Breaking Daddy's Rules

***

Ангел появляется как и обычно. В очаге ревут языки пламени. Воспоминания о прошлом отражаются в зеркале над камином. А на диване расслабленный, пьяный в стельку Джон Константин, в пальцах у него болтается полупустая бутылка виски. Галстук небрежно лежит на плечах, рубашка наполовину расстегнута, а брюки отброшены…куда-то. — Я думал, ты будешь счастливее, — говорит Мэнни. — Девушка была спасена, и твой друг решил вернуться в этот мир. Джон переводит на него покрасневшие глаза. — Отвали, — выплевывает он заплетающимся языком. — Я человек, мне позволено валяться. Мэнни вздыхает. — Когда я увидел тебя сегодня, то подумал, что ты наконец-то осознал всю картину. Похоже, я ошибся. Джон обвиняюще тычет пальцем в ангела. — Я не нуждаюсь в самодовольном рождественском украшении. Ты помог, единожды. Прекрасно. Но в конце концов я не вижу никакой картины, приятель. Отвали, оставь меня в покое. Мэнни качает головой. Он встает перед Джоном, между диваном и камином. Джон выплевывает смех, затем делает глоток виски прямо из бутылки. — Я здесь, потому что ты позвал меня, Джон, — говорит Мэнни. Джон фыркает. — Я думаю, ты умеешь слышать, Пернатый. Я уж точно не был тем, кто молился для тебя. — Тебе и не нужно было, — Мэнни подбирает свои слова. — Я почувствовал твою боль. — Ты почувствовал мою боль. Точно. — Джон криво усмехается. Он выплескивает содержимое бутылки в сторону ангела. — Ты чувствовал мою боль на протяжении всей моей жизни. Где ты тогда был? Мэнни хмурится. — Я не могу вмешива… — Ты вмешиваешься, когда тебе, черт возьми, этого хочется! — перебивает Джон. Его взгляд острый, что удивительно для человека, который настолько пьян. — Я кричал до хрипоты, умоляя Бога, где ты был тогда? Мэнни разочарованно выдыхает. — Ты же знаешь правила, Джон. — И все же, вот он ты, — Джон машет рукой ему, в которой держит бутылку, стараясь добыть еще капель ликера. — Похоже, ты начинаешь привыкать нарушать Папочкины правила. Мэнни свирепо смотрит на него, но не отвечает. — Почему ты здесь? — выдает Джон. Мэнни скрипит зубами. Ему приходится приложить усилие, чтобы его голос звучал ровно. — Ты воззывал ко мне. Я ответил. Джон ставит бутылку виски на столик. Ему нужны обе руки, чтобы поднять свое пьяное тело. Садясь на край дивана, он сокращает расстояние между собой и ангелом. Его колени ударяются о ноги Мэнни. Мэнни не старается избежать контакта, но с любопытством смотрит вниз. — Значит ли это, что ты дашь мне то, чего я хочу? — спрашивает Джон. Мэнни хмурится. — Я не понимаю. Он наклоняет голову, когда рот Джона проникает под подол его рубашки. Его нос задирается вверх, позволяя губам блуждать по упругой коже торса. Тело Мэнни холодное. Губы Джона онемели, их покалывает от прикосновения. Это его не останавливает. Он приподнимает рубашку Мэнни выше, неуверенно наклоняясь, чтобы иметь возможность блуждать по животу губами. Руки скользят по спине ангела. Джон не находит никаких признаков наличия крыльев, но он чувствует, как Мэнни выгибается, когда его пальцы касаются лопаток. — Джон, это запрещено, — говорит Мэнни. Джон утыкается лицом в кожу Мэнни. — Ты чувствуешь это? — бормочет он. — Ты что-нибудь чувствуешь? Мэнни надавливает Джону на лоб ровно настолько, чтобы тот был вынужден запрокинуть голову и посмотреть ему в глаза. — Я не могу помочь тебе, Джон, — говорит ангел. — Тогда почему ты здесь?! — Лицо Джона перекашивает от гнева. — Какой, к черту, смысл, если ты не хочешь помогать?! Мэнни вздыхает. Его большой палец медленно проводит по лбу Джона. Через мгновение он позволяет своей руке скользнуть вниз по лицу Джона. Выражение лица Константина меняется от раздражения к замешательству. Он удивленно смотрит на Мэнни. Джон втягивает воздух, когда большой палец ангела проводит по его губам. Выдержав взгляд Мэнни, он открывает рот. Всего лишь незначительный знак, подталкивающий его на продолжение. Большой палец Мэнни проталкивает между губами, чувствуя теплую влагу внутри. Джон чувствует ответное подергивание между ног. Он выпрямляется, нежно посасывая кончик пальца. Когда Мэнни поворачивает палец, Джон чувствует легкое прикосновение к своим зубам. Он кусает его, царапая палец своим шершавым языком. Что-то теплое скручивается внутри него, нетерпеливое и голодное. Джон поворачивается, подталкивая ладонь Мэнни. Он закрывает глаза, вдыхая его. Внезапно, контакт пропадает. Джон открывает глаза. Мэнни больше нет перед ним. Он снова исчез. Оставил Джона наедине с наполовину твердым членом и наполовину допитой бутылкой виски. — Мэнни! — кричит Джон. Он знает, что ответа не будет, но все равно громко ругается в тишине. Экзорцист хватает бутылку виски. Опустошает ее до четверти. Она опрокидывается, когда он швыряет ее обратно на стол, и ее содержимое оказывается на полу. Он чувствует и жар, и холод, и расстегивает оставшиеся пуговицы рубашки. Разочарованный, Джон откидывается на спинку дивана. Он опускает руку на ткань своих боксеров. Та же рука, что блуждала по спине ангела, что заставила его выгибаться от удовольствия, просто кончиками пальцев. Джон стонет от разочарования. Он снова проводит рукой, сжимая яйца через боксеры. Он все еще чувствует во рту вкус его пальца. Джон садится только для того, чтобы сбросить боксеры с бедер, и снова опускается на подушки. Он берет себя в руки и закрывает глаза. Джон горько усмехается. — Ты не знаешь, что теряешь, ангел. *Конец*