Никогда не умереть

      — Эмалированное судно, окошко, тумбочка, кровать, — вещает гудящий голос, звучащий из дешёвого плеера, — жить тяжело и неуютно, зато уютно умирать.       Сяо устало выдыхает сигаретный дым, лениво наблюдая за тем, как его растворяет ветер и уносит вверх, вверх, вверх, к птицам. В воздухе зависает только запах табака, щекоча нос. Он не уверен, может, этот запах просто настолько сильно впитался в его одежду, кожу и волосы.       Певец повторяет те же строчки, после чего городской шум сплетается со звучанием бас-гитары.       Однажды Сяо пытался заставить себя плакать спустя долгое время. Он пытался, выкуривая одну сигарету за другой в запертой и ничтожно мелкой комнатушке с ободранными обоями, подносил их к самым глазам, чуть ли не поджигая ресницы. Тушил их о свои запястья, не содрогаясь ни мускулом лица от неприятных ощущений, и зажигал снова, пока не закончились все пачки, завалявшиеся в потёртой тумбочке.       — И тихо капает из крана...       У него не получилось.       — И жизнь растрёпана, как блядь, выходит как бы из тумана и видит: тумбочка, кровать...       У него получилось только заставить плакать Итэра. Сяо помнит, как тогда блондин светлым вихрем ворвался в его квартиру — дверь в неё никогда не запирают, потому что пьяному в стельку отцу тяжело попасть ключом в замочную скважину, а мать подозрительно часто выходит из дома, возвращаясь под ночь — с облегчённым выдохом замер на пороге в его комнату, слабо улыбнулся «ты цел.. ты не отвечал на звонки, я боялся что ты-». Итэр перебил сам себя изумлённым возгласом, вырвавшимся из него. Он подбежал к Сяо, закашлявшись из-за едкого запаха, коим пропиталось всё в этой дряхлой квартире, и аккуратно взял его руки в свои. «Сяо, милый, ч-что.. что ты делаешь?». Блондин тут же засуетился, находя аптечку на верхней полке старого шкафа, работая с увечьями Сяо с помощью спирта и ватки. Сам Сяо безучастно наблюдал за всем этим, не морщась из-за щиплющей боли. Он смотрел, как Итэр тщетно пытался скрыть пару слёз, скатившихся с его ресниц.       Сяо, что ты делаешь?       — Сяо, блин, что ты делаешь, — блондин кашляет, перебивая исполнителя и отгоняя дым от себя, размахивая ладонью, — ты же знаешь, что мне это не нравится, — Итэр, поджав губы, недовольно смотрит на Сяо, возложившего на его ноги свою лохматую голову.       Они на набережной. Вокруг них никого, кроме монотонно гудящих и проезжающих машин да тощих птиц с поблекшим оперением, противно скрипящих с острых ветвей деревьев. Парни устроились на широкой бетонной перегородке между землёй и водой — пока Итэр сидит, свесив ноги, Сяо разлёгся, согнув свои ноги в коленях и удобно устроившись головой на его бёдрах.       По-летнему прохладный ветер гладит их лица, треплет волосы. Сяо не чувствует холода в одних джинсах и водолазке с высоким горлом — всё чёрное. Итэр подрагивает даже в толстовке с каким-то глупым рисунком, тех же джинсах и кожанкой своего парня на плечах.       Одежда с низким воротом никогда не окажется на худощавом теле Сяо. За высоко поднятой тканью скрываются красноватые следы, которые появились, когда он туго завязал пару шнурков вокруг своей шеи, закрепив их там уродливым бантиком. Позже его развязал Итэр.       Те же шнурки на его чёрных кедах сейчас. С мелкими кровяными пятнами.       — И я пытаюсь приподняться, хочу в глаза ей поглядеть...       Сяо, не докурив, бросает сигарету в реку, не следя за её полётом. Его руки немного дрожат от холода — только ли от холода? — на них сбиты костяшки, а пальцы немного скованы.       Его пальцы были так же скованы, когда он сидел на опиатах, безжалостно разрушая свой организм. Было трудно различить обычного Сяо и Сяо под наркотическими средствами — та же неторопливость действий, невозмутимость в лице. Но Итэр смог. Позже блондину пришлось откачивать парня, бережно заправляя его волосы за уши и придерживая голову над унитазом, пока тот выплёвывал всё, что принял, содрогаясь в болезненных спазмах.       Он приподнимается, приближая своё лицо к лицу Итэра.       — Взглянуть в глаза и разрыдаться...       — Знаю, — Сяо кладёт свою ладонь на его щёку, мягко поглаживая её большим пальцем. Он заглядывается на очаровательные губы, аккуратный нос, на солнечные глаза и слабо улыбается, — прости. Я больше так не буду.       На его ответ Итэр только вздыхает, оставляя кроткий поцелуй на улыбке парня. Блондин знает, что будет. И Сяо знает. Но каждый раз повторяет эту фразу, не выдумывая ничего нового.       «Я больше так не буду» — говорил Сяо каждый раз, когда приходил в сознание. Всегда первое, что он видит после своего пробуждения — обеспокоенные янтарные глаза.       Сяо ненавидит повторяться. Ему кажется, что он никогда не вылезет из этого омута, если не будет менять что-то. Глотнёт слишком много болотной тины, заполнит ею свои полудохлые лёгкие и начнёт захлёбываться, тонуть, как тогда, в ванной.       Как тогда, когда его снова нашёл Итэр.       Тот осенний вечер был стужен. Сяо, вернувшись с учёбы, затворил дверь и направился прямиком в ванную. Он споткнулся о бутылку, валяющуюся на полу, наступил на пару старых осколков и рухнул в ванну, сильно ударившись затылком о кафельную стену. Не меняя своего положения, он вставил затычку, выкрутил какой-то вентиль на максимум, запрокинув голову и прикрыв глаза. Сяо чувствовал, как одежда неприятно ощущается на коже, и хотел содрать намокшую ткань с себя — лучше, если вместе с кожей — но последние силы сожгли дрожащий мост между ним и его сознанием. И он отключился.       — И никогда не умереть, никогда не умереть...       Итэр не знает, кого благодарить за то, что в тот вечер он оставил свои конспекты в рюкзаке Сяо. Не посчитав лишним раз повидаться с парнем, блондин чуть не седеет позже. Он застаёт Сяо лежащим в ванне. Его голова находилась под водой, уже бурно выливающейся за бортики на пол, около него в воде завис кровавый сгусток, как и у его ног. Итэр тогда ужаснулся, насколько смертельно холодной была вода, и как такими же смертельно холодными смогли быть его любимые глаза, когда тот очнулся.       Он вытащил его из ванны, бережно обернув в большое потрёпанное полотенце. Довёл дрожащего парня до его комнаты, стянул мокрую одежду, не постеснявшись наготы, натянул на него домашнее, помог лечь на кровати, накрыл его мохнатым пледом поверх тёплого одеяла, после чего остановил поток воды, крутанув вентиль. Вернулся к Сяо и обработал раны от осколков, долго грел его в руки своих, обдавая длинные холодные пальцы горячим дыханием.  Прижимался поцелуями к впалым скулам, ласково перебирал волосы и разговаривал, разговаривал, разговаривал. То ли от волнения, то ли для того, чтобы Сяо снова не терял связь с внешним миром.       Позже блондин сам устроился у него под боком, грея теплом своего тела и убаюкивая размеренным дыханием.       — Никогда не умереть...       Заправив прядь светлых волос за ушко, Сяо склоняет свою голову, еле заметно усмехаясь. Он проводит пальцами за ухом, по линии челюсти, под подбородком, притягивая к себе и шепча в самые губы:       — Раньше ты смущался целоваться.       Итэр не отстраняется, закатывая свои яркие глаза:       — Ты не прекращаешь мне об этом напоминать.       — Мне нравилось, когда ты смущался, — Сяо путается пальцами в светлых волосах и замечает, что сегодня совсем нет солнца.       Так и есть — вязкие облака заволокли небо, давя на скудную землю. Хилый ветер не в силах разогнать их, поэтому они мучительно медленно тянутся по небосклону куда-то далеко за горизонт.       Сегодня совсем нет солнца, но Итэр сможет быть им для Сяо, как делал вчера, позавчера и во все прошлые разы. Сяо не против.       Когда в жизни темноволосого наступала непроглядная ночь, Итэр прогонял её, раз за разом разрушая планы коварной злодейки.       — Никогда не умереть...       — А мне нет, — блондин запрокидывает голову, показывая язык и по-детски мыча, заставляя Сяо пустить худой смешок.       Сяо любил румянец, расползающийся по веснушчатым щекам, когда он лез с настойчивыми поцелуями, кусал под таким же краснеющим ушком, прижимал за талию, оглаживал бёдра, шептал всякие глупости и заползал пальцами под слои одежды.       Так что для него остаётся вызовом попытаться вызвать у Итэра румянец в любой удобный для этого момент. Как, например, сейчас.       Он возвращает свою голову на ноги блондина, развернувшись в его сторону. Немного задрал цветастую толстовку и быстро и влажно чмокнул низ живота, где уже красовался любовный след с их последнего раза.       Итэр тут же вздрагивает, немедленно натягивая толстовку вниз.       — Сяо! Мы же на улице! — по его щекам всё-таки расползся предательский румянец, и Сяо, довольный своей выходкой, лениво тянет в ответ:       — Тут всё равно никого нет. Да даже если есть, всем всё равно, чем мы занимаемся, — он поднимает руку, щекотно проводя пальцами по тонкой шее Итэра.       Блондин вжимает голову в плечи, хмурясь.       — Не хмурься, — Сяо скользит рукой вверх, большим пальцем разглаживая морщинки, появившиеся с нахмуренными бровями, — тебе не идёт.       — Вот как? — вскидывает светлую бровь Итэр, поглаживая бок Сяо, — а что мне идёт?       Красноречивый взгляд его парня отвечает лучше всяких слов, так что, ну.. блондин замолкает, смущённо поджав губы и тыкнув Сяо пальцем.       Играющий на фоне всю одну и ту же песню плеер мог бы начать бесить, но не тогда, когда парни заняты друг другом, не обращая на эту шарманку ни доли своего внимания. Только иногда каждый из них улавливает что-то своё в строчке «никогда не умереть».       Итэр наклоняется, соединяя свои губы с губами Сяо, прикрыв глаза. Тот почти сразу же скользит в его рот своим языком, поглаживая щёку и причмокивая. Пальцами второй руки он заползает под ткань толстовки блондина, нежно поглаживая кожу там.       — Эмалированное судно, окошко, тумбочка, кровать. Жить тяжело и неуютно, зато уютно умирать...       Итэр поглаживает его грудную клетку сквозь ткань водолазки, будто желая вылечить простывшие, выкуренные лёгкие одними касаниями. Он нежно улыбается в поцелуй, слабо болтая ногами.       Почувствовав его улыбку, Сяо отстраняется, разрывая ниточку слюны, тянущуюся между их ртами.       — Эмалированное судно...       — Что тебя радует?       — Ты.       Сяо пару раз моргает, уставившись на парня. Его сбил с толку такой простой и искренний ответ...       — Я?       — Окошко, тумбочка, кровать...       Итэр кивает, чмокая темноволосого в кончик носа, после чего заливаясь смехом:       — Ты так забавно выглядишь, когда недоумеваешь.       — Эй, — Сяо недовольно и еле заметно кривится, отводя взгляд, — я не.. это звучало так просто.       — Жить тяжело и неуютно...       Проникая пальцами под рукава водолазки Сяо, блондин мягко обводит порезы, благодаря которым тот мог почувствовать хоть что-то, следы от сигарет, так и не заставивших его плакать, натёртую из-за лесок кожу, шрамы в виде лунок от ногтей, появившиеся из-за того, что кто-то чужой слишком сильно сжал тонкие запястья, пытаясь утихомирить бушующего подростка.       — М? О чём ты? — Итэр соприкасается кончиками носов с Сяо, — .. так котики целуются.       Оставляя парня без ответа, Сяо запутывается тонкой ладонью в волосах Итэра, и вновь соединяет их рты в поцелуе, кусая того за нижнюю губу и оттягивая её. Они двигаются почти синхронно, но Сяо приостанавливает блондина, горячо выдыхая в его губы:       — Ты мой котик.       Он более чем доволен снова лицезреть милый румянец на прекрасном лице.       — Зато уютно умирать...       В какой-то момент Сяо думает, что будет, если он упадёт в реку, в её холодную воду, ударится головой об округлые камни, наколется глазами на острые ветки.       Иногда Сяо не против лишиться слуха или зрения. Он не видит смысла в этих вещах. Иначе почему люди, не имеющие никаких пороков в организме, упорно не хотят слышать и видеть? Или они притворяются? Сяо не хочет знать. Сяо хочет знать только Итэра, никогда не скрывающего свои чувства и выражающего их так по-детски искренне.       Однажды Сяо решил вырвать себе глаза, но перед этим его поразило отражение в зеркале. Он увидел там чужого человека, ужасно худого и бледного, с бесстрастным взглядом и застывшей эмоцией на лице. Сначала подумал «Святой Отец, если бы у меня были такие глаза, то я бы вырвал их без раздумий». После чего потерял сознание, оставшись лежать на холодной плитке.       Позже Итэр объяснил ему, что это был он сам.       — Эмалированное судно...       — ..но я не умею мурчать.       Сяо медленно щурит глаза, устанавливая зрительный контакт.       — Зато ты очень хорошо ст- ай! — Итэр, не желая слушать конец предложения, дёрнул парня за тёмную прядку волос на затылке, цыкнув, — понял.       — Окошко..       Сяо чересчур отчётливо помнит, как Итэр оттаскивал его от края здания, схватив за руку и безостановочно рыдая, рыдая. «Я мог не успеть», «ты уже почти-» и самое больное, резанувшее по сердцу — если оно ещё функционирует у Сяо — «я не хочу тебя терять».       «Я не хочу тебя терять».       — Тумбочка..       Попытка повеситься даже не осуществилась. Когда Сяо, нацепив бичёвку на настенный турник и встав на тумбу босыми ногами, даже тогда не доставая до потолка — потолки высокие, да и с его-то ростом — уже поднял руки с верёвкой к шее, в его ночь снова ворвалось веснушчатое солнце.       — Кровать..       Собственная кровать чуть не стала могилой для Сяо, когда тот переборщил — случайно или специально — со снотворными и чуть не ускользнул из рук жизни в костлявые лапы смерти прямо во сне.       И снова солнце в ночи, блеклый свет в ванной, раздирающая боль в горле.       Всем вокруг Сяо всегда было всё равно.       Всё равно было его отцу, когда он заваливался домой с рёвом, почти вышибая дверь в комнате сына и пугая того. Сяо подскакивал на кровати, забиваясь в угол. Он знал, что сейчас произойдёт — дальше его отец грузно вставал коленями на хлипкую кровать, хватая сына за щиколотки и переворачивая. Он утыкал его лицом в простынь, заставляя давиться от потери воздуха, от неприятного ощущения грубых рук, скользящих по телу, от раздирающих толчков, которые ощущались в самом горле. Сяо никогда не мог вытерпеть эту пытку до самого конца, вырубаясь в процессе. На утро он просыпался, обнаруживая на простыни кровяное пятно, неприятные и склизкие ощущения между бёдер и дикую, дикую боль там.       — Жить тяжело и неуютно...       Всё равно было его матери, когда она давила ногой на его голову, заставляя раскрывать в агониях рот в попытке ухватить хоть немного воздуха, пока ледяная вода в тазике заползала в его уши, неприятно ощущалась на коже. Когда её подруги, наблюдающие за этим зрелищем, мерзко смеялись, а кто-то брезгливо пинал его в бок. Позже его оставляли прямо там, замёрзшего и дрожащего, свернувшегося в комочек на плитке в ванной комнате.       Всё равно было его учителям, когда те перед родителями отчитывали его за побег из дома, а он шептал и шептал «не надо, пожалуйста, я не хочу туда возвращаться».       Когда он с умоляющим взглядом провожал людей, идущих мимо автобусной остановки и безмолвно повторял губами одно и то же слово. «Помогите».       Когда обращался в полицию, только пожимавшую на это плечами.       Он не забудет, как сидел на скамье в пустом парке, обхватив руками голову и скрючившись. Это снова произошло. И неважно, что именно из этого — всё в равной степени ужасно. Ничто не выдавало его состояния, как думал сам Сяо. Но так не думал светловолосый парень, подсевший к нему, напугав, когда коснулся пальцами плеча, после чего так невинно спросил:       — Тебе нужна помощь?       — ..нет.       — Я же вижу, что нужна.       «Вау, — про себя усмехнулся Сяо, — первый раз на моей памяти, когда кто-то использует глаза по назначению».       — Нет.       — Ну и ладно, — блондин вздохнул, откинувшись на спинку скамьи, — Итэр.       — ..м?       — Итэр меня зовут. А тебя как?       И что-то толкнуло его тогда ответить:       — ..Сяо.       — Зато уютно умирать...       — Ся-яо.       Названный парень моргает, отвлекаясь от раздумий:       — А?       — О чём думаешь? — Итэр играется с одной из длинных прядок волос Сяо, что спускаются по обе стороны от его лица, прокручивая её меж пальцев. Он склонил голову к плечу, коротко улыбаясь.       Сяо вздыхает, полностью поднимаясь и хватая Итэра в тесные объятия, бормоча в светлую макушку:       — О тебе, солнце моё.       Итэр появился в его жизни, как это делают птички, усаживаясь на твой подоконник, или бабочки, залетая в открытое окно. Как это бывает, когда в самый пасмурный день лучи солнца проскальзывают сквозь тучи, когда из мутной воды выныривает яркая-яркая рыбка.       Итэр счастливо хихикает, оставляя поцелуй под подбородком и утыкаясь парню в шею.       Они сидят так некоторое время, пока Итэр тихонько не зовёт Сяо.       — Что такое?       — Ты не хочешь.. домой? Уже поздно.       Сяо, не понявший посыл вопроса, еле заметно хмурится:       — Мне некуда торопиться. Меня там никто не ждёт, ты знаешь.       — Я жду.       — ..А?       — Я сказал, я жду. И буду ждать каждый раз, когда ты будешь уходить.       — Ты имеешь в виду...       Поспешно кивая, блондин задирает голову, заглядывая Сяо в глаза:       — Да. Живи со мной.       — Но твоя мама..       — Она знает тебя и она не против, — пожимает плечиками Итэр, — я спросил у неё заранее. Да и на нас двоих в квартире слишком много места.       Сяо оторопело моргает.       — А если мои...       Не давая ему закончить предложение, Итэр приставляет к его губам указательный палец:       — ..это я тоже с ней обсудил. Она готова оформить опеку.       Сяо не может в это поверить.       — Тебе пара месяцев осталась до восемнадцати, так что не должно возникнуть много проблем. А потом- — Итэр обрывается, когда замечает.. как Сяо улыбается.       Сяо улыбается. Не одними уголками губ.       Улыбается с морщинками около глаз и ямочками на щеках.       Он впервые делает это так.. полноценно.       Итэр подхватывает его улыбку, крепко обнимая за шею и чувствуя, как Сяо что-то шепчет, не переставая. Он пытается вслушаться в слова, но не может ничего расслышать из-за участившегося сердцебиения.       — ..я никогда не мог и подумать.       Они ещё долго сидят на бетоне и разговаривают, разговаривают, пока Сяо не чувствует, как похолодели руки Итэра и не журит его за то, что тот не сказал о том, что мёрзнет, раньше. Тогда он поплотнее запахивает свою кожанку на плечах блондина и сгоняет его с ледяного бетона. Обнимая за талию, ещё долго не может оторваться от его губ, от него самого.       А потом они идут домой, в место, в которое Сяо будет хотеть возвращаться, и где им ничто не будет мешать.       Старый плеер они оставляют на бетоне.

```

      — Нет, Сяо, ты не можешь отнести меня домой на руках только потому, что я замёрз!       — Если это один из вариантов заставить тебя смущаться, то могу.       — Ах ты- ммфм!       Оторвавшись от губ Итэра, Сяо шепчет:       — Итэр.       — М-м?       — Больше никогда, обещаю.