Лилии

В зале раздались оглушительные вопли и аплодисменты. Завершив последний трюк, менталист поклонился, заведя правую руку за спину. Его ассистентка тут же подбежала, забрав все уже ненужные инструменты. Асагири был подавлен. Хоть это и не было заметно за его улыбкой, но глаза грустно пробегались по зрительному залу, в поисках возлюбленного. Ведь он обещал прийти. Он обещал, что обязательно придёт посмотреть. Он обещал, что найдет для него время. Он обещал… От осознания того, что среди множества людей нет ни одного человека, который хоть каплю бы походил на Сенку, к глазам подкатывали слезы, а в горле появлялся ком. Но Ген продолжал улыбаться, получая от зрителей букеты цветов. Асагири излучал уверенность в себе, в своих действиях, в своей завораживающей, но такой притворной улыбке. Мысль о том, что через пару минут все закончится, и он пойдет домой, оставляла глубокий отпечаток на сердце, ведь он так и не пришёл. Собрав все цветы, Ген махал на прощанье свободной рукой, медленно шагая назад, чтобы зайти за кулисы. Многие зрители уже сели на свои места, ожидая следующего номера с иллюзионистом. — Эй, менталист! До боли в сердце знакомый голос, доводящий до мурашек по коже, прозвучал в паре метров от него. Асагири в надежде обернулся, надеясь, что у него не начались слуховые галлюцинации. Как только он повернул голову, то его лицо встретилось с брошенным букетом лилий. До этого гудевшие зрители затихли, в ожидании переводя взгляд то на менталиста, то на нежданного парня, который только-только ворвался в зал. Прилетевший в лицо Асагири букет плюхнулся на деревянный пол возле ног Гена. Казалось, что время замедлило свой ход. Люди, сидящие в зале, вдруг стали лишь тенью. Между рядами стоял Ишигами, так тепло улыбающийся, что губы сами расплывались в ответной улыбке. А та обида, что накопилась за то время, что его не было, будто испарилась. Даже свет, освещающий зал, как-то странно падал на Сенку, будто делая его главным героем. С трудом сдерживаемые слезы уже от одной мысли об Ишигами накатили, словно буря. Целый шторм из эмоций развязался внутри души Асагири. Ген кинул вовремя подоспевшей ассистентке подаренные букеты. Подняв упавшие лилии, он спрыгнул со сцены, быстро направляясь к Ишигами. Схватив Сенку за руку, Асагири повел его на выход из здания. На улице было свежо. Прохладный вечерний ветер приводил в чувства, отрезвляя ум. Повернувшись к Ишигами, Менталист глубоко вздохнул, готовясь задать давно вертевшийся на языке вопрос, но Сенку опередил его: — Ну, да, я немножко опоздал, виноват. Он привычным жестом покрутил пальцем в ухе. У Асагири такой небрежный ответ вызвал лишь раздражение: — Ты пришел слишком поздно, ты в курсе? Если бы точнее, то ты пришел тогда, когда все закончилось. — Но я же пришел? Пришел. Так что не надо на меня так смотреть. Застрявшие в горле слова почти с криком вырвались из Гена, застилая глаза давно сдерживаемыми слезами: — Ты же обещал, что придёшь посмотреть! Так какого черта ты приходишь под самый конец?! В пылу ярости он откинул лилии и схватил его за грудки, смотря ему прямо в глаза. По щекам Асагири стекали слезы, а опухшее лицо все сильнее краснело то ли от гнева, то ли от самих слез. Сенку понимающе положил руку на затылок, а вторую на талию, прижимая к себе менталиста. Он успокаивающе шептал что-то на ухо, но Ген не слышал, безуспешно пытаясь освободиться, отталкивая от себя Сенку. Ишигами не ослаблял хватку, нежно и медленно поглаживая теплой ладонью голову Асагири. Сдавшись, Ген бессильно опустил руки, после чего обнял парня в ответ, зарываясь лицом в его грудь. Дав волю эмоциям, он продолжал тихо всхлипывать. Может быть Ген и злился на Ишигами за то, что того не было на выступлении, но все же Сенку действительно пришёл и сдержал обещание, хоть и не полностью.