Слезы роскоши

Чонгук ехал домой на бешеной скорости, ему хотелось направить машину в кювет, лишь бы не думать о произошедшем. Ситуация в бассейне и томящееся чувство, что он ужасно виноват перед Тэхеном, доводили его до края. Он редко показывал эмоции, часто контролировал их, отчего казался холодным человеком. Чтобы хоть как-то убежать от реальности, Чонгук включал музыку. Это могло быть что угодно, чтобы можно было помечтать, уйти в собственные фантазии. И сейчас он поступил также. Как бы не пытался он бороться с эмоциями, они брали верх, и с каждым вздохом становилось тяжелее, слезы медленно скатывались по щекам. Приехав домой, он сразу же поднялся в свою спальню и хлопнул дверью. Чонгук бросил толстовку куда-то в угол комнаты, лишь бы не утруждаться сейчас, потом бы нашёл её, а может нашёл бы кто другой — не важно. Прыгнув на кровать, он зарылся в одеяло. Его знобило, холод сковывал тело, руки дрожали, что если бы ему кто-то дал бокал воды, он сразу же выронил бы его из рук, и тот разбился о пол. В данный момент Чонгуку не хватало любви, ему не хватало тепла, он мечтал о том, чтобы прижаться хоть к кому-то, ему было все равно к кому лишь бы рядом кто-то лежал. Мысли о Тэхене вызывали в нем много чувств, которые что есть мочи связывали молодого человека, не позволяли ему даже вздохнуть. Словно лианы, они сжимали его все больше и больше, выжимая больше эмоций. Тэхен его не понял, принял близко к сердцу произошедшее — думал Чонгук. Теперь нет даже дружбы — думал он и беззвучно плакал, лишь бы никто не слышал этого. Тэхен же был менее сентиментальным в этот вечер, он все также лежал на постели, не двигался. Он вспоминал события давних лет, ещё когда был в Корее. «Первые недели в школе, новые друзья, знакомые, новые знания, общение, все это кажется прекрасным, пока тебе напрямую не начинают говорить как жить, и что правильно, а что неправильно. В тот осенний холодный день, Тэхен пришёл в школу радостный, счастливый. Хотел сделать подарок своему другу, и не придумал ничего лучше, чем живой цветок. Прямо перед уроком он с лучезарной улыбкой отдал ему небольшую розовую хризантему. Его друг улыбнулся ему. — Тэхен, зачем ты подарил ему цветок? — спросила учительница. — Я просто хотел его порадовать. — Возьми этот цветок и отдай Кьюнг-Су. Она будет рада. — Нет, я купил его для Тханга. Передаривать подарки неправильно. — Нет, Тэхен, неправильно дарить цветы мальчикам. И если ты не хочешь по-хорошему, то я сделаю по-плохому. Она взяла цветок и выбросила в мусорку. — Чтобы такого больше не было, всем понятно? — учительница смотрела на детей, те смиренно молчали, только Тэхен опустил глаза в парту. — А Тэхену мальчики нравятся. — крикнул его одноклассник и громко засмеялся, все начали разговаривать и смеяться над ним, кроме Тханга и Кьюнг-Су. Тэхен сразу же выбежал из класса. Весь в слезах он дошёл до уборной и закрылся в одной из кабинок. Уже дома отец хотел поругать его за проделку и смотрел так, словно Тэхен худшее создание в мире, он отчитывал мальчика, а тот все больше плакал. В этот момент домой вернулась мама, и услышав, что Кану кричит на него, громко сказала: — Не надо на него кричать, он ещё ребёнок, он не сделал ничего плохого. Я сама с ним поговорю. Тэхен закрылся в своей комнате и делал уроки, а перед самым сном зашла мама. — Не обращай внимания на них, всегда будь собой, Тэхен. — Они будут меня обзывать. — Они просто глупые. Тем более я поговорила с руководительницей, никто ничего не скажет, я тебе обещаю. Она крепко обняла сына и поцеловала в лоб, пожелав спокойной ночи.» Детские поступки обычно не запоминаются, но он помнил именно этот момент, потому что в последующие годы в подростковом возрасте, чуть старше, когда все его одноклассники говорили о девочках, он молчал, ему ни одна не нравилась. Он замечал за собой, что часто смотрит на лучшего друга, а по ночам он думал о нем. Его тайные чувства росли, но сказать об этом, признаться самое последнее, что он мог сделать. Он слышал как его друзья говорили о таких как он, как отзывались о них, поэтому Тэхен стал подавлять не только чувства, но и саму ориентацию. А когда все разрушилось, ему стало совершенно все равно, на все вокруг. В ту ночь, когда Чонгук уехал, Тэ не мог уснуть, прокручивал все воспоминания по несколько раз, думал о себе, о Чонгуке. А ведь правда, Чонгук заинтересовал его в тот вечер не только тем, что проявил интерес и внимание, но и своей безумной энергией, красотой, поглощающим взглядом. В тот момент он не понял этого, лишь от своей боли, от страха, от долгого забвения. *** Тэхен провел все это время один, и постоянно во время работы, учёбы или волонтерства он думал о себе, о своём положении сейчас и о Чонгуке. Когда он засыпал ему снились сны с участием Чонгука, они были красочными, счастливыми и полными любви. Конечно, как бы эта ситуация не выводила его из себя, он понимал, что не может избежать этого. Это был он, он — истинный. Эта рефлексия была его спасением от безмятежной трусости и слабости. Чонгук ушёл в работу. Все эти две недели, он сидел перед компьютером или рылся в документах, перебирал папки или каждую минуту вытирал пыль с книжных полок. Сидел и постукивал ручкой о стол, пытался занять руки, стал больше курить, лишь бы отвлечься. Он работал пока организм сам не отключался. Сны ему совершенно не снились, была только спокойная, вечная тьма, что безумно радовало его по пробуждению. На вендетту он тоже наплевал, не хотел сейчас этим заниматься не было стимула и мотивации. В очередной день перед выходными, когда Чонгук сидел с красными, распухшими глазами от компьютера и трясущимися от огромного количества кофеина руками, в кабинет зашёл Юнги. Он был как всегда серьёзен и держал в руках кожаный портфель. Молча подошёл к письменному столу и из сумки достал документы. — Ты говорил про Говарда. Я решил попросить своего знакомого взломать его сайты, почту и другие данные. Он программист — любитель, и поверь согласился на сумму в 4 раза меньше той, что ты заплатил неизвестному человеку, поступив крайне невнимательно. — Почему ты веришь другому человеку, если сам говоришь, что он знакомый. Юнги поперхнулся и опустил глаза в пол, скрывая лёгкое смущение. — Ему можно верить. Чонгук удивлённо посмотрел на Юнги, вытаращив глаза, и в следующий миг взял в руки документы. Всяческие грабежи, незаконный бизнес по сбыту наркотиков, одно непреднамеренное убийство, оправданное судом. И другие уголовно-наказуемые действия. На многих документах стоит подпись Страйпса. Чонгук долго глядел в бумаги и искал подвох, но так и не нашёл, все было реально и подписи, и обвинения, и доказательства причастности Страйпса к основным преступным событиям города, а сколько ещё было незадокументированных преступлений. Чонгук повалился на кресло и глядел в потолок, размышляя обо всем. Он хотел от всего этого отказаться, бросить дело, и его бы поддержали друзья, в данном случае, но сам Чонгук ощущал, что нельзя останавливаться, несмотря на отсутствие мотивации. В отсутствии мотивации есть лишь одна проблема — сложность в выполнении работы, то есть либо её полное отсутствие, либо ужасный результат.  — Чонгук, ты выглядишь расстерянным, что случилось? — Я уже ничего не хочу. Конечно, все это ради сестры и это лучшее, что я могу для неё сделать. Но в последнее время, у меня совершенно нет сил, чтобы этим заниматься. Юнги, я хочу все бросить и уехать. — Проверни для начала это дело, раз уж начал. Вспомни, мы никогда не сдавались и уж тем более не убегали от проблем. Они всегда будут. Чонгук молчал и кусал губы до крови. Юнги сидел напротив него и вглядывался в его замученное работой лицо. Что-то подсказывало ему, что другу жизненно необходимо отдохнуть. Его отстраненность от общества и сломленность проявлялись редко, ведь всю жизнь Чонгук был душой компании, много шутил, до переломного момента своей жизни, а после него начал скрывать все трепетные и мрачные чувства за улыбкой. Об этом знали только самые близкие.  — Чонгук, не хочешь съездить сегодня в клуб? Я подумал, тебе бы стоило расслабиться, познакомишься там с кем-нибудь, развеешься. — Не нахожу в этом никакого смысла. — он покрутил ручку и закинул ноги на стол. — И все же я настаиваю. — Я не хочу. Мне ещё нужно разобраться с документами отца, которые находятся в закрытом доступе. — Ну, если надумаешь, то приедь ко мне или хотя бы позвони. — Конечно. Юнги покинул офис. Чонгук же открыл телефон и рассматривал их совместные с Тэ фотографии. Когда они были на гольфе, затем пару скринов из переписки, их пьяные фотографии, редкие прогулки и последний день, перед долгим расставанием.