Я устал вариться в кипятке серых дней

Самое обидное во всём произошедшем было то, что я вообще не помнил как набухался. Но был в этом и плюс — я не помнил как отчитывала меня мать, поэтому я сейчас снова ловил кайфули на уроке алгебры и думал о своей тяжёлой судьбинушке. Моим звуковым сопровождением не была никакая грустная музыка, но были объяснения матеши заебавшейся училки. Тоже себе вполне грустная песня на фон. Вы спросите как можно наслаждаться будучи за первой партой? Ну, ответ прост — я долбоёб невообразимо хорош собой. Нина Михайловна пыталась подловить меня, потому что уж слишком у меня была довольная рожа для человека сидящего на алгебре. Но я-то не промах, поэтому принял вызов в этой словесной и математической дуэли. Весь урок я пиздел о важности упрощения формул, а потом меня вызвали к доске, где я как вещатель встал и объяснил за оставшиеся двадцать минут тему. Я уже говорил, что я гений? Так вот, я гений. Училке ничего не осталось кроме как весь оставшийся урок заинтересованно поглядывать на меня. — «Кто-то будет всю оставшуюся школу участвовать в олимпиадах», — решила заделаться в здравый смысл моя шиза. — «Риск был просчитан, но на середине я забил хуй». Что-то неимоверно раздражало меня, словно маленьким молоточком стучалось по затылку, «нет это не пустота в моей голове, пошла нахуй». Это был никто иной как взгляд моего ненаглядного братца. Он старательно сверлил меня взглядом, а я старательно игнорировал его. — «Это не может так больше продолжаться», — думал я и старательно обводил буквы написанные поперёк тетради. И вот я, с гордым видом оборачиваюсь назад, великолепно достаю тетрадь и эффектно показываю тетрадь своему брату на которой отпадно написано «ИДИ НАХУЙ». Костян на пол секунды замирает, а потом следует незамедлительная реакция в виде открывающегося и закрывающегося рта. — «Рыбка моя», — я смотрю на это слоу-мо с блаженной улыбкой, оперевшись на плечо своего соседа, пока он не сообразил дать мне по ебалу. Костя хотел было показать некультурный жест, но я откинув волосы отвернулся, делая вид, что цифры передо мной это блять, лучшее, что я видел в своей жизни. Больше никакого раздражающего взгляда в затылок не было, зато был «сегодня твои похороны, подготовься». Прозвенел звонок, но училка сказала, чтобы все задержались. Но мы-то с Нинкой братками стали, поэтому я разыграл сценку умирающего лебедя которому не дали последнюю крошку. Учительница сжалилась и меня отпустила, я благодарно поклонился до пола, подметая полами своего пиджака линолеум и важной походкой продефилировал до выхода. Не забыл я и уделить внимание Костянчику, но ему моё внимание не особо понравилось. — «Ах, жизнь прекрасна, когда я иду навстречу тебе, дорогая», — думал я, спускаясь в столовую. В буфете меня ждала булочка с корицей в аккурат рядом с невпечатляющей пиццей и незавлекающими пирожками. — «Ох ты ж ё». Я замер в проходе, понимая, что даже булочка с корицей отошла на задний план перед ней. Я, будто влюблённый школьник перед старшеклассницей, был сражён красотой этой богини, спустившейся с самого Олимпа. За длинным столом сидела она, нет ОНА. Длинные покрашенные волосы, прямые плечи и осанка, не видя лица предстала картина приятного миловидного личика. Я так и уселся без ничего за стол, просто смотря на неё. — «Она как полная луна, но не полная», — подала голос шиза. — «Че». — «Че». В голове на некоторое время воцарилась тишина, чтобы потом превратиться в активные споры с каким именно анекдотом подкатить. Шиза напирала на то, что впечатлять надо упорностью. — «Как у барана, ты вообще в курсе про такую трендовую вещь как феминизм? Надо её впечатлить галантностью». — «Блять, ты шутишь про все отличающиеся от тебя этнические группы, какая сука галантность?» — «Справедливо», — пришлось задуматься, но в голову кроме шуток про евреев ничего не приходило. Время уже было почти на исходе, так что вариант был такой, что вариантов не было. Знаете ли вы, что я не только гений, но ещё и весьма способный в плане подкатов? Так вот, именно сейчас мне нужно будет это продемонстрировать. Я встал из-за стола, расправил плечи, похрустел шеей, поправил торчащую рубашку, стряхнул воображаемую пыль и уверенной походкой направился к точке невозврата. Точнее к предмету своего интереса. Я подошёл ближе. Она была словно статуя из времён античности, только вместо кудрявых были искусственно выпрямленные волосы, а заместо греческого профиля был прямой проколотый нос и пухлая губа с оттягивающим кольцом. Я встал рядом и прокашлялся. — Мадам, позволите? — ко мне повернулись три пары заинтересованных глаз, — Понимаю, трудно устоять, но я только к одной. Две остальные фыркнули, но отвернулись. Девушка заинтересованно окинула меня взглядом и ухмыльнулась, глаза её мило сощурились: — Ну удиви меня, малыш, — она даже повернулась всем телом ко мне. — Малышом будешь называть… — чёрные брови с каждым словом поднимались всё выше, а улыбка девушки становилась лишь больше, — детка, если угадаешь как называют жителей Дании я весь твой. — Хм, — девушка начала показывать усиленную мозговую деятельность, брови сошлись к переносице, — наверное, Дани? — Нет, дат… — Стой, кажется, датцийцы? Я угадала? — Датч… — Вспомнила, дауны! Я замолчал, девушка тоже замолчала, её лицо всё ещё искрилось улыбкой. А я задумался. — «Ну и хуйню ты сказанул, ты бы ещё спросил кто живёт на дне океана». — «Люди, которые задолжали банку?» — шиза осуждающе отступила, а меня посетила великая идея, — вы весьма эрудированны в химии, но позвольте показать вам прелести физики, если я смогу вас удивить, то вы проведёте со мной день, а если повезёт, то всю жизнь. Девушка ничего не ответила, так что я понял, что время для решительных действий. Ведь как говорил один умный человек «Пессимист видит трудности при каждой возможности, а я в каждой трудности вижу ведро с водой» которое я казалось бы искал всю жизнь и которое мне идеально подходило. Отжав ведро у технички я остановил возмущения жестом руки и с важным видом продекларировал: — Фокус, — я наклонился, ухватившись за ручку ведра как тяжеловес за штангу. Поднял его к груди и оттуда снова опустил вниз, хвастаясь воображаемыми мускулами. Пора было переходить к основному номеру. Всё должно было пойти по плану, я уже набрал амплитуду и ничто не могло помешать исполнить задуманное кроме неучтённого фактора — моей мифической неудачности и незапланированного братца. Костя схватил меня за руку как раз тогда, когда ведро оказалось прямо над нашими головами. «Еблан», — подумал я. — «Придурок», — подумал Костя. — «Малолетние дебилы» — подумали работники столовой, а на нас полилась вода. И ладно бы она просто пролилась, но она задела ещё и неожиданно появившуюся из неоткуда гору посуды. — Ну, в общем, как-то так, — я закончил свой рассказ и с самым невинным видом смотрел на завуча. — То-есть, ты утверждаешь, что Арина Матвеевна сама отдала тебе ведро потому что увидела видео с твоим участием в социальных сетях и попросила тебя повторить? — Да. — А посуду принесли твои, так называемые, хейтеры… — Люди, которые недолюбливают меня. — Тебя все недолюбливают… — подал голос Костян, который до этого с виноватым видом стоял позади. — Вот он мой главный хейтер. — Молодые люди, я надеюсь смогу увидеть вашу мать завтра? — Никак нет, — завуч смерила меня грозным взглядом, так что я поспешил поправиться, — да. — Тогда свободны, чтобы после уроков были в столовой, — и мы вышли из кабинета. Я был где-то далеко в мыслях, а Костя что-то весьма злобно бубнил. Я решил обратить на него внимание, когда он меня одёрнул. — Че тебе? — Ты какого творишь?! — В смысле? — Тебе всегда как идиоту всё объяснять? — брат был действительно зол. — Ну, если быть умнее всех, то кто это оценит? — Заткнись. — Ты сам спросил, — Костя уже было хотел развернуться и снова сбежать, но остановился и повернулся назад. — Что происходит? — Ну, я освободил нас от нудного урока русского, и, если идти медленным шагом то и от истории. — Я не об этом, придурок. Что с тобой? — А что со мной? — Костя мученечески простонал, но решил идти до конца: — Ты конечно всегда был тем ещё придурком, но сейчас это больше похоже на игру. Что с тобой? — Да че ж ты заладил, нудила. Я же тебе предлагал начать всё сначала, но ты сам меня отверг, — я сделал грустную мордашку и схватился за сердце, — за что ты так со мной, братик? — Забудь, что я сказал, ты всё тот же. Я так и остался стоять посреди коридора, словно в мелордраме про любовь. Такой же мокрый и брошенный всеми. — «Нас раскрыли, но у детектива оказалось мало улик». — «Или мозгов». — «А ещё чувства юмора». До самого кабинета мы шли, перебирая качества нашего непутёвого братца. На урок меня пустили без всяких расспросов, а до самой парты меня сопровождала тишина и взгляды одноклассников. Я бросил короткий взгляд на брата, он тоже сидел один, словно прокаженный. На сердце стало то ли тепло, то ли тяжело. И я отвернулся, сосредотачиваясь на уроке. Уроки как назло шли медленно, перетекая из одного унылого урока в другой рутинный. Вставать и идти никуда не хотелось, постоянно слышались шепотки и чувствовали взгляды. Да, сегодня я звезда. Я расправил плечи и с гордостью фламинго переходил из кабинета в кабинет. — «Может, съебаться?» — взгляд остановился на Косте, чем ближе был конец дня, тем более поникшим он казался. Начала подавать признаки существования совесть. — «Я же не сука». Пришлось примерно отсиживать срок в виде восьми уроков, ждать завуча и под её бдительным взором следовать до самой столовой, где нас тепло приняли работники столовой. — Вымойте, — нам вручили уже знакомое ведро и тряпки. Остались только я, Костя и тряпки. — Че такой грустный, хуй поел не вкусный? — Костя поморщился и схватился за швабру, — Непральна ты, дядь Фёдр, швабру берёшь. Плохая из тебя домохозяйка будет. И я тут же поспешил показать мастер-класс. Схватившись за черенок швабры я принялся вертеть ей, показывая секретные техники мытья пола. Линолеум быстро стал мокрым и также быстро осушился, становясь чуть ли не зеркально чистым. Я стёр несуществующий пот и встал в пафосную позу, оперевшись на швабру. — Деньги, так уж и быть, не возьму, — кажется Костя усмехнулся или это было его перекосившееся лицо от труда. А потом меня ткнули в поясницу. — Ну и ну, ты меня действительно удивил, — послышался знакомый голос, — так уж и быть, этот час я проведу с тобой. — Не думаю, что… — Девушка рассмеялась, перебивая меня. — Женщинам нравятся хозяйственные мужчины. Знаешь, твой братик такой зайка, — она кинула хищный взгляд на Костю. — Эй, если ты не заметила, мы одинаковые, — но я всё равно тоже посмотрел на Костю, тот, казалось увлёкся полировкой полов. Светлые волосы, как и у меня, такой же профиль лица, как и у меня, сука, всё как и у меня. Я был красавчиком. — Заметила. А ещё заметила, что ты ведёшь себя как придурок. — «Они либо сговорились, либо у них у обоих нет фантазии на оскорбления», — я был возмущён, но больше был заинтересован. — Это ещё почему? — Ты мой давай. — Да твой даю, — буфетчица повернулась в нашу сторону и как надзиратель разглядывала нас. Я поспешил изобразить бурную деятельность. — В мире всё казалось логичным до того как появился ты, — девушка с ухмылкой наблюдала за моей работой, — ты меня заинтересовал, я Кира. — А я… Коля, — я решил не представляться полным именем, — А там Костя. — У вашей матери хорошая фантазия, — девушка усмехнулась. Я бы и дальше слушал серенады в честь Кости, но помощь пришла откуда не ждали, а точнее от буфетчицы, видимо её, как и меня заебала пиздливая девушка. — Увидимся завтра, крошки, зови с собой Костю, я вас угощу, — успела она подмигнуть прежде чем дверь захлопнулась. И снова остались я, Костя и ведро с тряпками.