Soundcheck

Мокрая губка аккуратно скользит по овальному глянцевому листу фикуса. На нем еще толком не успела осесть пыль, так что ее компульсивные действия довольно бессмысленны. Но компульсивные действия такими ведь и должны быть? Хитоши прикрывает глаза и чувствует, как даже прибившаяся полгода назад кошка смотрит на нее с усталым осуждением. Полуденная жара уже забирается в дом, даже несмотря на все закрытые ставни. Вентилятор под потолком справляется, но не сильно. Сегодня у Шинсо выходной, но она беспокойно не знает, куда себя деть. Все убрано, перемыто, полито, несколько раз переставлено. Она так и продолжает протирать неприлично разросшийся фикус, медитируя на все особенности расцветки его листьев. Она бы хотела добыть еще парочку видов, кроме Тинеке. Может Дойшери и Бейлиз. И Черный принц. И монстеру с какой-нибудь интересной вариегатностью. Но тогда нужно расчистить под них еще места. Девушка вздрагивает, когда слышит шум машины медленно подъезжающей к дому по гравийной дороге. Голые ступни опускаются на прохладный кафельный пол. Кошка раздраженно дергает ушами, от скрипа деревянного табурета. В дверь легко стучат, когда Хитоши уже касается ручки и моментально открывает. — Привет, — немного удивленно говорит Монома, зависнув с поднятой рукой. Легкая белая рубашка кажется ослепительной под выжигающими лучами солнца, как и смешливая улыбка, которая следует за секундной растерянностью. — Привет, — Шинсо неловко отходит в сторону, запуская девушку во внутрь. Переступив порог, Нейто легко кладет свою руку на ее талию, чуть приподнимается на носках, чтобы так легко и приятно поцеловать Хитоши. Та сильней сжимает дверную ручку, которую так и не отпустила. Это привычно, но щекотка все равно каждый раз бежит по позвоночнику снизу вверх. Монома прохладная и вместе с этим пахнущая высохшей под солнцем одеждой. Это успокаивает. Шинсо расслабленно усмехается, когда от нее отстраняются. Дверь щелкает замком, отсекая душный жар. Она наблюдает как Нейто сбрасывает обувь, чешет за ухом подошедшей кошке, проводит рукой по своим немного выгоревшим, а от того еще более золотистым волосам (хотя казалось бы куда еще), приводя их в порядок. Она удобнее перехватывает большой пакет, который принесла с собой, и уверенно движется с ним на кухню. — Шеф передал тебе свои сердечные благодарности, — говорит она не оборачиваясь. — И свои лучшие закуски. — Это ведь не просто так? — Хитоши следует за ней и чуть наклоняет голову набок. Монома мягко смеется и хитро оборачивается к ней через плечо. — Не продавай никому больше артишоки. Мы выкупим их у тебя вперед на весь сезон. — Так и знала, — Шинсо наблюдает, как на маленький кухонный остров выкладываются кучи банок, свертков и упаковок. На мгновение она коротко усмехается и добавляет: — В любом случае, тот другой ресторан их пока не собирался закупать. — Конечно! — очередная банка ставится на стол с агрессивным стуком. — Они ничего не понимают в сезонных блюдах. Думают, что раз одни такие особенные в городе, то лучше нас?.. Нейто моментально переключается в то состояние, которое Хитоши в первые несколько раз пугало. Особенно неожиданным было узнать, что та может смеяться как какая-нибудь безумная чайка. Поток возмущения не прекращается, хотя Монома продолжает параллельно с этим готовить им обед. Шинсо наблюдает и тихо смеется, перехватывая у нее из рук продукты и нож, чтобы отложить их в сторону. Потому что это уже выглядит угрожающе. Она улыбаясь целует ее в лоб и это приостанавливает волну, которую она же сама спровоцировала из глупого желания подразнить. — Хах… ладно, это не так важно, — сразу же спокойно говорит Нейто, закрывая глаза. — Ты ведь наверняка сегодня даже не завтракала? Перевернуть свою жизнь с ног на голову. Бросить все, чего так упорно добивалась, уехать на другой край через материк в разваленный дом и понять, что от неуместности и бессилия не убежать. Что дом может не стать домом, даже если ты потратишь на него все, что есть. Что все эти безумные решения на деле не переворачивают твою жизнь. Но один случайный, пусть и самый безумный человек из всех когда-либо встреченных, каким-то образом может. Хитоши утыкается носом в золотые волосы, обнимает Моному и улыбается, как всю жизнь до этого не улыбалась.