Поле боя для вашей психики

      Дилюк мог поклясться, что с такой скоростью никогда не гнал на машине по ночным дорогам. По пути он сам чуть не стал причиной автокатастрофы, но после громких сигналов, разорвавших ночную тишину, оба водителя разъехались в разные стороны. — Ещё один придурок в три часа ночи, — тихо пробормотал Рагнвиндр, прожимая педаль газа. Кэйа действительно его раздражал в большинстве случаев, но разве мог он бросить друга в тяжелой ситуации? Конечно не мог. Даже не зная, насколько всё плачевно там, на точке, указанной на скриншоте в телефоне, Дилюк всё равно не сбавлял скорости.       Он остановился у края дороги и огляделся, понимая, что не видит поблизости никаких машин. Дилюк уже приготовился звонить Кэйе и обвинять его во всех смертных грехах за такой бессердечный розыгрыш, но потом заметил следы шин по тропинке. Впереди, среди деревьев, было видно стоящую машину с мигающими аварийными фарами, и озеро.       Рагнвиндр быстрым шагом спустился по склону, оступившись два раза и прокатившись несколько сантиметров на пятой точке, а затем разглядел сидящего среди деревьев друга. — Кэйа! — прокричал красноволосый, переходя на бег и путаясь в собственных ногах. Студент услышал его, медленно повернул голову и улыбнулся.

***

— Вы уже давно друг друга знаете, правильно? — спросил Дайнслейф во время следующей встречи. В этот раз никто не опоздал, но над столом всё равно витало напряжение. — Расскажите друг о друге. Буквально пару слов. Это позволит и всем остальным узнать о вас больше. — Чжун Ли и меня давно знает, — негромко и с неудовольствием произнёс Сяо, но его старший вожатый проигнорировал, только Чжун Ли мягко улыбнулся ему и похлопал по плечу. Всё-таки сборища людей Сяо не особо жаловал, поэтому вёл себя, как сказал недавно Тарталья, с “какой-то пассивной агрессией”. — Друг о друге, значит, — пробормотал Дилюк, а потом поднялся со стула и обвёл взглядом собравшихся. — Что вам рассказать о Кэйе Альберихе? Ему можно доверять только на половину. И то в лучшем случае!       Сидящий рядом Альберих разразился смехом, который тот же подхватил Тарталья, а Дайнслейф растерянно захлопал глазами. На щеке у смуглого парня красовался синяк, впрочем, как и у его красноволосого друга.

***

— Кэйа, всё в порядке?! — Дилюк опустился на колени рядом с сидящим у дерева Альберихом, переводя дыхание. Тот медленно кивнул, а потом начал тихо смеяться. — Головой ударился? Что произошло? Кэйа, прекрати смеяться! — Произошло… Да… — он позволял рукам Рагнвиндра ощупывать его тело на наличие ранений, которых, впрочем, не было. — Просто я подумал, что… Почему бы не позвать своего лучшего друга в три часа ночи к озеру, чтобы разработать план-сетку для смены.       Дилюк сначала подумал, что тот шутит, студент-информатик ещё и улыбался, как дурачок. А потом и вовсе стал хохотать в голос, увидев растерянное выражение лица Рагнвиндра. — Подожди… Авария… — начал лепетать красноволосый, убирая руки от тела Альбериха и чувствуя, что начинает краснеть. Его только что обманули. — Как-будто по другой причине ты бы вышел из дома в такой час, — перестав смеяться, ответил Кэйа, а потом встал с земли, отряхивая узкие брюки. — Я вообще-то и Тарталье позвонил, но он сбросил, а Чжун Ли, наверное…       Договорить второкурсник не успел, так как ему по лицу прилетел точный удар в челюсть. Чувствуя, что земля уходит из под ног, Альберих схватил впереди стоящего парня за футболку, увлекая за собой. Правда, сделал он это не очень аккуратно, так что Дилюк, не устояв на ногах, завалился скорее на бок, расцарапав щёку о кору стоящего рядом дерева. — Ты понимаешь, тупая ты скотина, что я через весь город сюда летел?! — кричал Рагнвиндр, пытаясь задеть Кэйю, но тот мастерски откатывался в сторону, так что кулаки студента-переводчика прилетали только по сухой земле. — Я думал, что ты ранен! Что действительно авария! А ты… — Спокойно, Люк, спокойно, — снова начиная смеяться, попытался успокоить его парень, но получалось очень плохо. Рагнвиндр схватил друга за воротник белой рубашки, которая после таких катаний станет грязной, а когда тот попытался вырваться, то ловкие пальцы Дилюка вцепились в повязку Кэйи, сдёрнув её с лица парня. Красноволосый замешкался, понимая, что добровольно Альберих её никогда не снимал, и этого хватило, чтобы второкурсник несильно ударил друга в бок, а затем сел на него сверху, прижимая руки к земле, чтобы опять не получить по лицу.       Альберих склонился слишком близко к Дилюку, тот ощущал горячее дыхание на своём лице. Сначала красноволосый не мог отвести взгляда от открывшегося ему глаза, ранее скрытого за повязкой, и только потом понял, в какой позе они сейчас оказались. Футболка задралась так, что Рагнвиндр чувствовал спиной сухую холодную землю. Между их телами — считанные миллиметры, между лицами — сантиметры. Кэйа тяжело дышал, его разлохматившиеся волосы свисали на лицо, а губы изогнулись в ухмылке. Губы…       Дилюк поднял глаза выше и почувствовал распространяющийся по телу жар. Чтобы поскорее избавиться от нахлынувшего на него чувства, Рагнвидр не придумал ничего лучше, как укусить Кэйю за смуглый нос. Альберих дёрнулся и отодвинулся от друга, схватившись за укушенный нос. — Я бы сейчас без носа остался! — возмутился второкурсник. Его чёлка наконец-то свесилась на лицо, прикрывая глаз вместо повязки. От его внимания не укрылось смущение на лице Дилюка, и Кэйа Альберих не был бы Кэйей Альберихом, если бы упустил эту возможность подколоть его. — Что, представил, как я в такой позе творю с тобой всякие непотребства? — Пошёл ты, Альберих, — Дилюк смерил его взглядом и, встав с земли, направился поближе к озеру. Водяная гладь успокаивала. Будь у Рагнвиндра такая возможность - он бы окунулся с головой, позволяя прохладной воде потушить разбушевавшееся внутри пламя. К сожалению для первокурсника, возможности не было: в этом месте купаться запрещено, да и компания Кэйи — не та компания, в который Рагнвиндр хотел бы предаться водному блаженству.       Только потом Дилюк понял, что в его руке находилась повязка Кэйи, но вернуть он её не успел, так как руки Альбериха расположились на его талии и старший студент положил подбородок ему на плечо. — Ну так что, напишем план-сетку?

***

— Кстати, план-сетка, — сказал Дилюк, когда у второкурсников прекратился приступ смеха. Расчерченная бумага оказалась на столе и остальные придвинулись ближе, глядя на выполненную работу. План-сетка отражал основные мероприятия, проходящие в лагере, с самого заезда до выезда из лагеря. Довольный проделанной работой Альберих, уже в своей повязке на глазу, подпёр рукой щёку и улыбнулся. — "Школа Радасти"? — переспросила Розария, прекращая читать план-сетку и бросив взгляд на Рагнвиндра. — Через "А"? — Третий час ночи был… — смущённо буркнул Дилюк, понимая, что его косяк. Все записи оставлял он. Но его слова удивили девушку ещё больше, чем неверно написанное слово. — Ты настолько предан своему делу, что план-сетку ночью составляешь? — искренне удивилась Розария, а Кэйа вновь засмеялся.

***

— Юнь-Юнь, булочку? — предложил Син Цю, протягивая ароматную выпечку другу. Чун Юнь не стал отказываться.       Они сидели на заднем дворе загородной резиденции. У Син Цю состоятельная семья. Отец основал сеть школ боевых искусств для разных возрастов, а мать работала в банке, так что денег у семьи хватало. Чун Юнь, в какой-то степени, завидовал своему другу, но что остаётся неизменным — это встречать первый день долгожданного лета за городом. В этом году повезло — погода была знойной, без единого намёка на дождь. — Давай как в детстве, в прятки? — предложил книголюб, переступив с ноги на ногу. — Я только начал есть… — возразил его друг, хотя против пряток ничего не имел. Действительно, уже столько воды утекло с того дня, когда они носились по заднему двору резиденции с криками и писками, искали новые места для пряток, а потом сидели за ужином все в ссадинах и веточках.       Детство - хорошее время. Жаль, его не вернёшь. — А ты чавкай потише, тогда я буду тебя дольше искать, — сказал Син Цю и на его устах появилась издевательская улыбка. Чун Юнь тут же возмутился — он не чавкает, — но друг уже сказал ему, что отсчёт пошёл, и начал считать, закрыв глаза. Делать нечего. Юнь встал с насиженного места и отправился по песчаной тропинке, взглядом выискивая, где бы спрятаться. Он неосознанно поднял взгляд к чердаку и пожал плечами. Если Син Цю будет искать его на улице, то у него будет больше времени съесть булочку.       На чердаке Чун Юнь не был так же давно, как и в этом доме, то есть год. В детстве он пугал своего маленького друга тем, что тут водятся призраки, а по ночам они поднимались сюда, Син Цю вздрагивал от каждого шороха, а Чун Юнь защищал его. Призраков он не боялся, а ощущать, как книголюб хватается за его руку, было приятным. В такие моменты он чувствовал себя всемогущим — если из-за угла выскочит какой-нибудь призрак, то он обязательно защитит своего друга.       После, когда призраки перестали пугать и Син Цю, чердак стал их небольшим штабом и местом для пряток. Отец Цю перенёс многие коробки сюда, поэтому места спрятаться тут было много. А когда парнишки не играли в прятки, они просто сидели на старом диване, пружины которого всегда готовы были посягнуть на целостность их пятых точек, и разрабатывали различные планы на будущее. Среди исписанных листочков можно найти планы на путешествия, планы на работу, планы на учёбу. Где-то даже мог затеряться читательский план Син Цю.       И сейчас Чун Юнь поднялся на чердак и спрятался за старым книжным шкафом, который был слишком мал, чтобы вместить всю книжную коллекцию Син Цю, но был достаточно широким, чтобы Чун Юнь смог за ним присесть и спокойно поесть булочку. На чердаке было достаточно пыльно, но не мудрено - иногда мальчишки сами наводили тут порядок, но после перестали, так как на чердаке практически не появлялись. В том-то и дело, что практически.       Семнадцатилетний парнишка присел на пыльный пол, уже мысленно попрощавшись с чистотой белоснежных брюк, и стал доедать булочку. На полу валялась какая-то книга, которая, по всей видимости, упала с книжного шкафа, когда сюда поднимался один из членов семьи или кто-то из уборщиц. Чун Юнь взял книгу чистой рукой и поставил её обратно. Краем взгляда он заметил, что название книги начинается со слова “Убийство…”, и мысленно отметил, что это какой-то детектив.       Он только закончил есть булочку, когда послышались шаги на чердаке. Син Цю определил его местоположение даже быстрее, чем он изначально предполагал. Однако, Юнь не подавал виду, сидел тихо, как в детстве, когда даже дышать боялся, лишь бы тебя не нашли. Особенно страшно было, когда с мальчишками в прятки играл кто-то из взрослых. Пацанам казалось, что те насквозь всё видят, и не важно, что прячась в одном месте, эти двое шушукались и толкались. Тут только слепой не заметит. — Я нашёл тебя, Юнь-Юнь, — раздался ласковый голос где-то сбоку, а потом Син Цю выглянул из-за книжного шкафа. Прячущийся надул губы. — Ты подсматривал, — попытался защититься Юнь, а его друг только рассмеялся. Син Цю опустился на пыльный пол, продолжая смотреть на него. — А булочки ты так есть и не научился, поросёнок. Все губы в креме…       Сначала Син Цю провёл по губами пальцами, вытирая крем, а после и вовсе приблизился к парню, заставив щёки того немного порозоветь, и поцеловал. После булочки у Чун Юня губы мягкие и сладкие, Син Цю это нравилось. Он уже собрался отстраниться от парня и сказать что-то с лёгкой издёвкой, в его духе, но Чун Юнь удержал его за плечо и поцеловал в ответ, так же быстро и легко, как секунду назад это сделал Син Цю. Юнь открыл глаза, которые по цвету больше напоминали плотную ледышку, но в которых сейчас отражалось что-то тёплое. — Это уже тоже похоже на традицию… — выдохнул светловолосый парень, глядя книголюбу в глаза. — Сначала накормить меня булочкой, потом затащить на чердак, а потом поцеловать. — Был бы ты против, ты бы не прятался на чердаке, — улыбнулся в ответ Син Цю. Так продолжалось уже на протяжении пяти лет, но никто из этих двоих об этом не заговаривал, словно это было что-то само собой разумеющееся. — В своё оправдание скажу, что от твоих губ, мой дорогой Юнь-Юнь, вкус булочки становится ещё слаще. — Ну раз я для тебя просто “подсластитель булки”, то я выполнил свою работу и пошёл домой, — хмыкнул Чун Юнь, а его собеседник звонко рассмеялся. После этого повисла затяжная пауза. Син Цю видел, что друг детства хочет что-то сказать, поэтому просто ждал. Осталось самому Чун Юню это понять. Наконец он решился. — Син Цю… Может, хватит просто целоваться? Я люблю тебя… И ты дурак, если этого не замечаешь.       На щеках светловолосого выступил румянец. Немного не так он представлял себе признание в любви, явно не на пыльном чердаке. С другой стороны, разве можно придумать место лучше? Тут прошло их детство. И если детству суждено закончиться, то пусть это произойдёт именно здесь. — Конечно, я не дурак, Юнь-Юнь, — сказал Син Цю, опускаясь на пол рядом с парнем. Пускай книголюб сохранял невозмутимое выражение лица, но он так же смутился, как и его собеседник. — И я тоже… Тебя люблю.       Чун Юнь придвинулся к Син Цю и оставил на его губах очередной поцелуй, их было много за эти несколько лет, но именно этот оказался особенным. Чуть отстранившись, Чун Юнь тихо предложил парню, которого называл своим другом, но к которому относился совсем по-другому, встречаться и, получив утвердительный кивок, вновь поцеловал его. Можно больше не называть его другом. “Так и началось лучшее лето нашей жизни. Лето, после которого двери детства навсегда закроются за нашими спинами”