Дети — цветы жизни

Этот страшный день настал. Выпускной. К нему готовились долго и всей группой. Все ребята учили стихи, песни, танцы. Юйши Хуан с Линвэнь, как единственные девочки в группе, отдувались за всех. Их заставляли петь какие-то песни про школу, танцевать с куклами и колясками, а потом танцевать с мальчиками. Цинсюань тоже говорил, что он девочка и что тоже хочет танцевать с куклами, но после воспитательной беседы со старшим братом смирился и стал танцевать с машинкой, как и положено мальчикам в детских садах. Хэ Сюань, Бай Усян и Ци Жун были против машинок и настаивали на лягушке, жуках и живой рыбе. Мэй Няньцин согласился только на игрушечную лягушку Ци Жуна. На следующий день все дети просили танцевать со своими игрушками. — Почему Ци Жуну можно, а нам нельзя?! — возмущались Му Цин и Фэн Синь с Циином. — А что вы принесете? — ответил воспитатель. — Палки, рогатки и пистолетики? Устроим вместо выпускного военный парад? — А почему бы и нет? — воскликнул Пэй Мин. — У меня лошадь есть на колесиках, я могу принести! — Помолчи пожалуйста! — осадил юного генерала Няньцин. — Вы можете принести игрушки, но только чтобы это были нормальные детские игрушки, а не то, чем вы обычно играете. — А чем мы обычно играем? — хором спросили дети. — Хм… Давайте по-другому. Цинсюань не приносит веер, Бай Усян — жуков и гвозди, Пэй Мину, Фэн Синю, Му Цину, Хуа Чэну и Цюань Ичжэню запрещается приносить оружие! Инь Юй не несёт лопату, Хэ Сюань — еду и живую рыбу, Се Лянь, давай без ленточек, Линвэнь без книжек! Все понятно? Цинсюань расстроился из-за того, что ему запретили танцевать с веером, но тут же его успокоил Хэ Сюань.

***

За неделю до праздника все встали вокруг воспитателя и повторяли стихи. — И что у нас получается?! — ругался Мэй Няньцин. — Из всей группы выучили слова только Линвэнь, Се Лянь и Цинсюань?! Остальные что будут на празднике делать? Все молчали. — Ладно, сегодня вечером дома все учим, чтобы от зубов отскакивало! Теперь повторяем песню!

***

— Линвэнь, Линвэнь, а как там в сколе? — заговорщически спрашивал Цинсюань. Они спрятались за старой верандой и слушали рассказы девочки. — Там учителя вместо воспитателей! — говорила Линвэнь. — И каждый день заставляют читать, писать и считать, представляешь? А потом ещё задают домашнее задание и ты должен читать, писать и считать вечером дома! — А-А-А! — завопили Фэн Синь и Му Цин. — Я не пойду в школу! — крикнул Ци Жун. — Мы тоже не пойдем! — фыркнули Цинсюань с Хэ Сюанем. — Вы что, не рады? — недоумевала Линвэнь. — Разве это не здорово? В садике же ску-учно! Что мы тут делаем? Круги от квадратов отличаем да зайчиков рисуем?! А в школе есть математика, литература, окружающий мир, музыка! — Фу! — плюнул Бай Усян. — Математика — какая ерунда! Пойду в школу ради окружающего мира! — А что в нем особенного? — Там жуков проходят! — Фу! — хором фыркнули ребята.

***

И вот страшный день настал. Выпускной. Мамочки усердно запихивали своих мальчиков в рубашки и брюки. Усердней всех запихивал старший брат Цинсюаня, потому что младший Ши хотел идти в платье и бусиках. «Хочу как Линвэнь и Юйши Хуан!» — капризничал ребенок. Его старший брат, привыкший к концертам, не обращая внимания на истерики, надевал на Цинсюаня брюки. — Не реветь! — прикрикнул Ши Уду, а потом шепотом добавил, засовывая в маленький кулачок украшение, — Бусики можно и поверх рубашки надеть. Родители Хуа Чэна не стали приходить на выпускной. Они просто дали ребенку парадную одежду с собой. И вот теперь тот самый Хуа Чэн из подготовительной группы, который все умеет сам делать и рисует лучше всех в группе, окончательно и бесповоротно запутался в пуговицах! И ведь как назло уже почти все собрались, даже противные Ци Жун и Бай Усян, даже вредные Му Цин и Фэн Синь, да даже девочки! И воспитателя просить помочь гордость не позволяет, и пуговица такая злючка-вреднючка запуталась в нитках! — Сань Лан, давай помогу! — улыбнулся Се Лянь. Хуа Чэн и слова сказать не успел, как он осторожно распутал нитки и застегнул рубашку. — Вот и всё! — С-спасибо, гэгэ. — Сань Лан, как у тебя со стихом? — тихо, чтобы никто не услышал, спросил Се Лянь. — Помнишь? — Помню, не волнуйся, — Хуа Чэн взял его за руку. — Пойдем, уже все в зале. На улице стояла жара и в зале было душно. Родители пытались уместиться на детских стульчиках, успевая фотографировать детей. В середину зала вышел Мэй Няньцин и начал что-то долго говорить, называть и благодарить других сотрудников детского сада и, наконец, он позвал ребят в зал. Ребята, уже заранее построенные парами, вышли под громкие аплодисменты родителей. Многие дети начали нервничать. — А сейчас ребята прочитают стихи! — объявил Няньцин, жестом приглашая детей построиться. На удивление те, кто плохо учил стихи рассказали их очень хорошо. Даже Хэ Сюань соизволил рассказать свои четыре строчки. А вот Се Лянь на середине стиха забыл, что дальше. — Хорошо, что детский сад!.. — мальчик замялся, не помня последнюю строчку. — Хорошо, что детский сад… — Домом стал для всех ребят, — шепотом подсказал Хуа Чэн. — Домом стал для всех ребят! — радостно закончил Се Лянь, с благодарностью и удивлением посмотрев на Сань Лана. Где-то в углу облегчённо выдохнул Мэй Няньцин. Он и подумать не мог, что один из его лучших воспитанников забудет стих на выпускном. Дети закончили читать стихи и начали танцевать. Сначала пели девочки с куклами. Получилось немного странно из-за того, что Юйши Хуан плакала, не желая уходить из садика, а Линвэнь широко улыбалась и радовалась, что идёт в школу. Когда они закончили, вокруг встали все дети с игрушками. Му Цин, Фэн Синь, Циин и Пэй Мин всё-таки принесли игрушечные мечи, которые воспитатель благополучно отобрал перед праздником и заменил на плюшевых медвежат. У Се Ляня явно был неудачный день. Он танцевал в самом углу у окна со свой лентой Жое и случайно в ней запутался. Пытаясь незаметно снять ленту, мальчик наступил на штору и с грохотом уронил огромную гардину. Воспитатель тут же подбежал к нему узнать все ли с ним в порядке, после чего отнес гардину в коридор и вывел Се Ляня. — П-простите, я не нарочно, — чуть не плакал мальчик. — Я запутался и… и вот. — Ну ты чего, ну не плачь, — Няньцин погладил его по голове, — я не сержусь. Хорошо, что ты не пострадал, гардина ведь тяжёлая!.. А знаешь, ты сделал этот выпускной эпичным! — К-каким? — Эпичным… Ну, это значит необычным, отличающимся… Давай не плачь и возвращайся к ребятам. К вернувшемуся Се Ляню тотчас подошёл Хуа Чэн. — Гэгэ, все хорошо? — Да, Сань Лан. Гардину жалко. — Нашел из-за чего переживать! Главное, что ты цел.

***

В конце праздника всем раздали по воздушному шарику и набору канцтоваров к школе. Ребята долго не хотели расходиться по домам. — А как мы в школе будем без воспитателя Мэя? — всхлипнула Юйши Хуан и вся группа подхватила за ней. — Кто за нами следить бу-удет? — Ну-ну, вы у меня большие дети, — успокаивал их Няньцин, — самим за собой следить пора! — Мы по вам скучать бу-удем! — завывал Цюань Ичжэнь, обнимая ногу воспитателя. — А я-то по тебе как скучать буду, Циин! Особенно по качелям и твоим побегам! — А по нам? — хором спросили дети. — И по вам буду скучать! Ну не ревите же вы! Будете ко мне потом из школы в гости в садик ходить! — Правда? — Правда. Давайте будем расходиться, а то вас уже родители заждались. Всем хорошего лета! Одного за другим всех детей разобрали. На улице жара неожиданно сменилась мелким дождем. Няньцин выключил в опустевшей группе свет и сел за стол у окна. Окинув взглядом пустую комнату, столы, игрушки, книжки, дверь в спальню, воспитатель тяжело вздохнул. Каждый выпуск он успокаивал детей тем, что все смогут прийти в гости осенью. Но Мэй Няньцин всегда знал, что они больше не приходят. Дети забывают, им становится некогда, а потом они вырастают и даже если Няньцин где-то встретит их, то уже не узнает. Каждый выпуск — это множество воспоминаний. Каждый выпускной — это боль для Мэй Няньцина. Но он уверен, что этот выпуск запомнит на всю жизнь. Хотя бы из-за сломанной гардины.