Месть

      Энни… Эрен победила Энни… Бертольд плотно сжимает зубы, напрягаясь, а его привычно-добрые глаза застилает пелена ярости. Она заволакивает удушливым туманом его разум, оставляя внутри гадкий осадок. Бертольду хочется мстить, разорвать собственными руками эту чертовку Эрен, словно бездушному титану разинуть пасть на своего врага. Чувствуя, как зло накрывает его с головой, резко накатывая и обрушиваясь яростной волной доводящей до дрожи в теле, Гувер нервно кривит губы. Он невольно сжимает их, покусывает нижнюю, раздирая зубами до крови. Даёт алой жидкости растечься по рту, чувствуя знакомый металлический привкус. Парень сжимает руки, скованные дрожью, бессильно опуская голову. Пальцы вжимаются в ладонь, мелко вздрагивая. Бертольд чувствует, как по спине пробегает дрожь, оставляя следы гусиных мурашек. Он чувствует себя хуже некуда — он беспомощен, не способен хоть как-то помочь дорогому ему человеку. Гуверу не хватает этого самого человека, этой светловолосой девушки с холодными, но голубыми, словно обманчиво-мирное небо, глазами. Они — небо, по которому заметны плывущие облака, холод и тоска. Бертольду хочется быть рядом с ней до конца этой проклятой миссии; о большом он даже попросить не смеет. Ни черта не просит кроме её присутствия, пусть и его чувства к ней безответные! Всего лишь быть рядом, видеть привычно равнодушный, холодный взгляд девушки. Разве много просит Гувер? Он давится резким вздохом, хрипло закашлявшись.       Эрен, разведкорпус, Эрен и её товарищи… Вы все замахнулись клинками на святое!.. Уничтожу вас, никого не стану жалеть, никого… Плевать на узы… Плевать! Ветер беспокойно ворошит деревья вокруг домов, иногда вырывая зубчатые желтоватые, зеленые листья. По ещё недавно голубому и чистому небу сгущаются свинцово-серые облака. А солнце, дарящее тепло и разливающее лучи на землю, крыши старых домов, теряется в холоде и неотвратимо надвигающегося дождя. Солнце скрывается за густыми и тёмными тучами, лишая какого-либо света, принося пробирающий до самых костей холод от первых каплей дождя. Свет гаснет, а дождь застенчиво постукивает по крышам домов. Капли летят за друг другом, сталкиваясь, падая и пропитываясь через разгорячённый протоптанный путь. Каждая капля падает и на лица мимо проходящих, скатываясь с лиц, словно слеза. Бертольд среди этих серых лиц не плачет, лишь нервно вздрагивает от холода, лишь отчётливо чувствуя, как его переполняет звериная ярость. Она, словно сильный яд, постепенно захватывает под свой контроль сознание, оставляя больше и больше злости внутри. Но с глаз Бертольда непрерывно текут капли, словно слезы. Гувер исподлобья посматривает вперед, без проблем замечая знакомую коричневую макушку… Перед его глазами мелькает троица, среди которой задорно улыбается Эрен. Улыбается она как всегда: весело, раздражающе светло, словно она принесёт этому бренному миру покой и победу. Идёт она непринужденно, легко, будто ей никогда не больно после схваток с титанами. Голодными и жадно пожирающими глазами Бертольд с удовольствием посмотрит, как однажды её схватит какой-нибудь бездушный, истощенный титан, до боли сжимая в ручищах не такое уж и крепкое женское тело. Или он сам без возможности ей дать превратиться в опасного титана, сжимая в тисках, вырывая дикие крики… Не даст чертовке Эрен ходит по земле безнаказанно, наверняка считающей, что совершила великий подвиг, хоть и ценой множества жизней. Да, она протянула руку помощи людям, возвратив им родные стены дома, но отобрала у Гувера его Энни. И сейчас Йегер, оборачиваясь, улыбчиво поглядывает на Бертольда. Он её собственными руками разорвет, задушит, лишь бы не видеть, как Йегер довольствуется жизнью. Гувер свирепо выпучивает глаза, испытывая неумолимую жажду крови, накатывающую волной ненависть, которой управлять невозможно.       Эрен покусилась на святое… Да как она посмела тронуть Энни!.. Уничтожу, сломаю! Как же больно в груди…