заходя в пустой класс после уроков с мокрой тряпкой в руках, итэр обнаруживает на своем столе
бабочку.
маленькую такую, чуть меньше половины его ладони, сложенную явно не профессионалом, но с такой аккуратностью, что можно сразу сказать - человек старался.
итэр бросает тряпку на соседний стол, вытирает руки о джинсы, чтобы не намочить фигурку, берет едва прикасаясь - боится помять; рассматривает крылья и брюшко, замечая неровные следы от ручки на той стороне листка.
разворачивать такую красоту не хочется от слова совсем, да и есть некое сомнение - а вдруг это вообще не ему? может, тот, кто это оставил, просто перепутал парты?
но любопытство оказывается сильнее, и итэр, оглядываясь вокруг, словно воришка в магазине, медленно разворачивает листок. “лишь бы не порвать,” - думается ему.
наконец развернув, итэр видит не что иное, как письмо, написанное точно в спешке. буквы немного скачут со строчки на строчку, линии дерганные. видимо, переделывать письмо у отправителя времени уже не было.
итэр начинает вчитываться в неровный почерк, и чем дальше, тем больше он смущается.
это что, любовное письмо?
“17.04
там, откуда я родом, принято дарить бабочку в знак неизменной любви.
я думал, что было бы хорошо украсить твои пшеничные волосы заколкой в виде бабочки. смотрелось бы… славно.
...все эти дни рождения, праздники - тлен, и я терпеть не могу людные места.
но ты только позови, и я приду.
сяо.”
рука сама опускается на длинную золотую косу, теребит самый ее кончик и вновь мягко проводит по волосам, а другая только крепче сжимает листочек.
итэр смотрит на себя в зеркало в конце класса - зрение у него не очень, без очков видит не то чтобы совсем плохо, но себя разглядеть получается еле-еле; думает: и вправду, пойдет?
дыхание сбивается, щеки наливаются красным, а глупая улыбка сильнее расцветает на его лице: да, и вправду пойдет.
смотрит на грязную доску через зеркало: точно, надо вытереть. а по приходу домой не забыть взять у сестры пару заколок.
и не забыть прийти с одной из них завтра на занятия тоже.