The Edge (На Грани)

– А мальчишка мощный! – признал Люциус, когда сын увёл Героя. – Знаю. Всегда это знал. Куда Сириус смотрит? – А он за ним смотрит? – удивился Люциус. – Учитывая его предпочтения, ты прав – не смотрит за ним. – Что за предпочтения? Ты рассказал о Гермионе, а что о Поттере знаешь? – Не твоего ума дело, Люциус, – шикнул Снейп, выливая остатки огневиски себе в бокал. – Я не считаю, что он пойдёт по нашим с тобой путям, но от тёмной магии его нужно отстранить. Только вот как? – Ему нужно чем-то заняться. Или кем-то, – уточнил Люциус. – Ему скучно. Первые четыре года были опасными. Они насыщали его душу приключениями, а за последние три года ему стало скучно. – Нет, ему не скучно. Ему одиноко, – Северус видел, как Герой смотрит на Драко, а тот вовсе не замечал влюблённых глаз. – Он влюблён? – Да, но это не взаимно. – Понятно, почему он дружит с Грейнджер. – Люциус, чтобы я тебя возле Гермионы не видел. Она – моя! – напомнил Северус. – И любит меня! – Так чего ты переживаешь? Я не беру девушек против воли. Если ответит, то я не упущу такой возможности. Она выросла слишком прекрасной для тебя, Северус! – Даже так? – обиженно спросил зельевар. – Ты сам знаешь, что я прав! Ты не заслуживаешь столь добрую душу! Играешь её чувствами, чтобы удовлетворить организм! – Чего ты так кричишь? – удивился Снейп. – Тебе есть до неё дело? – Есть! – честно ответил Люциус. – Есть. Уже три года. Я хотел дождаться её выпуска, чтобы начать действовать. Поэтому если ты обидишь её – я буду рядом. А если я буду рядом, Северус, не отпущу! Она слишком прекрасный цветок на твоём пустыре! Северус не верил ушам. Люциус не просто так засмотрелся на его гриффиндорку, она ему очень нравилась. – Ты собрался сделать Нарциссе дитя! – И? Не вижу ничего ужасного, но теперь я к ней не притронусь, пока метка не исчезнет. Интересно, надолго она у меня? Точно ли на полгода? – Спроси у Поттера сам. – Я ему неприятен. Хватит маячить. А на счёт Гермионы не забывай. Я всегда начеку. Ты не ценишь того, что тебе досталось, Снейп. Дурак! – Наверное, – согласился Северус. – Но сейчас она моя. – До каникул, а дальше отработки закончатся, и как она будет ходить к тебе? Все заметят её походы. Может, ты что-нибудь придумаешь, хотя тебя интересует только тело прекрасной девушки, а не душа. Ты ничего не сделаешь, как и тогда, когда я её поцеловал. Всего лишь слова. Пустые слова. Люциус больше не говорил. Он молча оставил Северуса, чтобы тот задумался над словами друга. Снейп понимал, что каждое едкое слово Малфоя – правда, но ему было неприятно думать, что его ведьма может принадлежать другому мужчине. И Блэк, и Малфой испытывают к ней нездоровый интерес. Несмотря на жену у Люциуса и невесту у Блэка, одно слово Гермионы, и они бросят семьи. Она имела невероятную силу над мужчинами, сама того не зная. И над Северусом тоже имела, но всё же подчинилась ему. Вот в чём разница: Гермиона готова склонить голову перед Снейпом. Только перед ним.

***

Гарри вошёл в комнату Драко и улыбнулся, что не утаилось от слизеринца. Она ничем не отличалась от комнаты Гарри: кровать, два кресла, два стула, стол и шкаф. Дверь в душ, дверь наружу и дверь в гостиную факультета. Всё, как у него, только везде зелёный цвет, а не красный. – Огневиски? – спросил Драко. – Давай. Драко наполнил два бокала и один протянул Гарри. Драко опустился в кресло, а Гарри развернул стул спинкой к себе, перекинул ногу и сел, опираясь рукой. Драко хмыкнул. – Интересная поза. Маги так не сидят. – А магглы сидят, – произнёс Гарри. – Твоя мама ещё захочет детей? – Думаю, нет. Отец ей точно всё расскажет, ведь если умолчит, заговорю я. Наверное, она начнёт давить на меня. – В смысле давить? Тебе семнадцать. – И что? Она заканчивала школу, будучи уже Малфой. Они уже ищут мне невесту. – А как же любовь? – Это плата за чистоту крови. Богачи чистокровные, но нелюбимые. – Ты уже смирился в этим? – У меня нет выбора. И пока жив мой отец, у моих детей тоже его не будет. Глава рода всегда самый старший Малфой. – Тогда составь брачный договор. – Думаешь? – Да. Слушай, я не в восторге от Астории, но ей нужны твои деньги. Она мечтает стать Малфой, так сделай её своей женой, но на своих условиях, пока Люциус не влез. Подпишите этот договор и поженитесь. А сам договор никому не показывайте. Если Люциус начнёт бунтовать, покажи бумаги. Он ничего не сможет сделать. Драко задумался. Провернуть такую аферу под носом отца было безрассудно, но это единственный выход. – Отец хочет троих внуков. – Скажи это Астории. Слушай, я хорошо общаюсь с Чарли Уизли. Его начальник раньше такие договоры составлял. Он может внести все твои пункты так завуалировано, что сама Астория мало что поймёт. – А вдруг его начальник откажет? – Я его знаю. Он добрый мужик. Сам так сына спас. Невестка попалась ужасная, хотела половину имущества отжать. – Спасибо. Я продумаю всё и отдам тебе листы. – Хорошо. – Чарли точно поможет Малфою? – Он не откажет мне, – протянул Гарри, допивая содержимое и ехидно улыбаясь. – Чарли Уизли – гей? – Да. – Вы бывшие влюблённые? – Ты что? – Гарри засмеялся. – Он учил меня всему. Мы бывшие любовники и хорошие друзья. – Расскажи, – Драко было действительно интересно. Он забрал пустой стакан у Гарри и наполнил. Поттер сделал глоток, дождался, пока Драко наполнит алкоголем свой, и начал рассказ, когда тот уселся обратно в кресло. – После пятого курса, когда я уже во всю понимал, что мне нравятся парни, а точнее, ты, – Драко хмыкнул, – я решил погостить в Норе. Был очень жаркий день, и мы все пошли к реке. Я пялился на каждого Уизли, кроме Рона. Не могу его воспринимать как привлекательный субъект. Все ушли на обед, а я остался, чтобы успокоиться. – Подрочить? – Драко засмеялся. – Уизли жаркие ребята, – заявил Гарри. – В общем, я лёг на покрывало и начал. А через минуту мой член вобрали в рот. Я был в ужасе и шоке одновременно. Подняв голову, увидел Чарли. Он заставил меня лечь обратно, и я расслабился. Когда он закончил, сказал, что только слепой не мог заметить мой голодный взгляд или дебилы, как его братья. Чарли спросил, девственник ли я в плане секса с парнями. Я рассказал, что спал с Чжоу, и всё. Тогда он предложил, чтобы я отправился с ним в Румынию. Сказал, что обучит меня всему. Я согласился. Сириус был не против, видя мой голодный взгляд на парней. Чарли сразу сказал, чему я там буду учиться. В общем, хорошо я провёл три недели в Румынии, - Гарри вспоминал это с нежностью. – Вы остались друзьями? – Да. Он просто помог мне и получил удовольствие сам. Никто в его семье не знает о его ориентации, поэтому он свалил подальше и работает с драконами. – Поттер, – Драко ухмыльнулся, - ты или тебя? – Сначала только меня, но Чарли учил меня всему. – А здесь с кем-то, помимо Криви, трахался? – Дин Лэйтон. Когтевран. Он выпустился в прошлом году. С ним меня Гермиона и застукала. Это был февраль. В июне у него начались экзамены, и мы закончили общение. – Мой вопрос ты знаешь, – произнёс Драко, обновляя бокалы. – Я его. А весь август провёл с Диггори, – Драко чуть не подавился выпивкой. – Я ему очень нравлюсь. Тут он меня. – И как? – Это приятно. – Бррр, не верю, – хмыкнул Драко. – Почему расстались? – Во сне прошептал одно имя, – Гарри внимательно посмотрел на блондина, и тот расплылся в улыбке. – Извини, не хотел испортить тебе отношения. – Если честно, я хотел его бросить, но не мог придумать как. Надоел он мне. – Тебя устроит только моя задница? – Или твой член, – Драко засмеялся. – Ты так легко мне всё рассказываешь. Я могу использовать это против тебя, Уизли, Криви, Лэйтона. – Решать тебе. Мне терять нечего, а ребят пожалей. Таких, как я… Сейчас не то время, чтобы об этом открыто говорить. Может, в будущем… но не сейчас. – Я начерчу брачный договор до среды, – Драко перевёл тему, и Гарри благодарно посмотрел на блондина. – Ты напряжён. Это из-за меня? – Поттер, тебя я не боюсь. Мне кажется, ты мне не сделаешь больно. – Но тебе нужно расслабиться. Выплеснуть эмоции, – Драко сглотнул, не отвечая. Гарри поставил недопитый стакан на стол, подошёл к Драко и медленно опустился перед ним на колени. Драко сразу же попытался сдвинуть ноги, но было поздно – между ними сидел Герой. – Позволь, – просил Гарри, нежно глядя в глаза Драко, но не касаясь парня. – Встань! – прошипел Малфой. – Можешь представлять кого захочешь. – У меня не встанет на парня, – язвил Драко. – Сделаешь себе только больно. – Проверим? Тебе нужно выплеснуть эмоции, сделай это на мне. – Не подавишься? – Это значит, что ты согласен? – Драко молчал. – Никто не узнает. Даже Гермиона. Обещаю. Драко сглотнул и протянул Гарри пустой стакан, кивая головой в знак согласия. Гарри улыбнулся, поставил стакан на стол и запер всеми заклинаниями двери. Драко тем временем снял рубашку, его бросило в жар. Гарри вернулся на прежнее место меж ног слизеринца. Гриффиндорец расстёгивал пояс на чёрных брюках, и Драко начинала бить дрожь. Когда Гарри зацепил резинку трусов, чтобы стянуть вместе с брюками, Малфой вцепился руками в руки Поттера и уставился в зелёные глаза. – Я жертвой себя чувствую, – прошептал Драко. – Но на коленях я, мой слизеринский принц, – шептал Гарри. – Любитель незаконной чёрной магии и Герой магического мира, сражавшийся несколько раз с Волдемортом, такой слащавый возле меня? – Твой раб, – ответил Гарри. Колкости закончились, Драко не знал, что делать, но отступать не хотелось. Почему-то не хотелось. Он отпустил руки Гарри и откинулся на спинку кресла. Гриффиндорец стащил все вещи с Драко, оставив парня голым. Член Драко был вялым, он не возбудился от того, что Гарри Поттер будет его сосать, но гриффиндорец не удивился. Это он любит Малфоя, поэтому всё так, как и должно быть. Гарри склонился к члену и взял его в рот. Драко прикрыл от унижения глаза. Он до сих пор спрашивал себя: как он на это согласился? Вот как? Гарри отпустил член и взял в рот яйца Драко, после чего парень открыл глаза. Когда Гарри облизывал их, блондин вцепился руками в волосы шрамоголового. – Ты что творишь? Но Гарри не ответил, он снова взял член Драко в рот, нежно поглаживая яички руками. Член начинал возбуждаться, ведь Гарри снова играл языком с его яйцами. Больше Драко не мог противиться желанию и гортанно простонал. Стон заставил Гарри взять головку в рот, и язык скользнул в уретру. Малфой сжал волосы Гарри сильнее и снова простонал, заставляя Героя брать глубже. Герой повиновался. Он начал насаживаться на член слизеринца, который задавал темп. Гарри было трудно дышать, поэтому весь его подбородок был в слюне, а из глаз текли слёзы, но он не отстранялся. Драко нужно выплеснуть эмоции. Слизеринец сжал волосы Гарри сильнее и прижал к себе, извергаясь в горло парня. Поттер проглотил всё. То, как стонал в конце Драко, Гарри запомнит на всю жизнь. От этого стона Поттер кончил, не притрагиваясь к себе. Драко откинулся на спинку кресла, а Гарри облизал ещё раз член парня и встал, улыбаясь. Драко не мог открыть пока глаз, а Гарри взял палочку и невербально очистил себя. Когда Драко открыл глаза, Гарри допивал огневиски и рассматривал блондина. – Ты как? – Хорошо, – признался Драко. – Отлично, – Гарри был собой доволен. – А говорил, не встанет. – Да мне так ни одна девчонка не отсасывала, Поттер! – Спасибо за комплимент, – оба засмеялись. – Отдыхай. Гарри снял чары и ушёл, оставив довольного Малфоя. Поттер понимал, что говорить после такого Драко будет трудно, поэтому не желал его смущать своим присутствием. Однако Гарри был очень доволен: Драко возбудился от его ласк и от них же кончил.

***

Гермиона стояла между деревьями на скрытой поляне возле Чёрного озера. Подымался ветер, поэтому в платье было прохладно, учитывая, что пальто было коротким. Эту поляну не найти, если не знаешь тропу через лес. Её защищали со всех сторон кусты и деревья. – Как Вы её обнаружили? Голос Люциуса Малфоя заставил вздрогнуть и сделать шаг в сторону. – Как Вы меня нашли? – Спросил у слизеринцев, не видели ли Вас. Сказали, что Вы были возле озера. Я пришёл, а Вас нет. Я обожал здесь отдыхать. Будучи старостой, вечно что-то решал из-за ребят. Школьные времена всегда были бурными, – девушка улыбнулась. – Однажды пришёл сюда снова отдохнуть, а здесь первокурсник сидит. Это был Северус. Он хотел спрятаться от Джеймса и Сириуса, бежал прочь и обнаружил поляну. – Я побежала в непогоду искать кота в прошлом году. Апрель был очень дождливым, и я так устала постоянно искать его и смазывать потом раны, что в этом году оставила дома. Люциус искренне улыбнулся и подошёл поближе. Гермиона хотела сделать шаг назад, но поняла, что за спиной куст. – Не бойтесь меня. Я не причиню Вам вред. – Извините, но Вы не вызываете доверие. – Странно, а вот Фадж мне очень доверяет, и ещё много людей в Министерстве. – Разве это не Фадж проверку Вам устроил? – Кингсли как глава Аврората смог настроить того против меня. – Только не говорите, что незаслужено, – оба улыбнулись, и Люциус подошёл ближе. Гермиона хотела сделать шаг назад, но за спиной были кусты. Отступать некуда. Она чувствовала аромат дорогого одеколона, но он её не заставлял возбуждаться. – Вы слишком нежное создание для него. – Не Вам решать. И я не такая уж нежная. – Удивите меня. – На третьем курсе я ударила Драко в нос, – Люциус удивлённо приподнял брови. – Он не рассказывал. – Думаю, это постыдно, ведь я девчонка. В тот же вечер я летала на Гремучей Иве и гиппогрифе, которого Вы хотели казнить, – Люциус широко улыбнулся. – Да, он жив. Сейчас у Хагрида, а улетел на нём Сириус, которого мы спасли с Гарри, выбив дверь Бамбардой. Люблю это заклинание. В тот же вечер я бегала от оборотня, которым являлся Люпин, а ещё вместе с Роном и Гарри вырубила в Визжащей Хижине Снейпа Экспеллиармусом. Это всё один вечер, – она улыбнулась. – Поразительная девушка, – прошептал Люциус. – Но всё же, почему Северус? – Я ищу ответ на этот вопрос каждый день. И не нахожу, – грустно прошептала ведьма. – Он Вас выбросит, как ненужную вещь, помяните моё слово. Когда это случится, приходите. Я буду ждать. – Почему Вы так хотите отобрать у него меня? Я не игрушка. – Для Северуса именно игрушка, но не для меня, Гермиона, – он вытер выступившую слезу, которую девушка даже не заметила. – Вы не лучше, мистер Малфой. Северус не знает, что такое любовь, поэтому и ведёт себя так. – Тут Вы правы. Его отец истязал Северуса каждый день, а мать ничего не делала. Эйлин Принц продала магию ради маггла-алкоголика. – Принц? – Да, Северус последний наследник этой крови. У него есть мэнор, но он предпочитает жить в доме отца, считая, что он такой же. Сколько помню, он ненавидит себя. – Его отец не умел любить? – Наверное. Вы видели его тело. Не все шрамы от битв, Гермиона. Надеюсь, Вы с ним не из-за жалости. – Он никогда не вызывал у меня жалость. Я им восхищаюсь. Он умный, спокойный и на самом деле очень обаятельный. – Но не нежный. Если не секрет, сколько Вы с ним были раз? – Гермиона покраснела. – Этот разговор останется при нас. – Два. – Тогда уверяю, Вы ещё не видели его тёмной стороны. – Я не боюсь его, мистер Малфой, я люблю Северуса. Со всеми изъянами и тьмой. – Не забудьте эти слова, когда будете плакать ночью в подушку. Гермиона, если Вам будет нужна помощь, любая, Вы можете обратиться ко мне. – У меня есть Гарри. – Поверьте, Северус не тот человек, о котором Вы будете сплетничать с Поттером. До скорой встречи. – Разве? – Через неделю игра Слизерин – Гриффиндор. Последняя, где противостоят мой сын и Поттер. Я буду присутствовать, если меня не упекут в Азкабан. – Всего доброго, мистер Малфой. Гермиона поспешно ушла, пока тот давал ей пройти. В этот раз мужчина не хватал её на выходе, не целовал. Он просто разговаривал, чему удивилась Гермиона. Она знала, что Малфой-старший может сказать что угодно, чтобы получить желаемое. – Напыщенный индюк! – Гермиона шла пустым коридором и ругалась. – Знает, видите ли, он, что Северус со мной будет делать! Знает, как я буду плакать. Тоже мне прорицатель! С такими друзьями врагов не нужно! – Ещё немного и прибежит Филч, – произнёс голос за спиной. Гермиона улыбнулась и повернулась к Северусу. – Филч? – Обычно такие крики стоят от ссор и драк. Ты виделась с Люциусом? – Он нашёл меня на тайной поляне. Оказывается, она когда-то была убежищем и для него, и для Вас. – Что он рассказал? – То, чего я не должна была узнать. Таким делятся с родными людьми, а не с любовниками. – Детство? Происхождение? – Гермиона согласно кивнула. – Ты ему очень нравишься. – Я заметила, – фыркнула девушка. – Скотина. – А вдруг он влюблён в тебя? – Люциус Малфой? В магглорождённую ведьму? – Гермиона засмеялась. – Неудачная шутка. – Это не шутка. Он сам мне сказал. Хотел дождаться окончания твоей учебы, – Гермиона была не готова к таким открытиям. – Но мне нужны Вы, профессор. Северус сократил между ними дистанцию, вцепился руками в её талию и жадно поцеловал, желая почувствовать, что она всё ещё принадлежит ему. Гермиона ответила со всей любовью, на которую была способна, чтобы он понял её чувства. – Не сомневайтесь в моей преданности, Северус. – Меня часто предавали, Гермиона. Слишком часто, чтобы поверить, что молодая, красивая, умная ведьма любит меня. – Меня не интересует Люциус Малфой. Только Вы, мой Принц-полукровка, – Снейп удивлённо выгнул бровь. – Гарри нашёл Ваш учебник. Он оставил его себе, – мужчина ухмыльнулся. – Пусть. Скоро отбой. Иди к себе, девочка. – Не хотите зайти? – Не сегодня, милая. Не сегодня, – девушка улыбнулась и потянулась за поцелуем, который маг ей желанно подарил. – Только Вы. Северус согласно кивнул, отступил от девушки и ушёл. Гермиона стояла ещё минуту, провожая чёрную тень взглядом. Девушка поняла, что Северус испугался, когда услышал о Люциусе. Она хотела бы верить, что это ревность, но понимала, что он не может ревновать её. Скорее, хочет знать, что она его собственность до сих пор. Что не поддалась на чары Малфоя. От этого стало обидно. Она вошла к себе в комнату, а затем вспомнила о Гарри, открыла его дверь и увидела, что парень лежит в кромешной темноте и только Патронус Олень бегает по комнате. Заметив Гермиону, убрал Патронус. Не сказав ни слова, она легла на его грудь и заплакала. – Паршивый день? – охрипшим голосом спросил друг. – Не то слово. А ты чего такой поникший? Свет патронуса был очень слабым. – Гермиона, мы любим тех, кто не любит нас. Они просто нас используют, а мы рады этому. Так рады, что забываем о гордости. – Но по-другому быть рядом не можем. Гермиона снова заплакала, и Гарри крепко обнял её, давая волю и своим слезам. Они не говорили, чем занимались весь день, но поняли, что прошёл он плохо, напоминая обоим, что их считают вещами, которые могут использовать в любой момент.