Психолог

«Как всегда», — проносится в голове Серёжи каждый раз, когда он думает об этой вечеринке. «Иначе же и быть не может», — решает он, снова глядя на Максима. Стандартная вечеринка в честь дня рождения: громкая музыка, танцы, миллионы историй в инстаграм и Макс со своей фронтальной камерой. Он явно знает, как веселиться и в чём толк таких тусовок. Наверняка он уже успел сорвать голос и тысячу раз стереть пот со лба, задевая при этом солнцезащитные очки рукой (никто не понимает, зачем они нужны в тёмном помещении). Серёжа считает его чересчур активным и не может подобрать подходящих слов для описания его действий. Максим словно намеренно убегает каждый раз, когда Серёжа пытается найти его в толпе и подойти ближе. «Скользкий», — заключает он, поднося ко рту пластиковый стаканчик с газировкой. Максим в это время снова снимает сторис с Журавлёвым и именинником, изображая на лице вовлеченность и интерес. Стаканчик издаёт странный треск, который Серёжа пропускает мимо ушей. Макс на этой вечеринке — как рыба в воде. Стоит ли говорить, что при таком раскладе Серёжу можно назвать бумажной салфеткой? Он прислоняется к стене и наблюдает за толпой, ибо Макс снова умудрился в ней раствориться. Занятий поинтересней будто и не существует.  — Впервые вижу, как ты хмуришься всерьёз, — Серёжа сначала слышит звонкий голос, а затем, приподняв голову, видит и светлое лицо Артёма. — Не нравится Фактор-2? Усмехнувшись, Серёжа расслабляет лицо и бормочет что-то непонятное скорее стакану, чем Артёму. Гаус, проницательным взглядом оглядев друга с ног до головы, кивает самому себе.  — Ещё не нашёл, кого трахнуть? — спрашивает Серёжа с издёвкой, заведомо зная, что Артём не обидится.  — Слушай, если ты не знаешь, на ком выместить злобу, то лучше побить подушку, — в тон ему отвечает Гаус, закидывая в стакан со спрайтом лёд.  — Тебе бы психологом быть, а ты всё комик, да комик.  — Тут не нужно быть психологом, чтобы понять, что ты на кого-то сердишься, — с нажимом произносит Артём. — И достаточно всего раз проследить за твоим взглядом, чтобы примерно понять, на кого. Серёжа недовольно мычит и поджимает губы.  — Не смотри на меня так, — Гаус вздёргивает брови, выставляя ладони перед собой в защитном жесте. — Не я же за Макса отвечаю.  — Я настолько предсказуемый? — с негодованием в голосе спрашивает Серёжа прямо.  — У тебя просто взгляд о многом говорит, — спокойно констатирует Артём, будто объясняя пятилетнему ребёнку, почему снег есть нельзя.  — И о чём же конкретно? — вздохнув, интересуется Серёжа. Артём неспешно отпивает газировку с самым профессиональным видом.  — О том, что ты явно хочешь дать кому-то пизды, — наконец отвечает он. — И тут я даже не знаю, кому именно: Максу или всем, с кем он там общается. Если быть до конца откровенным, Серёжа и сам не знает, на кого злится сильнее, и главное — почему? Вывести его из себя на ровном месте очень сложно. К сожалению, Максим в этом специалист. И приводит это к тому, что обычно спокойный Серёжа до безобразной ломки в голосе доказывает всем подряд, что не ревнует.  — У каждого безупречного Ахиллеса своя пята, Серёж, — самодовольно говорит Артём. — Я, кажется, нашёл твою.