Нелёгкое бремя

      Голден с гордым и победным видом возлежала на возвышенности. И, кажется, раны на передних лапах её совершенно не волновали. День выдался ясный, и золотистая чешуя драконихи переливалась в лучах солнца. Ни у одного из тех драконов, которых Гарри видел в своём мире, чешуя так не блестела. А здесь эти величественные создания поистине завораживали. Уж Голден точно, она была настоящей красавицей, что признавал не только её Всадник, но и многие другие. Правда, если Гарри мог сколько угодно восхищаться ею, то когда ей сделала комплимент Эльва, Вирда потом полдня не разговаривала с Всадницей. Красота Голден явно вызывала зависть у серебряной драконихи, которой, к слову сказать, самой тоже не на что было жаловаться.       Но если раньше восхищение, в первую очередь, вызывали грация и внешний вид Голден, то начиная с этого дня, и её физическая сила тоже. Вскоре после того, как Сапфира и Вирда улетели на охоту, случилось непредвиденное: присутствующие в долине стали свидетелями превращения красавицы в разъярённое чудовище. Чем она продемонстрировала своему Всаднику, что и в этом мире дракон – грозное и опасное создание, на пути у которого лучше не становиться. Хорошо ещё, что она не достигла того возраста, чтобы выпускать пламя, но она и без этого сумела выплеснуть свою ярость. Гнев Голден был направлен на жёлто-красного дикого сородича. Тот был не намного старше и явно недооценил изящную, кажущуюся хрупкой дракониху. Ирнам, лилово-серый приятель Голден хотел было вмешаться, но дракониха ясно дала понять, что в помощи не нуждается. И действительно самостоятельно при помощи когтей и зубов, хоть и не без потерь, показала Талосу, так звали дикого дракона, кто здесь не прав. Но, по крайней мере, чтобы оказать ей помощь, хватило одного Блёдхгарма, а Талосом занимались сразу двое эльфов и Эрагон. Правда, если довольная собой Голден не возражала против помощи, то к побитому и пристыженному желто-красному дракону пока никто не сумел приблизиться.       Гарри смотрел на Голден со смесью восхищения и страха. Произошедшее стало для него полной неожиданностью не только из-за поведения драконихи, а в первую очередь по причине осознания, что такое связь Всадника и дракона. Он ощутил как ярость, так и физическую боль Голден, когда зубы Талоса вонзились ей в лапу. Гарри оказался не готов к такому, хотя другие Всадники предупреждали о подобном, но одно дело – слышать из чужих уст, а другое – испытать на себе.       Вообще, к тому, что Голден так рассвирепеет, никто не был готов, особенно разозливший её Талос. Талосом, как объяснил Альфарис, эльфы именовали произрастающий в Алагейзии кактус. И хоть цветом желто-красный дракон не походил на растение, имя ему подходило: шипы на его шее, спине и хвосте были точь-в-точь иглы, хотя эта защита Талосу сегодня не помогла, поскольку Голден обрушила удары на лапы и крылья. А ещё у дракона оказался очень острый язык, когда он для общения использовал слова, а не образы. И, похоже, именно за свои слова он сегодня и поплатился.       «Он сам напросился. Будет знать в следующий раз, как оскорблять драконов, у которых есть Всадники, – Голден шлёпнула по земле хвостом. – Возомнил о себе невесть что. При Сапфире и Вирде он никогда бы не осмелился на подобное. Думал, я промолчу и не сумею дать сдачи. Наивный. И не надо на меня так смотреть. Можно подумать, вы, люди, не ставите подобным образом на место наглецов и хамов».       При последних словах Голден Гарри вспомнил Драко Малфоя. Тот тоже многое позволял себе говорить. За что порой и получал на первом курсе от Рона, на третьем – от Гермионы. И самому Гарри именно за то, что кинулся бить Малфою морду, Амбридж запретила играть в квиддич. Юноша вздохнул. Что-то подсказывало, что именно на последний случай и намекала Голден, хотя сейчас мысли Гарри были сосредоточены отнюдь не на родном мире, а на происходящем здесь.       Он беспокоился, как бы драконихе не влетело за драку от вернувшейся Сапфиры. Хотя, если всё обстоит так, как сказала Голден, то скорей всего, Сапфира будет на её стороне. Тогда не повезёт уже Талосу, потому что за свои оскорбления может получить ещё и от Сапфиры. Интересно, последняя уже знает про драку или нет? Всё произошла на глазах у Эрагона, пусть не в буквальном смысле, но на шум он тут же примчался, правда, помешать не сумел, да и что тут сделаешь, когда по земле катаются разъяренные драконы? Вопрос: сообщил ли Губитель Шейдов Сапфире о случившемся или нет? Тут всё зависело от того, как далеко она находилась и могла ли его услышать. С другой стороны, если бы она знала о драке и была где-то рядом, то уже наверняка примчалась бы назад.       Вообще до этого дня отношения Голден и Сапфиры были ровными, и конфликтов между ними не возникало, было бы хорошо, если бы и впредь так оставалось. Что касается Гарри, то он уже несколько раз ругался и спорил с Эрагоном. Всё дело в том, что оба были очень упёртыми, но при этом схожесть характеров помогала находить общий язык. Но если с Эрагоном имели место лишь словесные перепалки, то от Муртага Гарри один раз и по шее получил. Но в целом, несмотря на иногда возникающее недопонимание и споры, дела обстояли неплохо. Делать успехи в учёбе, когда непосредственно занимаются только с тобой одним, гораздо проще, чем в классе. Причём занимались не только Эрагон и в меньшей степени Муртаг, но также помогали Эльва, Айнара, Блёдхгарм и ещё пара эльфов, да и Анжела вносила свой вклад. Хотя последняя чаще рассказывала занимательные эпизоды из истории Алагейзии. И Анжелу действительно было интересно слушать. Гарри даже думал, вот кого бы в Хогвартс вести историю магии вместо Биннса, а если учесть, что Анжела ещё и предсказывать будущее может и в зельях разбирается, то можно и на любую из этих должностей. Правда, когда он ей в шутку сказал об этом, она, также смеясь, ответила, что для неё годами заниматься одним и тем же было бы слишком скучно.       – Всё, я закончил, теперь она совершенно здорова, – Блёдхгарм выпрямился.       – Спасибо, – поблагодарил эльфа Гарри.       О том, как лечить с помощью магии он знал лишь в теории, и то Эрагон рассказал только о простых вещах. В случае Голден раны и не были тяжёлыми, но всё равно экспериментировать и проверять знания на практике было страшно, вдруг вместо того, чтобы помочь, сделаешь хуже? Лучше доверить дело специалисту. А если уж совсем честно, то Гарри растерялся, если не сказать запаниковал при виде ран Голден, так что Блёдхгарм просто отодвинул его в сторону.       – Не за что, пойду помогу Эрагону и Йаеле. Они всё ещё не смогли уговорить Талоса принять помощь.       – Голден, ты меня сегодня удивила, – признался Гарри, когда Блёдхгарм отошёл подальше. – Не ожидал от тебя такого.       Он действительно привык к тому, что Голден чуткая и ласковая, да, она могла обидеться и огрызнуться, но так разозлиться… К этому он был не готов.       «А ты считал меня кроткой и нежной? Я вообще-то дракон, а не трепетная лань!» – в голосе Голден послышалась лёгкая обида.       То, что дракон и в этом мире дракон, Гарри сегодня убедился. Талос сейчас своим поведением мало чем отличался от тех существ, которых юноше доводилось видеть в родном мире.       «Мои предки были свирепыми, неукротимыми, гордыми и безрассудно смелыми, особенно те, что не имели Всадников, – продолжала Голден. – Да, дикие драконы считают нас более спокойными и ручными, но злить нас не стоит».       В её словах Гарри больше заинтересовало упоминание предков. Она произнесла это вообще или действительно знает своих родственников? Ему как-то не приходило в голову обсуждать с ней эту тему. Очевидно, что её родителей нет в живых, а знает ли она, кем они были? Вообще Гарри не задумывался, насколько генеалогия важна для драконов, хотя Сапфира вроде бы своими родителями гордилась. Другое дело Всадники: Эрагон, Муртаг и Айнара не скрывали, что являются детьми Всадников, хотя во многом это было вызвано тем, что, как понял Гарри, в Алагейзии люди часто, представляясь, говорили, что я сын или дочь такого-то или такой-то, если мать пользовалась большим уважением. Но подобное представление было необязательным, Эльва вот вообще своих родных не знала и один раз даже удивила Гарри, когда в сердцах воскликнула, что завидует ему и Эрагону. На вопрос: чему именно, девушка ответила, что они, хоть и выросли без родителей, но знают, кем те были, в отличие от неё. Так что про происхождение людей и не совсем людей, если говорить об Айнаре, с которыми он общался, Гарри знал достаточно, а вот про свою дракониху – ничего. Можно было бы, наверное, спросить Голден о её семье, но юноша предпочёл промолчать – вдруг обидится? К тому же мысли о родных навеяли тоску.       Гарри поёжился и поплотнее закутался в плащ:       – Голден, ты как хочешь, а я пойду в помещение. Мне ещё текст прочесть нужно. – Эрагон настоятельно рекомендовал к следующему дню прочесть две главы из книги (повезло ещё, что не всю книгу), и Гарри честно собирался это сделать, если бы не ссора Голден и Талоса.       Дракониха разочарованно посмотрела на Всадника. Она явно ожидала большей похвалы и восхищения. Но Гарри действительно уже надоело стоять на холоде и теперь, когда Голден была в полном порядке, хотелось уйти погреться. Внутри тепло поддерживалось не только рукотворными и магическими средствами, но и благодаря природному горячему источнику. И это тепло привлекало местных обитателей, в одном из проходов даже обосновалась змея. Вообще-то по сезону ей полагалось устроиться на зимовку, вероятно с этой целью она изначально и заползла внутрь, но в тепле изменила свои планы. Инвидия, которая разглядела змею как следует, заверила, что та не ядовита и не представляет опасности. А Солембум сказал, что если змея будет докучать, то он расправится с ней одним ударом лапы. Но поскольку пресмыкающееся никому не мешало, было решено – пусть ползает.       Гарри шёл, практически не глядя себе под ноги, и чуть не наступил на эту самую змею.       – Я тут!       – Смотри, куда ползёшь!       – Сам смотри!       Продолжая сердито шипеть, змея уползла куда-то в угол.       – Ты, оказывается, умеешь со змеями разговаривать.       Гарри обернулся – из бокового прохода появилась Анжела.       – Умею, и что? – буркнул Гарри. Он действительно не упоминал об этом умении, точнее, Эрагону он сказал вскользь, когда рассказывал о своих приключениях, но больше возвращаться к данному факту необходимости не было.       – Здесь ничего, но, насколько мне известно, в том мире, откуда ты родом, умение говорить со змеями считается плохим признаком, чертой темных магов.       – Я не темный маг!       – Я это знаю. Но подозреваю, что если там знали о твоём умении, тебя таковым могли посчитать. По выражению лица вижу, что было такое. Хотя по мне, так всё это чушь. В том, что касается змей, больше слухов и предрассудков, чем реальных фактов. Змеям часто приписывают то, чего нет. Это как с жабами. Но если в отношении последних с суевериями можно бороться, например, написав трактат о том, что все жабы – это лягушки, то со змеями так не получится, не назовёшь же их дождевыми червями или ящерицами.       – А в этом мире есть маги, умеющие говорить со змеями?       – Ну, насчёт одной я почти наверняка уверена. По крайней мере, её волшебный браслет в виде змеи наводит на такие мысли. Триана, конечно, обладает редкостным самомнением, например, считает, что во многих вещах понимает больше меня, но она не тёмный маг. Так что если ты будешь здесь разговаривать со змеями, никто плохого подумать не должен.       – Спасибо, – кивнул Гарри, сильно сомневаясь, что слова Анжелы ему как-то пригодятся. Те, кого он видел каждый день, в любом случае ничего бы не подумали плохого, а общаться с кем-то ещё в ближайшей перспективе вряд ли предстоит.       Уже взявшись за книгу, Гарри поймал себя на мысли, что вместо того, чтобы сосредоточиться на тексте, в очередной раз сравнивает этот мир и свой родной. Правда, дома у него о Магическом мире знания были весьма фрагментарными, с другой стороны у Эрагона и Эльвы здесь была схожая ситуация. Драконы, окклюменция и легилименция, парселтанг, не говоря уж о различных заклинаниях – ко всему этому здесь и там было разное отношение. Порой от попыток осмыслить голова шла кругом. Что-то лучше здесь, что-то дома. Гарри подозревал, что никогда не перестанет сравнивать эти магические миры, ведь когда вернётся домой, перед глазами уже будут стоять примеры из этого мира.