Letting Me Down

Утро Эмиры началось не с будильника, а с кошмара. Пробуждение в четыре утра само по себе было неприятным, но обнаружить, что мать захлебнулась собственной рвотой, было куда хуже. Она бесшумно скользнула по коридорам дома, осматривая следы ночного хаоса, оставленного родителями. К счастью, прямого столкновения не произошло, и видимых повреждений не было. Но это не означало, что всё в порядке. Эмира проверила комнаты брата и сестры. Эдрик спал, раскинувшись на кровати. Эмити, как всегда, засиделась допоздна и уснула за своим рабочим столом. Эмира осторожно, стараясь не разбудить, подняла сестру на плечо, мягко уложила в постель, укрыла одеялом и нежно поцеловала в лоб. Такой ласки она никогда не получит от матери. Подавив укол обиды, Эмира вернулась к своей главной цели. Обычно горничные убирали беспорядки, оставленные родителями, но Эмира старалась помочь, когда могла. Отчасти из чувства вины, но в основном потому, что это давало ей хоть какой-то контроль над ситуацией в этой… безумной, неблагополучной семье. Мать обычно находили в кабинете, где она пыталась расшифровать свои последние видения и докладывала о них императору. Это было лишь малой частью её обязанностей: личный врач императора, казначей родительского комитета в Хекссайде, жена лидера клана Мерзости, самая известная светская львица в Боунсборо. К сожалению, из-за этих обязанностей, а также из-за бурных вечеринок, алкоголя и связей с половиной Кипящих островов, она пренебрегала материнскими обязанностями. Это не значит, что Эмира и её брат с сестрой были брошены. Нет, технически говоря, дети семьи Блайт были самыми обеспеченными. У них всегда была крыша над головой, еда на огромном элегантном столе, новая одежда, бесконечные книги, "игрушки", украшения, школьные принадлежности, ресурсы и ежемесячные подарки. К тому же, они были достаточно взрослыми, чтобы позаботиться о себе, поэтому никогда не выглядели неопрятными или голодными. Но матери почти никогда не было рядом, чтобы просто посидеть и поговорить, помочь с домашним заданием, вместе посмотреть в хрустальный шар, поддержать в трудные дни или просто быть рядом, чтобы выслушать и утешить. Эмира не ожидала, что мать протрезвеет. Войдя в кабинет, она обнаружила, что там было чисто, как в музее. Никаких пролитых зелий, разбитых картин, перевернутых столов или книжных шкафов. И самое обидное - мамы там тоже не было. Она не вырубилась на полу или за рабочим столом. Её просто не было. Было ясно: либо служанки опередили её, либо матери здесь вообще не было. Может быть, её куда-то увели? Что ж, раз уж она здесь, Эмира решила взять то, за чем пришла. Она подошла к материнскому письменному столу, достала под пресс-папье специальный пергамент и ручку. Это ей понадобится позже. Идя по коридору, Эмира вдруг споткнулась обо что-то, едва не врезавшись в ближайший стол и не опрокинув вазу. - Что за...? К счастью, ей удалось поймать вазу. Оглядевшись, она увидела, что преградило ей путь. К её (не)удивлению, это была её "любимая, дражайшая мамочка", лежащая лицом в ковер, без сознания. Должно быть, это был один из "её дней". Единственной отрадой было то, что мать лежала лицом вниз, а значит, не рисковала захлебнуться. Эмира колебалась: оставить ли ее здесь или отвести в родительскую спальню, или в ту самую комнату матери, где та укрывалась во время частых ссор с отцом. В конце концов, она неохотно выбрала комнату матери. Черт бы побрал её совесть. Если бы только сегодня не был школьный день (и её мать не была буквально в отключке), чтобы она могла протащить свою маму на встречу Анонимных алхимиков. (Не то чтобы первые два раза были очень эффективными) по крайней мере, они помогли ей, понять, что она, возможно, зашла слишком далеко, пытаясь развесить дневник Эмити по всей школе. Так что это не было пустой тратой времени. Хотя это была её вина, учитывая, что её мать была пьяна в тот момент. Эмира подхватила мать, взвалила на плечо и, продираясь сквозь лабиринт поместья Блайтов, рывком распахнула дверь. Четыреста ярдов до кровати пролетели незаметно. Она практически бросила мать, обложила её подушками, чтобы она не задохнулась от собственной рвоты. Эмира взяла мать за руку и крепко сжала. Титан. Она хотела… Впрочем, это уже не имело значения. Эмира давно поняла, что ее желаниям не суждено сбыться. Самое печальное было не это. Не крики матери на отца, обвиняющего его в том, что он плохой муж, отец и человек. Не то, что он никогда не находил для нее времени, ссылаясь на вечную "работу". Нет, хуже всего было то, что даже будучи трезвой, мать оставалась холодной, стоической и отстраненной. Но сейчас не время для размышлений. Нужно было двигаться дальше. Эмира отправилась на просторную кухню. Для Эмити она приготовила сэндвич с арахисовым маслом и желе, яблоко, йогурт и печенье. Для Эда тофу, пудинг и чипсы. Эмира достала пергамент и перо матери и нацарапала две записки для обедов Эда и Эмити. Стараясь не звучать слишком слащаво, но и не так бессердечно, как Одалия. Обычно этим занимались их личные повара, но в последнее время Эмира взяла это на себя. Возможно, чтобы дать брату и сестре почувствовать… Что? Любовь? Утешение? Безопасность? Что их мать их не ненавидит? Или, может быть, это было нужно ей самой для душевного спокойствия. Эмира зевнула. - Ладно, куплю что-нибудь в кафетерии. - решила она. Прокравшись обратно в свою комнату, Эмира надеялась хоть немного поспать перед началом тяжелого учебного дня.