Новая эра

После рассказа Фалаара в столовой наступила гробовая тишина: только что он поведал историю своей жизни и в конце признал Джейн сестрой. Оставшиеся на ужин Чарльз с Калебом никак на это не отреагировали: оба предполагали, что они брат и сестра, так как видели в них похожие черты. Антонин тоже не особо удивился: он ожидал такой исход, да и Фалаар все уши ему прожужжал о ритуале. Белла лишь удивленно приподняла бровь. Рабастан с Рудольфусом уронили свои челюсти куда-то под стол. Нарцисса была в шоке, Люциус и Северус смогли кое-как удержать на своих физиономиях маски равнодушия. Дэмиан и Салазар смотрели на маму глазами размером с блюдце, а Том… Его лицо ничего не выражало, ни одной эмоции, казалось, что новость не впечатлила темного лорда и лишь выражение его глаз, направленных на Фалаара, говорило об обратном. Во взгляде читались шок, недоверие, презрение… Ассасин ухмыльнулся, а в голове мелькнула злорадная мысль: «Да-да, лордик! Лиа — моя сестра! Сестра главы клана ассасинов, и я уничтожу любого, кто попытается причинить ей вред, даже тебя. Особенно тебя!» Был ли Фалаар самоуверен, когда предположил, что сможет уничтожить Тома? Нет, ни капли: в бою Фалаар был даже опаснее темного лорда, потому что пользовался не только волшебной палочкой, в его арсенале так же имелись колющие и режущие предметы, смазанные мгновенно убивающим ядом, которыми он владел виртуозно. Лиши ассасина волшебной палочки, и он покромсает тебя мечом. Лиши ассасина меча, и он закидает тебя кинжалами. Лиши ассасина кинжалов, и он порвет тебя голыми руками. Ассасин прекрасно знает, куда надо бить, что бы ты свалился к его ногам уже мертвым. Фалаар тряхнул головой, что-то его занесло: воображение рисовало упоительные картинки жестоких и кровавых способов убийства темного лорда. — Охренеть! — нарушил тишину Рабастан. — Вот это поворотец! — Лиа… — задумчиво протянула Белла. — А мне нравится твое настоящее имя! Все же лучше, чем какое-то маггловское Джейн! Рудольфус покосился на жену: — Дорогая, ты бы… — Что я бы? — тут же повернулась к нему женщина. Один убийственный взгляд и Рудольфус поднял белый флаг. — Ничего… — пробормотал он. Белла ухмыльнулась, а Джейн — теперь уже официально Лиа — тихонько засмеялась: все знали, что Рудольфус побаивается свою жену, хотя он, естественно, это отрицал. Вдруг Том встал из-за стола и молча, вышел из столовой. Супруга хотела было пойти за ним, но Фалаар остановил ее: — Я сам! Тома он нашел на улице, перед главным входом в Лоанмарскую цитадель. Темный лорд задумчиво смотрел на звезды и время от времени хмурился. — Романтик, да? — усмехнулся Фалаар. — А здесь быстро темнеет, — вдруг обронил Том. — Знаешь, я люблю ночь: везде так спокойно и тихо. В объятиях ночи ты забываешь о своих дневных проблемах и просто наслаждаешься тем, что сейчас не надо никуда спешить, не надо принимать серьезных решений, касающихся магического мира. Ночью твои мысли крутятся вокруг дорогих тебе людей: ведь днем ты занят, днем ты думаешь, как сделать этот мир лучше, чем он есть, и у тебя совсем не остается времени подумать о тех, кто ждет тебя дома… Фалаар растерялся: он ожидал знаменитой истерики темного лорда, с круцио, авадой и прочим, но никак не того, что происходило сейчас. — Я беспокоюсь за Джейн, — продолжил Том. — Я конечно рад, что у нее есть живой брат, но что принесет ей это родство с ассасином? Тем более ты — глава весьма могущественного клана, неужели тебя ни разу не пытались убить, чтобы занять твое место? А теперь, когда ритуал родства проведен, следующая, кто наследует титул главы — Джейн, что увеличивает угрозу ее жизни. Фалаар прищурился: — Во-первых, ее имя Лиа. А во-вторых, увеличивает, говоришь? А как на счет титула темной леди? Скажешь, за все прошедшие годы ее ни разу не пытались убить? Убить лишь потому, что она жена ужаса магического мира темного лорда Волдеморта? Том окинул Фалаара презрительным взглядом: — У моей жены всегда все самое лучшее, в том числе и охрана! Только самоубийца рискнет… — Да неужели? — перебил ассасин. — А кто защитит ее от тебя? Темный лорд сузил глаза: — На что это ты намекаешь? Фалаар устало вздохнул: — Давай начистоту: возможно я ошибаюсь на твой счет, мне бы хотелось, что бы ошибался, но то, что мне о тебе известно, подтверждает, что я на верном пути. Ты любишь власть, тебе нравится роль Бога и одновременно Дьявола магического мира, где никто не может и вздохнуть без твоего разрешения. Я понимаю причину, по которой ты развязал войну несколько лет назад. Понимаю и принимаю: грязнокровкам не место в нашем мире, они разрушают все наши устои и традиции. Тебе удалось обезопасить наш магический мир, хотя методы, которые ты использовал для этого, принесли много крови и страданий. Магический мир — твое детище, и ты никому не позволишь его разрушить. И вот в один прекрасный день ты узнаешь, что над твоей властью нависла угроза в лице еще не рожденного ребенка, будущего ангела магии, а, значит, хозяина всего магического мира. Того мира, ради которого ты проливал кровь собратьев, ради которого ты убивал ни в чем не повинных людей, считая, что это правильно. Ангел магии еще не родился, а вокруг него уже собралась сила, с которой стоит считаться: высшие вампиры, истинные вервольфы, чистокровные ассасины… Ты чувствуешь, что скоро потеряешь власть, что… — Довольно! — прервал Том. — Я понял, что ты имеешь в виду, говоря всю эту чушь: ты опасаешься за Джейн и ее ребенка, но напрасно. Я не такое чудовище, каким ты меня считаешь, я никогда в жизни не причиню вреда своей жене или детям. То же самое касается и Ареса: я принял его, потому что он частичка Джейн, и я знаю, какую боль причиню любимой, если попытаюсь убить его. Что бы обо мне не говорили, я не бездушный монстр, и я умею любить, как бы странно это не звучало. Я не причиню вреда Аресу, наоборот, я буду защищать его от всех опасностей, которые могут возникнуть: ведь теперь он часть моей семьи, а семья — это самое важное для меня! Фалаар долго смотрел в глаза темного лорда пытаясь понять, где, правда, а где ложь, но так и не смог разобраться. «И все же надо быть начеку!» — подумал он, а вслух спросил: — Что там с Карателем? — Пока ничего, — лаконично ответил Том. — От него ни слуху, ни духу, будто бы его и не существовало. Мои люди ищут его. — Плохо ищут! — произнес Фалаар. — Подключи своих ассасинов к поиску! — огрызнулся темный лорд. — Вы же самые лучшие! У вас всегда все получается на высшем уровне! — Уже! — процедил Фалаар. — Но даже мои подчиненные не могут найти его! — А ассасины не так уж и хороши! — издевательски протянул Том. — Интересно, все такие или только из твоего клана? — Мой клан — самый могущественный! — прошипел ассасин. — Мои подчиненные — лучшие из лучших, и твоим ПСам до них, как до луны раком: далеко и долго! — Да неужели? — съязвил темный лорд. — Что-то незаметно! И пока я хозяин магического мира, не смей мне дерзить! Мне ничего не стоит отдать приказ о ликвидации твоего клана! Глаза ассасина опасно блеснули: — Ты слишком самоуверен, если считаешь, что сможешь выстоять против моих подчиненных! Том засмеялся: — Если уж министерство магии когда-то чуть не уничтожило вас, то я смогу сделать это и подавно! Фалаар чуть усмехнулся: — С тех пор прошло много лет, не думай, что ассасины остались прежними: мы многое познали, многому научились, стали сильнее! Не стоит нас недооценивать — это опасно для жизни. И вот еще что: если я узнаю, что кто-то из моих людей, друзей или родственников — Лиа и ее ребенок — пострадал от твоей руки, будь уверен, я отомщу, и плевать, что ты самый сильный темный маг, моих сил будет достаточно, что бы уничтожить тебя! Этого темный лорд стерпеть не мог: секунда и в ассасина летит зеленый луч авады. Фалаар увернулся от заклятья и тут же будто бы растворился в окружающей тьме. — Я предупредил, Том! — раздался его спокойный голос.

***

После ужина Лиа решила немного прогуляться по саду, и Антонин вызвался ее сопровождать. Они, молча, шли по тропинке, освещаемой луной, а в голове ведьмы крутились мысли о муже. Ему определенно не понравилось известие о том, что его супруга сестра Фалаара. Вот только по какой причине? — Чего? — спросил Антонин. Брюнетка удивленно посмотрела на него: — А? Ты о чем? — Мне послышалось, что ты что-то сказала, — пояснил Долохов. Лиа вздохнула: — Не обращай внимания, просто мысли вслух. Немного помолчав, Антонин спросил: — Думаешь о темном лорде? Ведьма нахмурилась: — Я надеюсь, ты сейчас не станешь повторять слова Фалаара о том, что Тому нельзя доверять? Долохов усмехнулся: — Нет, не стану, ведь это бесполезно. Тем не менее, я попрошу тебя быть осторожной. Знаешь, Джейн… тьфу ты, то есть Лиа, я очень давно знаком с Томом, и я хорошо изучил его характер. Ему всегда было плевать, каким способом он достигнет своей цели, плевать, сколько невинных погибнет, пока он будет воплощать свои задумки в реальность. Он был жесток со своими подчиненными, любая провинность и в несчастного тут же летело пыточное проклятие. А тебе удалось изменить темного лорда. Он стал более мягок, более терпим к поражениям, перестал разбрасываться круцио во все стороны. Я не знаю, что у него сейчас на душе, но я уверен: он справится с собой и никогда не причинит вреда ни тебе, ни твоему малышу. Я вижу, как он устал от правления, Тому нужен отпуск и желательно бессрочный, просто темный лорд пока не понимает этого… Или не хочет понимать. Он искренне заботится о магическом мире, и он боится доверить эту заботу кому-либо еще, боится, что все то, что он создал, рухнет в одночасье. Поэтому, из-за страха все потерять, Том начинает делать ошибки. Я не могу сказать, насколько серьезно он ошибется в следующий раз, и ошибется ли вообще, но повторяю: уверен, намеренно он никогда не причинит тебе вреда. Тебе и малышу. — А если ненамеренно? — чуть слышно спросила собеседница. Антонин задумался: — Ненамеренно говоришь… Ну, тогда… — Джейн? — вдруг раздалось позади. Они с Антонином обернулись. В паре метров стоял Том и прожигал Долохова своим фирменным взглядом темного лорда. Решив, что не стоит испытывать судьбу, Антонин помахал ручкой и, подмигнув Лиа, растворился в темноте. — Что это ты здесь забыла на пару с Долоховым? — ревниво поинтересовался Том. Женщина удивленно приподняла бровь: — Ничего, я решила перед сном подышать свежим воздухом, а Антонин просто составил мне компанию. А ты о чем подумал? — Ни о чем, — темный лорд не спеша подошел к ней и, нежно обняв, шепнул. — Ты ведь сегодня ляжешь со мной, а не в отдельной комнате? Мне надоело спать одному… — Эээ… Том, ты же понимаешь, нам сейчас нельзя… — попыталась возразить ведьма, но ее вежливо попросили помолчать поцелуем. Нежный и одновременно страстный, поцелуй будто бы говорил, что темный лорд безумно соскучился по супруге, она буквально ощущала голод своего мужа по ласкам. Лиа закрыла глаза, а ее пальцы запутались в мягких волосах Тома, она ответила на поцелуй со всей страстью, на какую только была способна. В этом поцелуе они растворили всю свою боль и горечь, этот поцелуй напомнил им о том, как бывает хорошо, когда два любящих сердца бьются в унисон, как это здорово, когда рядом есть тот, ради которого ты живешь, и ради которого ты готов умереть. На душе стало легко и свободно, а за спиной как будто выросли крылья, готовые унести ведьму к самим звездам. — Джейн… — простонал Том, когда ее рука влезла под мантию и теперь блуждала по его груди. — Если ты продолжишь, весь мой контроль полетит к черту, и я возьму тебя прямо здесь! Брюнетка тут же отдернула руку: — Прости, я сама не понимаю, что делаю. Обещаю, что больше не допущу этого и не буду тебя мучить. Все-таки это тяжело, когда так сильно хочешь, но… Вдруг Том прижал ее спиной к стволу многовекового дуба: — С чего ты взяла, что нельзя заниматься любовью во время беременности? Лиа недоверчиво посмотрела на мужа: — А с чего ты взял, что можно? Тем более, когда я вынашивала близнецов, ты не делал никаких попыток меня соблазнить. — Издеваешься, да? — хмыкнул он. — Ты в то время была постоянно такой раздражительной, что я просто боялся подойти к тебе с этим вопросом, не опасаясь за собственную жизнь. Или кое-что другое. Я до сих пор помню, как ты швырнула в меня подсвечник, когда я принес свечи не с тем ароматом, какой тебе, видите ли, хотелось. Если уж ты была готова грохнуть меня подсвечником за такую малость, то что было бы, начни я к тебе приставать? Супруга смутилась: — Не помню такого! И, тем не менее, Том, чтобы не навредить малышу, нам нельзя сейчас… Темный лорд страдальчески вздохнул и, сделав умное лицо, выдал: — Эмбрион надежно защищен плодным пузырем и околоплодными водами, шейку матки закрывает слизистая пробка, и как бы активно мы с тобой не кувыркались, ребенок в безопасности. А еще существует мнение, что сперма готовит шейку матки к родам, добавляет ей эластичности, так как в сперме содержатся ферменты, мужские гормоны. Поэтому секс полезен на поздних сроках беременности. Так же во время секса, особенно оргазма, активно выделяется эндорфин — гормон счастья. От матери он поступает к ребенку, оказывая на него благотворное воздействие, — Том задумчиво потер подбородок. — Вот только с позами напряг, тебе снизу быть никак нельзя, либо можно сделать это на боку, либо ты можешь побыть сверху… Или еще я могу повернуть тебя спиной ко мне и немножко наклонить вперед… Лиа выпала в осадок. Том смотрел на нее с таким же умным лицом, давая время на усвоение только что полученный информации. Спустя несколько минут брюнетка соизволила подать голос: — Ты где это вычитал? Темный лорд усмехнулся: — Еще во время твоей первой беременности я разговаривал на эту тему с Северусом, он ведь специалист не только по зельям, но так же и по женской, и по мужской физиологии. — А… ясно… — еще больше обалдела ведьма, и вздрогнула, когда почувствовала горячие губы Тома на своей шее. — Я убедил тебя? — прошептал он бархатистым, чарующим голосом. — Обещаю, с малышом все будет в порядке, доверься мне, Джейн… Позволь мне любить тебя, позволь доставить тебе удовольствие… Я же знаю, что ты тоже хочешь этого… Последним веским аргументом стал его поцелуй: сначала осторожное касание влажных губ, ожидание отказа.… Не встретив сопротивления Том углубил поцелуй и Лиа ответила: ее язычок вступил в игру с языком партнера, дразня и возбуждая еще больше. Такой ответ был красноречивее любых слов.

***

Салазар в гордом одиночестве бродил по саду Лоанмарской цитадели: ему не спалось в эту ночь, все его мысли были о той пентаграмме, что он видел в кабинете отца. Салазар присел на лавочку, стоящую у края дорожки, и задумчиво посмотрел на звезды. «Что же делать? — спросил он сам у себя. — Неужели отец действительно готов пойти на это? Если у него все получится, мама будет очень страдать, а я никогда не мог спокойно смотреть на печаль в ее глазах, я очень хочу, чтобы мама была счастлива. Но если я расскажу кому-нибудь о пентаграмме, найденной в кабинете отца, получается, что я предам его. Да и Дэми обидится: ведь он просил никому ничего не рассказывать. Вот только почему? Неужели он… он тоже в этом замешан? Нет, этого не может быть! Я… я не верю! Дэмиан не способен… или все же способен? Если уж говорить откровенно, мой брат очень похож на нашего отца, даже слишком. Он — второй темный лорд, и в последнее время я все больше замечаю, как меняется его восприятие, и далеко не в лучшую сторону. Если на секунду представить, что отец развяжет войну, призвав демона, Дэмиан без колебаний поддержит его, это я точно знаю!» Салазар вздохнул: «А я… я останусь с мамой и помогу ей хоть чуть-чуть пережить предательство близких людей. Так, что-то меня понесло, еще ничего точно неизвестно, а я тут себе навоображал фиг пойми чего! М-да, как всегда у меня бурная фантазия. И все-таки, что если я с кем-нибудь поделюсь своими подозрениями, а потом окажется, что отец невиновен? И вообще он белый и пушистый ангелок? Только крылья в чистке, а нимб на подзарядке… А рожки, виллы и хвост это так, временно. Тьфу ты, да что со мной такое-то? Что за чушь в голову лезет? Нет, так жить нельзя. Надо все-таки с кем-нибудь поговорить на счет пентаграммы и успокоиться, а то на нервной почве не то, что темный лорд ангелом станет, но и какой-нибудь Цербер в чихуахуа превратится. Ну и что за чушь я опять несу? Ладно, на фиг, главное решить: с кем поговорить о пентаграмме? Мама сразу отпадает: ей волноваться никак нельзя, да и не хотелось бы, чтобы она думала об отце плохо, я же могу и ошибаться. Ага, и рисунок пентаграммы лежит в ящике стола темного лорда просто так, для красоты. Или для коллекции. Может, с братом мамы? А что, он показался мне очень умным человеком. Да и главой ассасинов становятся не за красивые глаза. Офигеть, моя мама — сестра ассасина! И, если не ошибаюсь, она следующая по наследию. Вот будет прикол, если мама когда-нибудь станет во главе ассасинов, кажется, такого в их истории еще не было, что бы женщина становилась главой клана. Или было? И все-таки… Вдруг Фалаар, — или как там его? — ладно, не суть, так вот, вдруг он сделает неправильные выводы? И, решив, что отец опасен, попытается убить его? Нет, с ним тоже нельзя разговаривать о пентаграмме. Блин! Я идиот! Надо поговорить с драконом, уж он-то точно все верно поймет и подскажет: опасен отец или можно смело игнорировать его как врага! Правда, уже очень поздно. Дракон, наверное, спит. Ну и ничего, разбудим!».

***

Дракон практически зарылся головой в землю, как страус в песок, лишь бы не слышать стонов, разносящихся по всему саду. Вернее, обычный маг услышит их, если только будет находиться недалеко от места… хм… действия, но слух дракона в разы превышает человеческий и четко слышит даже полет мухи в любом уголке сада, а сад далеко не маленький. «Совсем стыд потеряли! — возмущался ящер. — Неужели так трудно заниматься этим в замке, в мягкой уютной кровати? Разогнать их, что ли? Ага, а потом выслушивать от темного лорда мат и угрозы в свой адрес, да и до драки может дойти. Силы небесные, когда они уже угомонятся? Я вообще-то спать хочу! Хм… ко мне кто-то приближается. Судя по ощущениям, это… М-да, вот только Салазара мне и не хватало». — Драко! — позвал мальчик. Дракон нехотя высунул голову из земли и, отряхнувшись, посмотрел на Салазара: — Чего тебе? И почему ты не спишь? Салазар помялся и, воровато оглядевшись, спросил: — Мы можем поговорить где-нибудь за пределами цитадели? — А ничего, что уже глубокая ночь? — недовольно проворчал ящер: тащиться куда-то за границу территории не хотелось. Однако дракон мгновенно передумал, как только его чуткий слух уловил парочку громких стонов, прилетевших с другого конца сада. Хорошо еще, что Салазар не слышит, чем там его родители занимаются. Дракон лениво потянулся и, заграбастав Салазара в свои лапы, взмыл в ночное небо. Салазар что-то пропищал, но ящер не обратил внимания, продолжая уверенно лететь за пределы территории Лоанмарской цитадели. Дракон летел быстро, без труда найдя нужный ему поток воздуха, что позволило преодолеть весь путь за считанные минуты. Наконец он начал снижаться. Салазар огляделся, но при всем желании не смог рассмотреть местность, куда они прилетели: было, слишком, темно. — Где мы? — спросил он у дракона. Ящер мотнул головой: — Не все ли равно? Главное — за пределами цитадели, как ты и хотел. А теперь можешь говорить, я слушаю. Салазар вздохнул и, нахмурившись, произнес: — Я хочу… кое-что рассказать. Это касается моего отца. И, наверное, Дэмиана тоже… Дракон насторожился: судя по всему, мальчик хочет сообщить нечто важное. Тем временем Салазар продолжил: — Мы с Дэми сегодня были у отца… вернее мы хотели с ним увидеться, но папа был в министерстве. Мы обнаружили, что он не поставил свой кабинет на защиту, забыл, наверное, ну, и решили там, немножко, похозяйничать. В общем, мы наткнулись на кое-что. Дэми сказал, что лучше молчать об этом, но я боюсь, что… я… — Салазар вытер повлажневшие глаза. — Я не хочу верить тому, что увидел! Это страшно! Страшно делать выбор между теми, кого любишь до безумия! Предать одного ради счастья другого! «Так, у него истерика! — подумал дракон. — Надо это срочно прекращать, а то мы тут и до утра проторчать можем. Что же он такого нашел, что это его испугало?» — Салазар! — позвал ящер. — Прекрати истерику и возьми себя в руки! Скажи, что вы нашли в кабинете темного лорда? Мальчик всхлипнул: — В одном из ящиков стола мы нашли пергамент, с виду самый обычный, а на нем… На нем нарисована пентаграмма призыва демона и расписан каждый шаг контроля над ним. Написано чем надо рисовать пентаграмму, какие предметы нужны для призыва и контроля… Дракон ощутимо напрягся, а его зрачки сузились: — Какого именно демона? — Ксирона, — ответил Салазар и, опустив глаза, продолжил. — Но ведь совсем необязательно, что отец вызовет его, правда? — И Дэмиан сказал молчать об этом? — уточнил Драко. Сал кивнул: — Да, но ведь это еще ничего не значит? Не значит же? Дракон не ответил, лишь поднял голову и задумчиво посмотрел на звездное небо. Салазар прав: то, что у темного лорда есть свиток с пентаграммой призыва Ксирона, еще не значит, что Том непременно призовет демона. Более того, Драко был уверен, что Том этого никогда и не сделает: сегодняшняя ночь все решила, завтра Том проснется совершенно другим человеком, все переосмыслившим и осознавшим свои ошибки. Он станет учителем Ареса, но в первую очередь — его отцом, и будет защищать малыша всеми силами, как защищал бы родного сына. Это радовало. Настораживало другое: почему Дэмиан решил молчать о находке? И брата подговорил. Какие цели он преследует? Просто доверяет отцу и считает, что находка ничего не значит? Или… Для него Арес препятствие, которое нужно убрать с дороги? Ведь как старший сын, со временем Дэмиан стал бы правой рукой отца, а тут такая история. Все же не хочется верить, что Дэмиан — маленький бездушный монстр, копия темного лорда, пока тот не женился на Джейн… тьфу, то есть Лиа… Надо поговорить с Томом, пусть приглядит за мальчонкой, как бы Дэмиан глупостей не наделал в своем нежном возрасте. Может, он еще и ребенок, но он уже убивал, пусть только лишь животных, но все же. Впрочем, Дэмиан все равно в этой ситуации бессилен, ему останется лишь подчиниться отцу, а со временем мальчик и сам все поймет. — Так что? — не выдержал Салазар тягостного молчания. — Что скажешь-то? Дракон шумно вздохнул: — Не паникуй, малыш! Ты больше никому не рассказывал об этом? — Нет, — отрицательно помотал головой мальчик. — Я решил, что только ты сможешь разобраться в этом и подсказать, что делать дальше. — Вот и молодец! — ящер широко зевнул. — И не рассказывай. Судя по моим наблюдениям, твой папочка передумал воевать, если вообще собирался, так что можешь быть спокоен на этот счет. У Салазара как будто камень с души свалился: — Хорошо… Я рад, что ошибся в своих предположениях, и мне не пришлось выбирать между родителями. — Рад за тебя! — фыркнул дракон. — А теперь предлагаю вернуться. Надеюсь, ты сразу же пойдешь спать, а не станешь шататься по окрестностям! Салазар насупился, но ничего не ответил.

***

Том нехотя открыл глаза, просыпаться совершенно не хотелось, но нахальный лучик солнца так и слепил глаза. Первое, что увидел темный лорд — пушистая макушка, спросонья он не сразу сообразил, что лежит на правом боку, а его руки крепко обнимают Джейн. Нет, Лиа. Она спала к нему спиной, сладко посапывая и никак не реагируя на все его шевеления. Том чуть сильнее прижал к себе супругу и, склонившись к ее ушку, нежно прошептал: — Просыпайся, соня! Лиа что-то проворчала и, натянув одеяло до самой шеи, зевнула, и просыпаться явно не собиралась. Том чуть усмехнулся и осторожно стянул с нее одеяло, радуясь, что вчера уболтал жену лечь спать обнаженной, хотя чего ему это стоило одному Мерлину известно. Темный лорд провел пальцами по спине супруги, едва касаясь ее шелковистой кожи, затем плавно переключился на грудь, а с груди… — Том? — сонно позвала Лиа. Темный лорд улыбнулся: — Проснулась? — Что ты… — она закусила губу, сдерживая стон, готовый вырваться из ее горла. — А ты разве не чувствуешь? — Том продолжил свои ласки, доводя возлюбленную до исступления: ему хотелось, чтобы она сама попросила его прекратить эту сладкую муку, что бы она сама попросила его докончить начатое. И как всегда он недооценил ее упрямство… И сдался первым…

***

Лиа с Томом спустились в столовую, сияя как начищенные пятаки. Вообще темный лорд предлагал ей позавтракать в постели, пообещал даже лично принести завтрак, но ведьма настояла на том, что лучше спуститься, понимая, что завтраком дело явно не ограничится, а то и вообще продлится до ночи. За столом уже сидели: Калеб, Чарльз, Фалаар, Антонин и Белла. Остальные, похоже, еще спали. Пока супруги усаживались, все их поприветствовали, а Фалаар еще и мрачно предложил им съесть по лимону, что бы, как он выразился: «Моськи не сияли!». Лиа смутилась, а Том самодовольно усмехнулся. — Как кот объевшийся сметаны! — не сдержался Калеб. Чарльз пихнул его под столом ногой, чтобы не выпендривался перед темным лордом. Упс! Промахнулся! Том подпрыгнул от неожиданности, когда получил ощутимый удар по лодыжке: — Какого… — Фалаар! — вдруг рявкнул вампир. — Как тебе не стыдно! Ассасин обалдело уставился на Чарльза: — Э… Ты о чем? Вулф ухмыльнулся: — Вампиреныш пнул темного лорда и хочет это свалить на тебя. Все тут же дружно уставились на Чарльза. Вампир сначала смутился от такого пристального внимания к своей персоне, затем гордо выпрямился и холодно произнес: — Не понимаю, о чем ты, вервольф! Мне нет никакого интереса пинать темного лорда: я не самоубийца! — О, а я значит самоубийца! — насмешливо протянул Фалаар. — А пнул я темного лорда так, ради интереса: убьет сразу или сначала помучает! — Да ты экстремал! — округлил глаза Вулф. — Довольно! — рыкнул Том. — Что за балаган? И я жду правды! — Если дождешься! — пробурчал Долохов, косясь на отвратительно веселого Калеба. До этого молчавшая Белла закатила глаза: — Мерлин, да что тут непонятного! Чарльз хотел пнуть Вулфа за его дерзость, но промахнулся и пнул вас, мой лорд. Естественно, вам это не понравилось и Чарльз, опасаясь вашего гнева, стал катить бочку на Фалаара. Калеб, в силу своей природной вредности, выдал вампира с потрохами, только почему-то забыл упомянуть о том, кому предназначался пинок. Вот и вся история! Том сжал пальцами виски: — Странно, я думал, что нахожусь в Лоанмарской цитадели, а не в клинике для душевнобольных. Фалаар усмехнулся: — Это первый и последний раз, когда я с тобой согласен! А от тебя, Чарльз, я не ожидал такой подлянки! Вроде тебе уже и лет много, а ведешь себя как… Очевидно, у тебя начался старческо-вампирский маразм! — Ну, знаешь ли, — обиделся Чарльз, а Вулф захохотал. Зря…

***

Дэмиан сидел на берегу реки, задумчиво уставившись в одну точку. Завтракать не хотелось, да и вообще, не до завтрака сейчас. Мальчику не давали покоя пергаменты, найденные в кабинете отца, не просто же так он хранит их в ящике стола? «Вызовет ли отец демона? — размышлял мальчик. — Или все же передумает? Да ну, конечно же, вызовет! Вот только… Чью тогда сторону принять? Если… Вернее, когда папа натравит демона на дракона, будет страшная битва. Это война. Где родители выступят друг против друга. Ладно, Дэмиан, будь честен хотя бы сам с собой: ты всегда на стороне отца, он твой идеал! Но, черт возьми, я и подумать не мог, что все так обернется, что придется выбирать между мамой и папой! Все же я люблю маму, и не могу ее предать! Но и отца не могу. И что мне делать? А тут еще выяснилось, что мама — сестра главы ассасинов. Я до сих пор в шоке, да и отец был ошарашен. А еще мне показалось, что брат мамы недолюбливает папу. Может этот… как его… Фалаар о чем-то догадывается? Ладно, не буду ломать голову, просто пойду и поговорю с отцом!». Приняв решение, Дэмиан направился к замку, бодро насвистывая незатейливый мотивчик.