороне, не увидел никаких молний. Над заросшим участком, напротив, который дети считали лесом, тоже не было никаких молний. О чём я сказал Серёже. Он написал, что над растаявшим снегом искажается воздух, а у колодца сверкают молнии, но они не оставляют следов.       Меня это немного насторожило. Было очень странно, что только он видит подобное. Но я решил не делать поспешных выводов. Понимая, что мы оказались в неизвестной ситуации – любая информация будет полезной.       - Нужно понять, что это такое, возможно, ты видишь больше нас, садитесь за стол, сейчас я принесу суп.       Я пошёл на кухню, взял три тарелки, налил в них по три половника супа и отнёс тарелки в соседнюю комнату. Две тарелки я поставил на стол, стоявший в углу, где сидели дети. А третью я поставил на другой стол, затем сходил за ложками.       Серёжа был очень голодным. Он съел весь суп за две минуты. Однако он сказал, что голод не исчез. Я предположил, что это влияние явления. Мы с Катей не теряли сознание, но у нас была сильная слабость. А Серёжа потерял сознание, но не чувствовал слабости, однако чувствовал голод.       Мы сошлись на том, что Серёже нужно подождать, пока голод не пройдёт сам. Съев суп, я вымыл посуду, после мы решили пойти в соседний дом, посмотреть, что там происходит. А также проверить, что видит Серёжа. Мы переоделись в тёплую одежду и пошли на улицу. Но тут я понял проблему. Как мы будем определять, в каких местах есть искажения законов физики?       Ответ пришёл моментально. Я зашёл в помещение, где хранится много вещей. Оно почти полностью заставлено. Два узких шкафа, раскладушка, два матраса, несколько листов брезента, стальной таз и много разной мелочёвки. Но главное это ещё два шкафа справа, где хранились инструменты и крепёжные изделия. Я взял первую попавшуюся кофейную банку, в которой лежали болты М6. В банке их было около двадцати штук.       Я вышел на крыльцо. Дети стояли возле ступенек. Серёжа указал на колодец и левее дровяного сарая. Ни в одном из указанных мест мы с Катей ничего не видели. Не зная, с какой стороны от колодца находится искажение я решил проверить искажение слева от сарая.       На языке вертелось более подходящие название этим явлениям, но я никак не мог его поймать. Сначала я решил всмотреться в нужное место. Позади сарая вдоль его стены находился двухметровый железный забор. Он соприкасался с сетчатым забором справа. Слева от сарая находилась рябина, которая никогда не плодоносила. Забор позади неё был сетчатым и шёл до дома моего брата. В заборе левее рябины располагалась калитка, ведущая на участок моей старшей сестры, которая сейчас жила в Москве.       Я бросил болт в сторону дерева. Оно находилось в пяти метров от меня. Болт пролетел два с половиной метра и упал, провалившись в снег. Я решил бросить болт дальше, чтобы точно попасть в рябину. Взяв болт, я взял размах, прикинул примерную траекторию полёта и бросил его.       На этот раз он завис в воздухе, не долетев до рябины около полутора метров. Затем он начал подниматься на два метра, одновременно раскручиваясь всё быстрее. Всё это сопровождалось звуком ветра и подъёмом небольшого количества снега вверх. Поднявшись на окончательную высоту болт разорвало на мельчайшие частицы, что было разбросаны в радиусе двух метров.       Мы были очень удивлены увиденным. Легко представить, что будет с человеком, если он попадёт в такую зону. Я спросил у Серёжи, где именно сверкают молнии. Он указал на колодец и на орешник. Остановившись на расстоянии два метра, я вытащил ещё один болт и кинул в предполагаемое место. Из центра аномалии по поверхности земли во все стороны ударили молнии. Их максимальная длина составила полтора метра. Одна из молний попала в болт.       В одно мгновение сталь была расплавлена. Жидкость растеклась на земле, но окружившие её маленькие разряды молний не давали стали остыть. Я обернулся и посмотрел на детей. Они были в шоке от увиденного. Затем оба посмотрели на меня, но я не знал, что им сказать. Хорошая новость была в том, что Серёжа видит странные места и может их указать. Мы решили пойти в дом моего брата и посмотреть, что там происходит.       Мы пошли по снежной тропинке. Пройдя мимо нашего дома, Серёжа указал направо. В той стороне, кроме снега ничего не было видно. За забором виднелись другие участки, позади которых находится лес. Слева от сада до ближней стены участка располагались семь кустов смородины. Они располагались на расстоянии десяти метров.       Я бросил болт в сторону, куда указал Серёжа, но болт просто упал в снег. Я спросил, попал ли я или нет. Он озадачено кивнул. Я бросил ещё три болта в то же место, но результат не изменился. Мне пришла идея измерить уровень радиации. После настройки прибор показывал уровень немного выше нормы. На мне были надеты сапоги, поэтому я наступил в снег, сделав два шага. Фон заметно повысился, но не до опасного уровня. Я спросил у Серёжи сколько метров до аномалии. Он показал один палец.       Я вытянул руку с дозиметром, и фон снова повысился. Я выключил дозиметр и вернулся на тропинку. Я сказал детям, что там радиационный фон. Мы пошли в дом моего брата. Крыльцо было прямо перед нами. Но мы пошли через запасную дверь ведущая в подпол дома. Зимой главная дверь примерзала и её невозможно было открыть.       Запасная дверь находилась слева. Напротив неё в шести метрах находился сетчатый забор. Он образовывал острый угол. Вдоль этого забора росли девять слив. Мы зашли в подпол. Это было помещение с бетонным полом. Стена справа от нас была частью дома. Под ней был проём с земляным полом. Высота проёма была полтора метра. У стены слева стоял стол, на котором лежало много инструментов и материалов для ремонта. Чуть дальше стояла металлическая дровяная печь.       Мы поднялись по лестнице, находящейся у двери. Она вела внутрь дома. Я решил сначала постучать и потом войти внутрь.