Больше не жди меня

Раньше, Чуя мог долго ворчать на запах медикаментов в отвратительно белой комнате. Попадал он туда достаточно часто чтобы привыкнуть, но никак не выходило смириться с этим амбре, что просачивается сквозь кожу, путается в волосах и вплетается в одежду. Мог долго и упорно торчать в туалете вымывая всю эту дрянь, втирать в себя гели с цитрусовыми ароматами или другую бурду, но лишь бы не чувствовать запах, что так и норовил проникнуть в нос. Настойчиво перестирывал предметы гардероба, выливая чуть ли не всю бутылку кондиционера. Ещё огромный грех этого аромата — привязанность к одному конкретному человеку. Дазаю. Дазаю Осаму. Черт. От него всегда пахнет марлей, зелёнкой и разными дезинфицирующими средствами. Иногда его еще сопровождал аромат порошковых лекарств и горьких пилюль, которыми тот наверняка закинулся перед выходом. Так было всегда. Так наверное, и сейчас. Сейчас Чуя готов согласиться чувствовать этот, когда-то ненавистный и невыносимый запах. Готов переступить и забыть ненависть, если это означает возможность ощущать себя нормально. Нормально. Как давно он не может охарактеризовать себя так? Даже когда два месяца назад у него была способность ощущать запахи и он мог хоть сколько-то стоять на ногах, без опаски — нельзя назвать нормальным. Хотя. Он называл. Ну, вернее назвал, если бы его кто-нибудь спросил. В частности человек, к которому он припёрся. — Ну и что ты здесь забыл? Это был последний раз, когда Накахара видел Дазая. Нет, его не волнует долгая разлука или что-то в этом роде, учитывая сколько он мог справляться с этим в прошлом. — Решил помочь тебе травануться, придурок. А то в таком состоянии ты не доберёшься до своих пилюль и не порадуешь меня свежим, бездыханным телом. Придурок. Придурок. Придурок. Дазай придурок. Чуя не может сказать, не знает почему такой гений может быть таким идиотом. — Псина есть псина, — развёл руками шатен, после продолжительного кашля. — хозяин заболел и верный пёс сразу же… — Заткнись, паскуда! — в больного прилетел свернутый плед, повалив слабое тело на кровать. — Сам ты псина, обмудок, да чтоб тебя… Дальше же смог швырнуть в того таблетками и обматерить на чем свет стоит. Покрывал отборными ругательствами, пожеланием смерти в самых страшных вариациях без романтики безболезненного суицида, вызвался исполнить каждый вариант. Всё как всегда. Как обычно. Дазай приболел, а мозгов навестить его хватит лишь у Чуи. Даже хваленые детективы из агентства ограничились подачками под дверью и шаблонными пожеланиями выздоровления. Конечно он же так далеко, в соседней, мать его, комнате дрянной общаги! Чуя же намного ближе! Намного, блять, ближе ехать с другого конца Йокогамы! Может дело в привычке. Накахара не знает и не хочет выяснять. Поиски ответов принесут только боль, а Мори говорит, что ему нельзя нервничать. Хотя, рыжий точно знает один пункт его встреч и присмотра — желание. Он сам проявляет инициативу и делает это. — Чуя, ты вздумал меня отравить?! — как Чуе хотелось силком влить в этого дебила бульон. — Столько лет прошло, а ты так и не научился готовить. Фу, гадость… Столько лет прошло, а он все такой же противный. О чем Накахара ему в красках поведал. Так было всегда. Из года в год. Осаму что-то творит, а с последствиями разбирается Чуя. Дазай — болеет, Чуя идёт помогать. Дазай — кончает с собой, Чуя вытаскивает и откачивает. Дазай — отказывается что-то делать, Чуя… Верно. Даже чёртово предательство не изменило привычек. Хоть состоит он в мафии, прячется среди детективов, да даже если будет работать на чёртово правительство, одна деталь останется неизменной. Чуя. Неизменной. Ха. Скоро с этим можно будет поспорить. — Когда будешь уходить не забудь закрыть окно! — напоминает Дазай. — Могу тебя в него выкинуть…. Все как обычно. Шатен плюется ядом на заботу, кусая руку, что раз за разом преданно помогает. Иногда Чуя действительно видит в себе верного пса. — Остатки в холодильнике, захочешь — встанешь или Тигра припряжешь, — равномерно говорил Накахара, раскидывая вещи по местам, что не так давно разбросал шатен. — Вздумаешь смешать лекарства — рука случайно вывернется под неестественным углом… — Хватит трогать мои бинты! Они не любят, когда к ним прикасаются чужие! Какое тебе до этого дело, сука?! Чужие. Чужой. Посторонний. Такие неопределенные слова, но звучат в сторону рыжего с такой частотой, что уже вошло в привычку. Верно. Он для Дазая чужой, посторонний человек. — Эй, вешалка для шляп, ты же не …. не жги их! Свою шляпу жги, а родных моих не трогай! Чуя ядовито усмехнулся. Его разрывало желание. Жажда. Не только проехаться по чужому ебалу, но и схватить за воротник. Встряхнуть и прижать, да прошипеть в лицо банальную истину: — У тебя простой кашель, а я умираю прямо сейчас. — это было бы не сравнением, а криком души. — Ты понимаешь, что я больше не приду? Меня больше не будет, Дазай. Я умру. Исчезну. Растворюсь и больше не появлюсь в твоей жизни. Ты хоть что-нибудь чувствуешь? Он знает, что ответом будет безразличие. Сухое и скупое. Осаму будет все равно, не он его сюда зовет, не он заваривает чай и складывает вещи. Наверное, даже не заметит, что Чуя исчезнет. Так, одно раздражающие рыжее пятно перестанет мелькать на фоне и все. Может это даже к лучшему. — Лабораторная псина, ты уйдешь или нет? Ей-богу… Добивает Дазай, пока мафиози надевает ботинки. Поглядите-ка, даже обувь снял. Какой послушный и верный пес. — Не волнуйся, — парировал Чуя и вышел вон, впервые не хлопая дверью. — увидимся на похоронах. Простоял полминуты у двери, пялясь на не самый презентабельный вид. Аж тошно. Что ж. Больше он сюда не придет. «Прощай, Дазай Осаму» * * * Гудки. Чёртовы размеренные гудки. Если и есть звук, который Дазай ненавидит всем сердцем, то это он. Но это все же лучше, чем: «Неправильно набран номер» Что свидетельствует о том, что подобного контакта не существует. Но как так?! Он. Он ведь всю жизнь звонил Чиби на этот номер и получал поток ругани вне зависимости от причины вызова! Каждый раз! Всегда! А теперь этот электронный голос доказывает ему, что подобного номера не существует. Что он сделал ошибку. Но. Он ведь две недели назад звонил ему… Шатену это не нравится. Дазай понял далеко не сразу, что что-то не то. Не сразу ощутил, что что-то важное постепенно ускользает от него. Исчезает. Может дело в накопившиеся работе или дрянных убийствах. Не мог никак понять, что потерял! Все на месте. Вещи. Люди. Так отчего ощущение словно он чего-то лишился?! А потом осенило. Чуя. Его не было. Понимание пришло не сразу, просто Осаму вдруг осознал, что вновь простыл, а Накахары нет. Небольшой кашель, ничего серьёзного, он часто пытается заболеть специально дабы почувствовать те незабываемые ощущения. Вот только незабываемые они из-за того, что рядом крутится одно пятно. Рыжее. Дазай поздно это осознал. Чуи не было. Он. Он просто не пришёл. Бывает. Может он уехал или Дазай надоел ему окончательно. Но терпкий страх и пустота впиваются когтями в горло заставляя ощущать себя потерянным. Вернее потерявшим. Тогда-то шатен и позвонил. — М-да, хуево ты выполняешь свои обязанности псины, Чу, — ядовито начал детектив. Рыжий всегда брал трубку. Мог обматерить, но взять. Исключением составляли миссии или сломанный телефон. — но ничего, при следующей встрече я научу тебя манерам. — Ха, великому детектив нужна помощь в подтирании слюней? — не отставал мафиози, чем немного успокоил Неполноценного. — Ну, что, тебе понравился мой подарочек? — Засунь себе ошейник в глотку, скумбрия, или дождись пока я это сделаю. И все в этом роде. А потом. Чуя перестал отвечать. Поначалу Дазай решил, что тот занят или устал от его токсичных речей, но, но это продолжалось слишком долго. Слишком. — Чуя, поговори со мной, — это был последний раз, когда Дазай смог до него дозвониться. — Мне не о чем с тобой говорить, тупая скумбрия. Как обычно полил его ядом, после чего Осаму отключился. Зря. Если бы он знал, что это будет последний раз, когда Чуя возьмёт трубку, он бы разбился, но не сбросил вызов и не позволил сделать это Накахаре. Но он этого не сделал. Просто забил на тревожное ощущение. Вон Чуя вновь ругается и грызется на его подарок присланный по почте. Все в порядке. Порядке. Но Дазай не мог успокоиться. Паранойя заиграла, когда знакомый номер вдруг стал неверным. Несуществующим. Но опять-таки на горизонте у них очередное объединение с Портом, а значит будет шанс помучить слизняка вживую, заодно и узнать, что с тем творится. Чуи не было. Была все верхушка, Исполнительный комитет и шестерки, но не он. На все вопросы Мори уклонялся и оправдывался тем, что Чуя в командировке. Дазай погрустнел, но воспрял духом. В командировке — это не мертв. Чуя не появлялся все перемирие. Казалось, что человек его должности, значимости, обязан не только знать о ходе дела, но и сыграть хоть какую-либо роль в этом. Хотя бы дистанционно. Но никто ему не отчитывался…. А потом они убрали Двойной чёрный. Просто убрали. В плане их заменили Ацуши и Акутагава, а они числились, как история. Дазай резко осознал, что его пригласили, как аналитика, а не половинку дуэта. Это. Это страшно. — Погоди, — прервал Рампо Осаму после очередного потока в сторону предавшей и пропавшей псины в лице Чуи. — ты, — Рампо редко открывал глаза, полностью смотря на собеседника. Даже оставил конфеты звуча так… разочарованно. — действительно не понял, что произошло? Детектив так и не продолжил смотря на ничего не понимающее лицо Осаму. Там все написано. Чёртов гений. Ага, как же. Гудки. И вновь гудки! Вновь Накахары не существует! Дазай чуть не разбил чашку с кофе. Рука просто разжалась, а предмет упал на пол, чудом уцелев. Все содержимое расплылось приятным тёмным пятном. Не факт, что оно отстирается, но это уже не волнует. Чуя. Его имя было стерто из базы Портовой Мафии. Вернее оно было, но… Как часть истории. Вся информация подчищена: ни фото, ни информации о миссиях, ни биологических данных — ничего. Только имя в истории организации, что будет храниться пару лет с принятием на должность и её снятии. Снят несколько месяцев назад. Некая пружина, что держалась на соплях все это время, слетела окончательно. Вместе с ней сорвался и Дазай. Не помнит, когда так быстро добирался до здания ПМ, скорее всего даже во время состояния в организации не преодолевал расстояние так отчаянно. Никогда не пытался проникнуть так жалко. Раньше казалось, что он всегда при желании сможет попасть туда, всегда сможет получить то, что он хочет, всегда сможет вернуть все это. Чуя всегда будет рядом. Он должен, по-другому просто не может быть! Это его псина! Его! С Накахарой рухнули и иллюзии всемогущества и вседозволенности. Впервые ощутил себя беспомощным в ситуации, в которую загнал себя сам. Он ведь чувствовал, что что-то не то! Почему он не поговорил с ним?! Произошло ли что-то недавно или зерна росли во время их последнего разговора?! Или когда Чуя перестал появляться на радарах?! Или. Когда они виделись в последний раз… Запустил ли он механизм тогда или он стартовал намного раньше?! Но Чуя не мог, не мог, Осаму уверен в этом, он не мог умереть, кто угодно, но не он! — Гляди-ка, то тебя не затащишь силком, то угрожаещь моим людям, пытаясь проникнуть внутрь, — Мори самолично подошёл к Дазаю, что буквально ночевал на ступенях здания, в тщетных попытках вернуть то, что по его мнению, принадлежало ему. — и это член Вооруженного детективного Агентства? Фукудзава явно тобой разочарован, Дазай. Покинь территорию, пока мои люди не нашпиговали тебя свинц… — Где Чуя? — Осаму поднял глаза, даже не вставая с холодной земли. Мешки залегли под глазами, щетина прописалась на лице, смоляные волосы. Детектив выглядел помято. Мори молчал. Это было не совсем ожидаемо, но предсказуемо. — Какое тебе дело, — звучал холодно и строго. — до моего подчинённого? Поблагодари, что перемирие связало мне руки и я не могу вскрыть тебя прямо здесь… — Что с Чуей, Мори?! — перешёл на крик Дазай, поднимаясь и становясь напротив Огая, что даже не моргнул. — Повторю, какое дело агентству до моих подчинённых? — минутно подумав и встретившись взглядом с Дазаем, Мори решил продолжить. Сам знает, Дазай не отстанет сейчас и под дулом пистолета. — Что тебя беспокоит? Чуя-кун, усердно работает на благо… — Он не отвечает на звонки, не появляется дома, — начинал заводиться шатен нападая на Мори эмоциональными несдержанными волнами. — он не участвует в миссии, где двойной черный сыграл бы победную роль, вам не нужен я для его остановки. — Дазай уже не думал о том, что палится в сталкиринге и нарушении нескольких законов. — его данных нет в базе, его имя часть истории. Я повторю, Огай, что случилось с Чуей?! Мори усмехнулся. — Мне нечего тебе сказать. * * * Дазай знал это место. Был всего однажды, но знал. Мори не смог держаться долго и спустя неделю без слов подогнал машину. Осаму знал мужчину слишком хорошо для того чтобы ощутить на себе взгляд и беспрекословно сесть в машину. Это был небольшой дом в отдалении, можно даже сказать сарай. На первый взгляд. Под ним находится система коридоров, туннелей и комнат, именуемая простым людям, как реанимация. Даже Дазай со своим постоянным полуживым состоянием и попытками суицида побывал здесь лишь однажды. И то из-за неудавшегося налёта, когда Осаму внемлил словам Чуи и вылез на рожон из-за скуки. А теперь… Чуя здесь… Осаму не мог дать название страху, что бурлил внутри и заставлял дрожать и паниковать. Не из-за тёмных коридоров и лифтов, а из-за факта, что Чуя здесь. Всё это время был здесь. Коридоры не пахли пылью или сыростью, нет, скорее даже они были дотошно чистыми. Но тёмными. Что и выделяло их из ряда любого другого больничного пролёта. Дазай прислушался к звуку своих шагов пытаясь услышать в них кого-то другого, кроме Мори. Но больше ничего. Никаких звуков. Казалось, что они одни в подземном здании, укрытые от глаз и людей. От этого факта стало не по себе, а когда до Дазая дошла мысль о том, что возможно Накахара, если не единственный, то немногочисленный здесь — стало хуже. Стало тошно от того, что Чуя все это время был здесь. Один. В одиночестве. И если вспомнить предназначение этого места, то явно еще и не в лучшем состоянии. — Не знаю, как он отреагирует, — разорвал тишину Мори, не вынимая рук из карманов пальто. Не смущало то, что он так спокойно идёт рядом с председателем. Словно и не было этих лет. Словно все правильно. Так и задумано. — если конечно вообще отреагирует. — Насколько все серьёзно? — последняя фраза некогда учителя напугала. Отреагирует. Дазай не против, если Чуя прыснет ядом, накричит или ударит. Это естественно для него. Нормально. Здорово. Дазай любит это. Но потерять от него реакцию… — Шанс на благополучный исход меньше двух процентов из ста, — Мори не решался засыпать Осаму терминами. Все же это рыжий должен решить, посвящать его или нет. Он и так переходит черту, которую рисует не часто, но ситуация этого требовала. — На какой исход? — Дазай глубоко вдохнул. Стоит уточнить, что для этого человека считается благополучным исходом. Может. Может все не так страшно и Чуя перестанет быть дееспособным для Порта? Нужным. Но он будет жив, Дазай сможет позаботиться об остальном. — Остаться в живых, — отчеканил Огай, словно это его не касалось. Глаза наблюдали за реакцией некогда наследника. — Сколько? — Дазай постарался скрыть в голосе дрожь. Панику. Страх. Мори так и не понял. Вопрос был о том сколько Накахаре осталось или как давно это началось. Но к счастью или любому невезению они подошли. Тактично постучал, замечая учащенное дыхание рядом. Такое, как если бы шатен пытался успокоиться. И когда это он стал таком эмоциональным. В небольшой комнате был затхлый воздух. Он стоял стеной, словно его можно было порезать ножом. Очень большим. Проще разбить кувалдой. Чуя выглядит бледно, сливаясь с белой бесформенной больничной одеждой и бинтами. Даже волосы потеряли яркость. Глаза были прикрыты, а грудь равномерно вздымалась, едва заметно шевеля одеяло. Осаму показалось, что Чуя буквально им придавлен, без возможности сдвинуться даже со способностью. Так он выглядит намного меньше, слабее своего постоянного состояния. Провода. Дазай знает, как Чуя их ненавидит. От этого стало тошно. С ним случилось что-то невероятно ужасное раз Чуя спокоен к такому количеству шнуров и трубок. Хотя. Возможно он не знает пребывая в… от этой мысли стало дурно и страшно. — Он просто спит, — Мори пожал плечами. Он не собирался переступать порог комнаты первым. Это Дазай сюда рвался, как ополоумевший. От этой фразы шатену стало легче. Всего немного, но и эти крохи потонули в пучине беспокойства. Кожа у Чуи холодная. Немного шершавая, скорее всего от того, что у рыжего не было времени и сил следить за её состоянием. Широкая ладонь тоскливо ходит по щеке, словно сожалея. Только сейчас, подойдя ближе, Осаму заметил черноту на многих выглядывающих участках из-под одежды или бинтов. Тёмный туман. Сажа. Пепел. Словно Накахару подожгли и он чудом смог спастись, но подобно дереву в пожаре его тело очернялось. Словно он распался в горсть пепла. — Надеюсь, это удовлетворило твоё любопытство, — Мори терпеливо ждал, держа руки за спиной. — В следующий раз не жди подобного снисхождения. Будет открыт огонь на поражение. — … как. — Дазай сглотнул подступающие эмоции, что хотели найти выход в солёной воде. — как это произошло? Мори молчал прожигая взглядом. Наблюдал, как бывший ученик не выдержал и упал на кровать сверху крохотного тела сжимая в своих руках. Чуя не откликался. Осаму прильнул ухом к груди вслушиваясь в чужое сердцебиение, с трудом держа себя в руках. Успокаивающе гладил по волосам и плечам, как если бы помощь в поддержке нужна была рыжему. Пару капель спикировали на снег пододеяльника. Дверь хлопнула. Знает, что Дазай не сделает того, что способно навредить Накахаре. Мори облокотился на неё с другой стороны размышляя. Стоит это учесть. Дазай открыл рот в немом крике, позволяя слезам безостановочно течь. Шумно дыша, прижимался щекой к щеке человека на кушетке. Прижимаясь губами, оставляя простую влагу. Не сдержался выпуская наружу шумный всхлип, утыкаясь мужчине в плечо. Зарываясь в любимые волосы. Не знает сколько так пролежал и считать минуты не намерен. Ему все равно мало. Необходимо быть здесь. Нельзя оставлять Чую, нельзя позволить Мори выгнать его, нельзя уйти не разузнав, что происходит. * * * Чуя не часто ощущал удушье. Крайне редко и то последний раз был на миссии пару лет назад. Сейчас же казалось бы в спокойное время ему было катастрофически трудно дышать. Словно камни на груди, удавка на шее и зажим на прессе. Наверное поэтому после приёма внутривенных, когда казалось ему стоит проспать весь день и чем он обычно занимался все же выпал из спасительной тьмы. А ведь так редко удаётся крепко заснуть даже со снотворным. Выход из дымки беспамятства давался нелегко, но ещё на полпути к своей цели не трудно было догадаться, что кто-то действительно на нем лежит. Даже больше, стискивает в хватке, как будто того за ноги оттащит от рыжего. Как бы Чуя ни старался не мог вспомнить, кто из его немногочисленного окружения, что захаживает сюда, был готов на подобные действия. Потому отпустил тщетные мысли угадать и чуть недовольно промычав от неприятных ощущений, постарался отвернуть голову дабы полегче вдохнуть. Человек замолчал осторожно поглаживая его. Увидеть растушеванным взглядом Дазая было сюрпризом. Неприятным сюрпризом. Он молчал или Чуя просто не слышал звука. Выглядит обеспокоенно и взволнованно, сжимая и поглаживая его руку. — Что… — Чуя повёл головой, стараюсь звучать чётко, а не устало. — что ты здесь делаешь? — Чуя, ты меня слышишь? Как, ка-ак себя чувствуешь? Что болит? — Дазай хотел завалить Накахару вопросами. Настойчивыми и агрессивными, но Чуя навряд ли сейчас в том состоянии дабы отбить атаку. — Что, — Осаму игнорировал вопрос, а к рыжему постепенно подбираются негативные эмоции. — ты здесь забыл, чёртов Дазай?! Подобное тут же отразилось в голове неприятными ощущениями. — Чуя, — шатен уже не звучал мягко, а строго и требовательно. — что происходит? Накахара молчал, а потом повернулся лицом смотря в глаза. — А то ты не понимаешь, — если Чуя здесь, значит все не так просто. И Дазай это осознает. — Как давно? — Осаму не отпускал чужой руки, даже не думая спуститься с кровати. — У меня нет сил и желания разговаривать с тобой, — Чуя отвернулся. Он бы и руку вынул, но шатен вцепился в неё, как в спасательный круг. — Что ты здесь делаешь? — Ты пропал, — сознался Дазай. Ему было совестно, несмотря на то, что подобное чувство не часто всплывает. — я беспокоился… — Беспокоился? — усмехнулся. Это заявление посмешило, что он не скрывал. — Ты? И беспокоился?! Не смеши меня, Дазай! — рыжий все же смог успокоиться. — ты можешь делать что угодно, но не беспокоиться. Себе-то хоть не ври. — рыжему было совсем не весело. — Всё же заметил, что сопли никто не утирает, да, Дазай? — Чуя… — Нет, Дазай, мне правда интересно, — не унимался. — как это проходило? Как ты вообще пришёл к этому? Какое тебе вообще, мать твою, дело? Дазай молчал. Изнутри сжирало сожаление о своих поступках. Пропустил слова Чуи, он имеет право. — Почему ты мне не сказал? — Дазай более чем уверен, что во время их последнего звонка, Чуя если и не был здесь, то знал об… — А тебе не похуй? — едва ли менее серьёзно спросил Чуя. Это резануло сердце. — Что бы ты сделал если бы я сказал тебе? Что? Ответь мне? Промолчал? Попросил не заражать тебя? Или что? — Я… Чуя молчал. Дазай тоже. Конечно он не стал бы сидеть сложа руки. Не стал бы бездействовать. Но Чуя. Чуя уверен в другом и Осаму виновен в этом мнении. Решении, что Чуя не может видеть в нем поддержку. — Так я и думал, — Накахара прошептал это одними губами. — Уходи, Дазай, мне и так тошно. — Чуя, — хватка усилилась. — Проваливай, Дазай, — Накахара не хотел на него смотреть, но пришлось. — не знаю, как ты сюда попал, но двери там… Ты меня слышишь? — Я никуда не уйду, — немного помолчав уверенно сообщил Осаму. — Это уже не тебе решать, — Чуя понизил голос до шепота. — ты. — Я тебя не оставлю… — Вот как, — рыжий смотрел в самые глаза, не боясь встречаться с коньяком. — А какое до меня дело, чужому человеку? — Но, Чуя, — Осаму почувствовал, как рассыпается. — ты для меня не чужой человек… Но Чуя уже ничего не ответил. Поздно. * * * — Полгода. Дазай замер. Его все же выгнали из палаты молчаливого пациента. Чуя впервые его игнорировал, показывая всем видом, как ему тяжело выполнять эгоистичные желания Осаму — отвечать на вопросы. Ничего не предпринимал. Такой Чуя пугал Дазая. Его вымели, когда пришло время приема лекарств. Дазай тут же направился на поиски Мори, с угрозой убить, но узнать, что происходит. «Полгода» — это продолжается полгода. Чуя умирает уже несколько месяцев. Медленно, мучительно и тихо. В одиночестве. Как кот. — Возможно ты помнишь тот инцидент около года назад? — невзначай начал Огай. — Последний раз, когда вас ставили вместе. Дазай вспомнил. Это было очередное перемирие между ВДА и ПМ. — Мы сами заметили это далеко не сразу, — сознался Мори и посмотрел на Дазая. — Думали, что обнуление сработало безотказно, но урон был нанесен мгновенный и непоправимый. Эспер с воздействием на человека путем вирусов — омерзительны. — с последним чуть помедлил. — Не думаю, что в этом есть твоя вина. Все же мы просто не успели, а затем затянули, — Мори специально рассуждал вслух, давя на Дазая. — Ты же знаешь. Чуя, он спихнет все на усталость, пока не потеряет руку. И то сам пришьет её после этого. Его упорство поражает, но сейчас оно сыграло дурную шутку. На стол упали бумаги. — Мы пытались замедлить и предотвратить процесс с помощью некоторых курсов химиотерапии, решив, что прогрессия схожа с воздействием рака внутренних каналов на тело человека, — пояснял Огай. Дазай слышал этот холодный тембр, в котором проскальзывали нотки прошедшей паники. — Почему вы не вызвали меня?! — Дазай ударил руками по столу, опираясь на них. От этого действия на пол, чуть вздрогнув, упали некоторые документы. — Почему вы, блять, не позвали меня?! — Ты бы ничем не смог помочь, — холодно подметил Огай. — Ничем. Вред уже был нанесён организму без возможности обнуления. — Даже если так я бы!.. — Что ты?! — сорвался Огай тихим криком. — Что?! Какое тебе вообще дело до вражеской организации? Да даже если бы и было. Думаешь твои выводы бы отличились от наших? — Что ещё? — требовательно спросил Осаму. Ему нужно знать, что уже было испытано. — Что ещё вы сделали? — Мы испробовали все, — устало выдохнул собеседник. — Все. Последняя надежда была на введение его в искусственную кому, но со слабым организмом мы не смогли предугадать поведение Арахабаки в таком положении в долгосрочной перспективе… — И вместо этого вы позволяли ему медленно умереть?! — Сейчас мы ждём результатов с Филиппин, где располагалась родина того эспера, — сознался Огай. — наша небольшая лаборатория метамфетамина взяла ответственность добыть нейтрализатор, Осаму. Все что нам остаётся, все что мы можем — это замедлить процесс и убедиться, что Чуя доживёт до этого момента. Дазай молчал, опустив глаза на столешницу. Его руки дрожали. — Мне нужны их контакты и все материалы по работе. — приказал Дазай от чего по спине у Мори пробежали мурашки. — Что? — переспросил собеседник. — Я не оставлю его. — Мори хотел было открыть рот, как Осаму мгновенно выкрикнул. — Плевать мне на его мнение, как и на твоё! — строго проговорил. — Он не умрёт, Мори. Я не отпущу Чую. * * * Чуя не знал было ли приятно просыпаться от того факта, что твою руку неустанно теребят, словно игрушку антистресс. Хотел бы он отодрать свою лапу и хорошенько проехаться по роже смельчака. Но вместо этого чуть прокашлялся, открывая глаза. Руку тут же выпустили, а к сухим губам прижался стакан чуть тёплой воды. Прозрачная жидкость полилась ручьями по шее от сумбурного поглощения. — Твою мать, Осаму! — чуть прокашлявшись, хрипло выдал Накахара после того, как взгляд сфокусировался и наткнулся на мужчину. — Какого хуя? — самолично вытер воду рукой, игнорируя чужой платок вблиз своего лица. Дазай молча вернул белую ткань на место рядом со стаканом и отложил ноутбук, хлопнув крышкой. — Чего молчишь? — Чуя не знал откуда в нем силы огрызаться. Ударил по руке, что желала коснуться лба. — Я с тобой разговариваю! — Нужно померить давление, — «Кричит. Это хорошо». — И температуру тоже. — Это не ответ, обмудок, — серьезно и злобно выдал рыжий. — Тебе придется меня потерпеть, — так же спокойно и даже лаконично ответили ему возясь с проводами тонометра. — Я тебя всю жизнь терплю, не издевательство ли это, терпеть до её, пускай и скорого, но конца!.. — Не смей! — Осаму тут же изменился в лице от чего собеседник непроизвольно вздрогнул, но был готов идти до конца. — Я запрещаю тебе говорить о подобном!.. — О чем?! О правде?! Я умру. Умру! Мне похуй, что ты там запрещаешь!…. — Чуя! — шатен с дури прижал человека к стене, сжимая плечи, от неожиданности рыжий дернулся и ударился затылком. — Ты не умрешь. Потому не смей открывать свой поганый рот и говорить подобное. Что угодно, но не это, иначе мне придется его заткнуть… Для Осаму было удивление услышать тихий смех, когда в следующую секунду рыжая макушка поднялась и уставилась на него с истерическим и нездоровым выражением лица. — Повтори. — Что? — опешил шатен, но все же ослабил хватку на таких уже хрупких плечах. — Повтори, блять, — казалось, что Чуе было действительно весело. И больно. Странная смесь. — Я не расслышал, Осаму. Но у меня создается впечатление, что ты волнуешься? Накахара смотрел испытывающе, не чурался заглядывать в глаза. — Не-е-е-ет, — спокойно протянул Чуя, не дождавшись ответа в этой тишине. — Ты боишься. Боишься. — рыжий говорил тихо. Мертвенно, но не менее дьявольским и пугающим тоном. — Неужели я прав, Дазай? Это так странно, не находишь? Но чего ты боишься? Чего? — голубоглазый уже догадался, но все равно тянул шоу. Было приятно смотреть, как все то, что выстраивал Дазай — рушится. Как все его иллюзии разбиваются о реальность. — Боишься, что я умру? Правда? — Накахара не мог понять почему от этой истины так больно. — Молчишь. Молчишь значит правда. Осаму чуть ослабил хватку, от которой наверняка останутся синяки, и отвел взгляд. — Но почему? — Чуя словно действительно задумался. — Тебе что-то нужно, я знаю. Ты бы никогда не стал, не пошел бы на это, — мысли путались и Чуя не уверен, что не знал ответа до этого. — Но что? Что? Что-то…. — Чтобы ты жил. — чуть встряхнул его собеседник, выводя из загнанного состояния. — Мне нужно, чтобы ты жил. Матерился, пил, курил, ненавидел меня, но жил… — Ого, — вновь усмехнулся собеседник. — Да мы поменялись местами? Теперь мне даже весело умирать, зная, что я тебя этим взбешу! Подумать только, Дазай Осаму боится за жизнь лабораторной крысы!.. Чуя крупно закашлялся, сгибаясь пополам, на что мгновенно отреагировал Дазай. Накахара так и не понял, что он отогнал от себя с не скрытой агрессией, но от того, что это протянул именно Осаму становилось только хуже. Глаза сильно заслезились, а тело словно попало в прострацию и восприятие сузилось до единственного сдирания внутренних органов. Острая боль в районе шеи вывела и переключила внимание на себя, отдавая неприятным ощущением остроты в мозг. Боль плавно притупилась и разлилась приятным, успокаивающим теплом по телу. Темнота приняла в свое спокойствие. Дазай мигом отложил шприц и поймал покосившееся тело, что начало заваливаться вдоль стены на бок. Игла хорошо прошла сквозь марлю на шее, но отсутствие крови сильно настораживало. Взамен яркой жидкости сочилась темно-бордовая. Приподнял до одури легкое тело и расположил на кровати, укрывая одеялом и распределяя провода и оборудование. — Отдохни, Чуя. Поговорим после. * * * Накахара не знает, когда именно он с хрипом вновь открыл глаза, но одна деталь осталась неизменной — Дазай. Он все так же убрал ноутбук и встретился с ним взглядом, прижал к губам раствор в стакане, помогая держать голову ровно. — Поешь, — наконец выдал Осаму. — и поменяем капельницу. Накахара просто смотрел на него, когда детектив помог сесть. Говорить желания не было, хотелось только спать. Было совершенно все равно на Осаму и что он здесь делает. — Ешь, — приказал Дазай и только сейчас Накахара заметил поднос на ножках. Видимо вновь выпал и пропустил тот момент, когда мужчина его разложил. — Или мне тебя покормить? Чуя покосился на мягкую пищу, что больше походит на то, что выходит обратно после отравления. От вида воротило. — Что? Не нравится? — Дазай не звучал издевательски. — Как и ты, — буркнул Накахара, но ложку подцепил. Пока есть аппетит стоит этим воспользоваться. — На вкус не очень, но зато наполнено витаминами, — развел руками Осаму. — Тебе они необходимы, так что не вредничай. — Мамочка, вы опоздали, — Чуя поморщился и желание есть отпало после первой ложки. Словно тертые таблетки. Нет, иногда дают прекрасные и вкусные блюда, но Мори-доно говорил, что так эффективнее. — Решили перед смертью утвердить свое господство? — Прекрати, — серьезно произнес Осаму. Кажется, что его били подобные слова. — У меня есть пара вкусных витаминок. Если будешь хорошим мальчиком и все съешь — то получишь вкусняшку. — Докатился, — Чуя и сам не понял, кому это было адресовано. — Ну-ну, — успокаивающе протянул Осаму, словно заботливый родитель с ребенком, что разбил коленку и ревет. — Не хочешь? Чуя. Ты почти не поел… — Сам жри, если нравится, а меня не мучай перед смертью. — как же это все ему надоело. Они не раз с Мори-доно заводили правдивый разговор. Лучше бы его пристрелил, а не делали живым трупом. Так только больнее. Еще и Осаму, чтоб его. Дазай не стал церемониться и в следующую секунду Чуя ощутил легкое давление на подбородке и смертельную хватку. — Если потребуется — волью силой, — пригрозил Дазай и Накахара был бы рад рассмеяться, но при виде такого Осаму понял, что шатену не до смеха. Давно забытая аура взгляда, кажется рыжий видел ее когда-то очень давно. — Ну? — Подавись, — Чуя не собирался отступать. Пускай отвратительное ощущение беспомощности разливалось по телу от присутствия этого монстра, но он и так при смерти, угрожать дальше просто некуда. Рыжий действительно чуть не подавился, когда в него силой запихнули ложку. Совершенно не церемонясь, пару раз больно задев зубы. — П-пре…п-прекрати, — прошипел Накахара, ощущая себя опозоренным. — Не будешь сопротивляться? — сейчас они были в разных весовых категориях. Силы были просто не равны, чем открыто пользовался шатен. Накахара замотал головой, смотря ненавистным взглядом на человека рядом. — Можешь ненавидеть меня, — мужчина придвинул тарелку. — Но ешь. Или мне придется самому тебя кормить, словно малое дитя, а как мы видели только что, ты не в восторге, — Чуя пробурчал несколько проклятий в его сторону и героически сунул ложку, демонстративно поморщившись и чуть побелев от вкуса. — Вот и умничка, — одобрительно погладил по рыжей макушке, от чего у обладателя огня появилось желание оторвать эту руку. — Видишь, можешь ведь. Кушай-кушай, солнышко или мне помочь? Нашел силы дабы показать средний палец. Чуя понял одно — забота Дазая страшнее его издевательств. Если конечно это забота, а не извращенное подобие. — Чуя, — в голос вернулась строгость. — Я больше не могу, — так жалко Накахара себя еще не ощущал. Дазай выдохнул, смотря на такого забитого и беспомощного рыжика. Не будь они такими гордыми, все бы сложилось иначе. — Хорошо, — улыбнулся Дазай забирая наполовину съеденную пищу. — Не заставляй себя, если не хочешь. Поешь чуть позже, а пока есть место для десерта? — Засунь свои витаминки поглубже себе в задни…. — Они сладки и смотри какой веселой расцветки, — словно ребенок начал хвастаться Дазай. — Зря отказываешься. Ты хорошо постарался и тебе положена сладость! — Мне от тебя ничего не нужно, кроме того что ты будешь делиться своими витаминками далеко отсюда, гнида. — Не хочешь, как хочешь, — развел руками Осаму и закинул себе в рот пару разноцветных конфеток. — Нужно раствор сменить. Так что не серчай. * * * — Прекрати пялиться на меня, — рыжего неимоверно бесило происходящее. — На труп мой в гробу полюбуешься. Хотя, нет, не дай бог, не хочу видеть тебя на своих похоронах. И на смертном одре тоже, потому пиздуй отсюда. — Как насчет того, чтобы посмотреть фильм? — когда дело не касалось распорядка больницы и выполнения пунктов Дазай становился само очарование. Осаму не нравилось, когда рыжий говорил о смерти, хотелось приложить эту очаровательную голову об стену несколько раз и выбить подобную ерунду. Но это только усугубит их положение, чего Осаму позволить не может. — Что ты вообще делаешь с ноутбуком? — Накахара уже не впервой просыпается и видит, как шатен откладывает его. Шатен отвел взгляд, но скрывать не стал: — Мы работаем над лекарством, — это прозвучало настолько искренно, что Чуя совершенно забыл все издевки, что хотел пустить в ход. — Так что ты не умрешь, Чуя. — шатен повернулся к нему и провел немного шершавой ладонью по щеке. — Я клянусь, ты будешь жить. Накахара с минуту смотрел в темные глаза, прежде чем выдохнуть и коснуться чужой ладони на своей щеке, едва заметно проведя подушечками пальцев. — Дазай. — Чуя забыл, когда в последний раз говорил таким тихим тоном. Уставшим и не раздраженным. — Ты и сам понимаешь, что я не выживу. Ты только тешишь свое эго пустыми иллюзиями. — Они не пустые, Чуя и это не иллюзии, — стоял на своем Осаму. — Скоро ты в этом убедишься. Еще чуть-чуть. Поверь мне, — Дазай не убрал руку, а лишь провел и коснулся лба мужчины. — Видишь? Сегодня он не горячий, а это значит, что все будет хорошо, малыш Чу. — Прекрати надо мной издеваться, — Чуя устало отвернулся, отталкивая руку собеседника. Он лучше знает свое тело, а даже если и каким-то чудом прогноз Мори-доно не верен — это по-прежнему гонка со временем. — Ну, же. Когда мы в последний раз смотрели вместе что-то? — снисходительно спросил Дазай. — И ты вновь меня не слушаешь, — выдохнул и подвел итоги Накахара. Дазай просто играет, притворяется, что все в порядке. Но он наверняка видит темные пятна, что разрастаются только сильнее. — Есть предпочтения? Только не ужастик, тебе нельзя волноваться, — рассуждал вслух шатен. — И комедию тоже не стоит. Может какой-нибудь детский фильм? Рыжий просто отвернулся и посмотрел на стену, на которой бы прекрасно смотрелось окно. Жалко, что его нет. Или нет, это даже к лучшему. Иначе бы заточение ощущалось сильнее. Интересно, снег уже выпал? — Чуя, ну посмотри ты! Какой котенок! Он на тебя похож, — Накахара пропустил момент, когда Дазай оказался близко, а темный экран озарили пестрые, но приятные картинки. — Если устанешь, то скажи мне. На это Накахара непроизвольно облокотился на мужчину, ощущая чужую руку на своем плече, что как-то нежно прижимала. Он уже устал. Но разве его слушают? * * * -…он стал больше спать, Мори, — Чуя слышал вполуха, пока его гладили по голове и прижимали. — почти все время. Последний раз приходил в себя дней пять назад. Часы бодрости сокращаются, разрыв между пробуждениями лишь увеличивается. — Накахара и впрямь ощущал себя, словно котенок. Словно он лежит на руках и его непрестанно гладят. — Я почти не слышу его дыхания и он ничего не ест, — только сейчас рыжий понял, что голос принадлежит Осаму. В нем слышатся истерические нотки. — Ты говорил, что лекарства помогут, что у нас еще есть время, что все почти готово…. — Я с самого начала дал тебе понять, что это гонка со временем, — голос строгий. Скорее всего Огай. — Ты знал каков процент на выживание, уже не говоря о выздоровлении. Вы оба знаете, но почему-то ты все равно не хочешь это принять. — Его сердце остановилось вчера. Снова. — Чуя не удивился. Такое последнее время происходит, но вместо того, чтобы дать ему умереть его вновь и вновь откачивают. Еще и этот Дазай, который при первом разе чуть не разнес комнату. Ходил хмурее тучи, но зато стал больше его слушать. — Не говори мне того, в чем я осведомлен лучше тебя, — Огай не звучал раздраженно. Вообще никак. — Просто отпусти его. — Не могу, — Накахара никогда не слышал такого тона у шатена. Словно он расплачется. Или. Уже плачет. — Он это все для меня. Огай, прошу тебя, — это тоже стало чем-то новым. Осаму мог угрожать, но никогда не просить. — Я не волшебник. И никто из нас — нет. Даже эта женщина из агентства, — Чуя вдруг почувствовал жажду закурить. — Его время пришло. «Мы все однажды туда отправимся». Разве, не ты так говорил? — Но… — Интересно, — усмехнулся Мори. — на что ты готов, чтобы его спасти?…. * * * Чуя буквально чуть не подскочил от резкого звука. Глаза тяжело, но распахнулись, а корпус чуть перевернулся и благодаря опоре на локоть, смог приподняться. — Дазай? — смутный взгляд наткнулся на мужчину, что тут же развернулся и подсел к нему. — Лежи-лежи, ты слишком резко встал, может закружиться голова, — руки заставили лечь обратно. — Что это было? — чуть помедлив спросил Накахара наблюдая как шатен размешивает раствор. — Слышал? — немного совестливо поинтересовался Дазай. — Поэтому проснулся? Чуя кивнул. Может и не поэтому. Последние месяцы для него слились в один поток, а пробуждения в пятна. Дазай быстро подсел и заключил человека в объятья. — Чуя, послушай меня очень внимательно, — Осаму говорил в самое ухо. — Слышишь? — дождался заторможенного кивка. — Я уеду ненадолго. На пару дней. Дазай замолк зарываясь рукой в потухшие волосы. Он отпрянул от него и расположил свои ладони на щеках. — У нас получилось, — тихо прошептал Осаму, словно боясь спугнуть хрупкую истину. — Получилось. Ты будешь жить, слышишь? — мягкая улыбка озарила лицо детектива. — Нужно только подождать. Немного, понимаешь? Накахара почувствовал легкий поцелуй в свой лоб и вновь обвившие руки, что уткнули его в грудь. — Немного подождать. * * * — Почему так долго?! Дазай с удовольствием бы попер водителя, куда подальше и самостоятельно сел бы за руль. Но человек побоялся сильных нарушений ПДД потому и не позволил немного чокнутому сесть за баранку. Хватило этой недели проведенной бок о бок. Как их еще отпустили вдвоем без охраны совершенно не ясно, но Осаму включил «это слишком долго» и «нельзя тянуть» и сам вдавил педаль в пол. — Да, гони ты! — Дазай лишь сильнее прижал кейс, с которым не расставался. Мужчина лишь стиснул зубы, давя на газ. Он почти не услышал прилипчивой мелодии пассажира, что издал телефонный аппарат. — Мы на перекрестке, Мори, — прокричал Дазай в трубку. Он как раз хотел набрать тому. — Осталось немного, подготовь оборудование и… — Можешь не спешить, Дазай. — от тона Огая стало не по себе. — Чуя не дождался. Осаму дальше не слышал, ничего, кроме того, как рушится его мир. Как все внутри содрогается при коротком предложении. — Он скончался вчера утром. «Не дождался» Вода обожгла щеки. * * * Если бы Чуя мог, то полностью высунулся бы из окна машины. Но это не осуществить по ряду причин, от банального бессилия до идиотизма и неуважения к водителю. Не каждый день сам Босс Портовой Мафии везёт тебя по пустынной трассе. Определённо праздник. Самый главный праздник в жизни — похороны. «Не хочу видеть, противную скумбрию, на своём смертном одре» Ответ на немой вопрос начальства. Ветер треплет сквозняком солому волос, бьёт по лицу, не больно, а даже ласково. Для Накахары ласково. Мори молчит и бывший Исполнитель рад этому, говорить нет сил, да и не нужно этого. Потому выдыхает воздух, смотря на густые облака с солнечными отблесками. Красиво. Будь он художником то наверняка бы зарисовал это, но не судьба. Бледные пальцы идут по опущенному стеклу. Топ. Топ. Как человек. Неуклюже, но идёт. Чуя рад, что Огай не включает радио, оставляя приятную тишину и немного морозный утренний воздух. А о чем говорить? О стволе, который лежит на заднем сидении? О размерах могилы? О чем? Мори наверняка тоже тяжело, может потому он молчит. Чуя не знает сказали ли Дазаю о его смерти или сообщат позже, когда дело будет сделано. Уже и не может сказать, как тот отреагирует. Да и не волнует. Лишь воздух. Воздух. Боже, за городом он так прекрасен. Ещё бы сигарету. Рыжий первый заметил, что машина съехала с дороги, даже Босс не обратил внимания, действуя на автопилоте. Очнулся только на месте, словно от небольшого удара тока. — Пора, Мори-доно? — не вопрос. Мужчина кивнул головой. Чуе не страшно. Уже давно. Со всеми своими он давно попрощался, только Дазай все ещё теплит надежду на лучший исход. На секунду показалось, что это слишком жестоко. Но пусть. Осаму и так причинил много боли, это будет небольшим ударом, совсем малым — просто не попрощался. Накахара не хочет этого. Лучше уйти спокойно, как кот, в одиночку. Предсказать реакцию шатена, очень сложно. Наверное, лучше бы он оставался безэмоциональным ублюдком. Лучше бы он не совал свой нос, а смирился с неизбежным. Чуя же смирился, а он из них двоих больше цеплялся за жизнь. Но теперь этот идиот слепо верит… Возможно, если бы он прознал про план, то просто похитил бы его из больницы, мучая жизнью и не отпуская. Эгоистично. Поздно спохватился. Чуя не без труда спрыгнул на немного мокрую траву. Хорошее место. Мори не смотрит на него, пока рыжий продвигается к деревьям, надеясь увидеть там вырытую яму, что станет новым домом. Придерживает плед, сильнее кутаясь в него. Ветер все же не слабый. Тихо. Потому и услышал звук заправки магазина. Наверное, Чуя первый из мафии, кто так уходит из жизни. Знаете, красиво и поэтично. Возможно. Мори довольно эстетичен в роли смерти с косой. Чуя ждал щелчок. Или выстрел. Но взамен этого услышал глухой звук падения предмета, словно мешок. Это отвлекло от лицезрения природы. — Здесь документы, билеты, вальтер и вещи первой необходимости. — рыжий обернулся не ожидая увидеть Огая так близко. Между ними была небольшая дорожная сумка. — К югу отсюда машина. Сдетонирует к вечеру, успеешь добраться до вокзала. Там тебя перехватит моя группа… — Вы меня не убьёте? — заторможено спросил Чуя. До него только сейчас дошла странная истина. — Мори-доно, но разве?.. — Планы меняются, Чуя-кун, — Мори не усмехнулся и не поменял положение. Накахара больше не видел загородную природу, а лишь одного человека. Ангела смерти, что только что отказался от своей работы. — Ты отправишься в Мусасино. Ожидай последующих указаний… — Мори-доно, объясните, почему вы решили отклониться от первоначального плана, — стоял на своём рыжий. — от меня организации не будет толку и… Мори усмехнулся. — Чуя-кун, помни, я способен вынести пользу для организации и из мёртвого, — что сейчас и делает. — ты не умираешь. — Что? — Чуя почувствовал, как земля уходит из-под ног. — Вернее, уже нет, — Огай понял, что следует объяснить все, ибо подчинённый, в силу своего шаткого здоровья, не совсем следит за нитью истории. — Ты действительно был при смерти, Чуя-кун. Для твоего лечения была необходима спокойная и плавная перестройка организма, что невозможно, учитывая особенности характера. Ты навряд ли послушал бы даже меня, при указании лежать смирно. Потому было решено ввести тебя в коматозное состояние искусственно, вот только… — Дазай, — продолжил мужчина. — Его информирование не входило в планы, — поделился собеседник. — Но карты решили иначе. Думаю, это даже к лучшему. — К лучшему? — вот этого он не мог понять. Как и много всего. То есть он здоров?! Мысли очень туго выполняют свой долг. — Да, — Мори был терпелив в объяснениях. — Видишь ли, когда Дазай сбежал, поджав свой хвост, я позволил ему жить, надеясь, что он вернётся блудным сыном. Но как видишь этого не произошло. Тогда я решил сыграть на тебе, полагая, что объединение организаций в моменты перемирия вернёт дуэт в интересах Порта. Он не стал бы идти против организации, это значило, что он идёт против тебя, что Осаму не мог себе позволить при всей взбалмошности своей природы. — Вы планировали заставить его косвенно работать на Мафию… Что ж у Огая это выходило. — Устранение Дазая перевернёт слишком многое, а для перестановки сейчас слишком рано, — парировал Мори. — Нам пришлось держать реальный шанс на положительный исход за семью печатями, но Дазай поверил в первые две. Ты сам видел, как. — Тогда, — продолжил рыжий. — вы решили поддержать миф о моей смерти. Но для чего весь этот фарс? — Не хочу упускать шанс его возвращения, — честно ответил мужчина. Он достаточно долго врал подчиненному, для его же блага, да и успех аферы завязан на нем. — Буду, честен. Ты действительно недееспособен и не сможешь вернуться на должность Исполнителя, но сможешь жить. Для Дазая этого будет достаточно. — Но вы хотите скрыть это от него, — Чуе все ещё было сложно это понять. — Да, для всех ты скончался сегодня, не выдержав, как мы и пророчили, — подтвердил Огай. — Информация, которую получит Дазай, полностью зависит от его реакции на сегодняшнюю запись. — даже Мори было сложно предположить исход подобного. Потому и решил вывести идею-х, над которой так трепещет щенок Осаму из игры. — Вне зависимости, как закончится его игра в догонялки со временем. Чуя усмехнулся. Не может вернуться на старую должность, но может быть предметом шантажа. Жалко. — Сейчас тебя придётся перенаправить в Мусасино, с тобой будут отправлены несколько подчинённых для поддержания твоего благоприятного самочувствия и безопасности. От них получишь план действия. Я сам выйду на связь. Чуя лишь улыбнулся, что бы ни говорили все предельно ясно — у него есть шанс на спокойную жизнь, вне зависимости от паутины, что плетут эти люди. Накахара устал от неё. Он может сейчас легко сбежать, отказаться от всего и просто уйти. Или даже умереть. Он устал от всего этого. Стоит взять перерыв, а там как упадут карты. На все их воля. — До встреч, Мори-доно, — решение пришло слишком быстро. — Жду дальнейших распоряжений в Мусасино.