Слезы роскоши

Чонгук схватил все свои вещи и бежал от этого места подальше. В первую очередь он хотел найти Тэхена, а уже потом разбираться со всеми появившимися проблемами. Он вышел на улицу, как обычно там было жарко, сухо, невыносимо, несмотря на то что была ночь. Где искать парня он не знал, но первое что попалось ему на глаза — небольшой сквер через дорогу. Он направился туда. Чонгук проходил мимо редких полусухих деревьев, они казались ему безнадежными. Их ветви не тянулись к небу, а напротив старались любыми способами добраться до самого Чонгука. Он шёл по каменистой тропинке, был встревожен, озадачен. Он ходил кругами, пока не набрёл на одинокую лавочку посреди травы, на ней сидел Тэхен, сгорбившийся и поджавший ноги. — Ты как? — Чонгук сел рядом с ним и положил свою руку на его плечи. — Как убитая эмоционально собака. — Тэхен отвернулся, скрывая слезы, — Ты же знаешь, что когда я выпью, я становлюсь развязным, но если я выпил от боли на душе, то происходит то, что произошло сегодня. Резкое веселье и открытость сменяется разочарованием. Алкоголь не глушит боль, а усугубляет её. — Поэтому я пью редко. — Чонгук убрал руку с плеча и облокотился на него же головой. — Я так хочу уехать. Подальше от этой пустыни, где нет ничего живого, нет растений, нет красивых лесов, нет даже маленьких озёр. Я чувствую себя такой же пустыней — мёртвой, сухой, печальной… Вот бы жить где-нибудь в Италии на берегу моря, просыпаться под шум трепещущих волн, бежать по белому песку к человеку, которого я ценю, наслаждаться лёгким бризом и не думать о всей этой боли и разочаровании. — Тэ огорченно перевёл взгляд на Чонгука. — Гуки, поехали в какой-нибудь отель или к тебе в пентхаус. *** Изначально, Чонгук хотел, чтобы они поехали к нему в апартаменты, потому что казалось ему, что это будет лучше для обоих, но тут же в голову забрела мысль, а что такого может произойти, если он хотя бы раз пересилит свой страх. Да и тем более сможет ли он ещё дольше скрывать эту тайну, сможет ли скрывать свою сестру, и тот факт, что она жива. Он доверял Тэхену, и как-бы страшен не был его гнев или истерика, он видел в нем прежде всего друга, способного на сочувствие и поддержку. Тэхен был добр к детям, к животным, к некоторым людям, старался помогать им, и Чонгук это ценил, дорожил им. *** Тэхен проснулся в мягкой белой постели, озаренный яркими солнечными лучами, что пробирались в комнату сквозь тёмные занавески. Рядом лежал Чонгук, он занимал большую часть кровати, он лежал в виде звезды, забирая себе всю площадь, при этом он выглядел как маленький ребёнок, который только уснул после бессонной ночи. Тэхен не хотел вставать, ему нравилось сейчас находиться рядом с любимым человеком и ощущать его так близко, вместе с тем, ему хотелось удивить Чонгука. Пока младший мило и уютно сопел, Тэхен встал с кровати, накинул первую попавшуюся футболку и пошёл на кухню. Найти её удалось с первого раза, кухня была просторной и вдохновляющей на готовку. Открыв холодильник, Тэхен не увидел много еды, что удивило его. Он нашёл муку, сахар, яйца, молоко и пару бананов… Теперь по дому распространялся сладкий, завораживающий запах блинчиков. Тэхен допекал партию, но увидев перед собой девочку на коляске, которая только что сюда приехала и рассматривала его, он забыл о последнем блине на сковороде. — Привет. — девочка скромно улыбнулась и продолжила, — Меня зовут Лиа, я сестра Чонгука. — Я Тэхен. Не знал, что у него есть сестра. — Да, он обо мне никогда не говорит, всё боится, что что-то случится со мной, переживает сильно. В какой-то степени это ненормально. Он одержим идеей защитить меня. — Чего же он боится? — А этого я не скажу… — девочка улыбнулась, резко выражение её лица изменилось, она свела брови к переносице и произнесла, — У тебя там что-то горит. Тэхен встрепенулся и, растерявшись начал снимать блин со сковороды, но сначала поднял её, затем снова поставил, начал быстро искать лопатку, перерыл все ящики, но в конечном итоге он просто выключил плиту. Отдышавшись от своих произвольных движений, он услышал громкий, заливистый смех, он не был злым или осуждающим, напротив, был искренним и открытым… — Будешь завтракать? — Тэхен помедлил. — Конечно. Они так и сидели все раннее утро вдвоём на кухне и ели блины, которые Тэхен красиво оформил на тарелке, полив их клубничным сиропом, что лежал в холодильнике, и украсив грецкими орехами… Лиа много говорила, не замолкая, потому что была обделена чьим-то обществом, кроме Чонгука и ещё парочки людей, которые жили с ними и обеспечивали их дом. Доверие к ним было максимальным, потому что они были уже пожилыми людьми, без родственников. Тэхен слушал её с интересом, ему не докучало её общество, было в каком-то смысле даже познавательно, ведь она рассказывала такие истории и факты, о которых он едва ли слышал. Чонгук проснулся один и был расстроен, не увидев перед собой любимого человека. Он накинул чёрный хлопковый халат с вышитым на нем меандром и небольшим гербом. Чонгук спустился на кухню и долго наблюдал за новоиспеченными друзьями из-за двери. Поначалу, он был раздосадован по этому поводу, но чем дольше смотрел на них, тем больше успокаивался, а через несколько минут и вовсе начал улыбаться. Взгляд Лии упал на дверной проем, она глядела испуганно, а после отвела глаза в окно. Тэхен сразу же заметил это изменение в лице девочки и, повернув голову, увидел Чонгука, его улыбку, которая резко исчезла, после того как сестра отвела от него взгляд. Парень вошёл на кухню и произнес: — Как хорошо, что вы уже познакомились. — он подошёл к Тэхену со спины и поцеловал в уголок губ, а после подошёл к сестре и поцеловал её в макушку. — Я пожалуй прогуляюсь по саду, — Лиа сразу же отправилась на улицу. Чонгук сел напротив Тэхена, наложил себе немного панкейков и полил их кленовым сиропом… Они молчали, могло показаться, что это сделано для того, чтобы не нарушать тишину пустыми разговорами. Они глядели друг на друга исподлобья, довольно тяжело, не знали с чего начать, но Тэхен аккуратно спросил: — Ты долго бы скрывал её от меня? — его руки тряслись, так как он видел как менялось лицо Чонгука. Оно становилось более серьёзным, он поднял голову и, прикусив губу, ответил ему спокойно, однако в его голосе прослеживалось напряжение и недоверие: — Тэ, это очень сложно… — он сделал паузу, чтобы прочитать чувства Тэхена, — я пересилил себя, чтобы вы познакомились, ты не представляешь, как я сейчас переживаю по этому поводу… — Что может случиться, если о ней кто-то узнает? Почему такая образованная, воспитанная девочка живёт взаперти? — Тэхен… — Я не понимаю твоей логики. — Во-первых, никто не должен знать о том, что я тебе скажу. Во-вторых, нам нужно покинуть эту часть дома, тут много лишних ушей. Чонгук поднялся со стула и подхватил Тэхена за руку, они поднялись в его кабинет. — Садись на диван поудобнее, история будет очень долгая. Чонгук налил в стакан воды и несколько раз из угла в угол перемещался, думая о том с чего начать. Прежде чем произнести первое слово, он выпил немного воды и покашлял, стараясь привлечь к себе внимание Тэхена, потому что тот задумался о чем-то своём, не менее сложном и эмоционально изнуряющем. — Мой отец родился в хорошей семье, был очень умен, эрудирован, в школе к нему относились так, словно он был заучкой, вроде бы он не был жертвой издевок и глупых шуток, но что-то изменило его. В пятнадцать он перестал думать об учёбе и занялся спортом: атлетикой и боевыми искусствами, но при этом не потерял основных знаний и даже получал новые… В 18 лет, когда он подавал документы в армию, его мысли были о хорошей карьере военного, он мечтал об этом. Спустя два года армии, где его обучили многим вещам, и он стал сильнее, Отца позвали в военную академию по контракту. Он вступил в ряды НАТО, где познакомился с красивым, но хладнокровным парнем того же возраста. Его звали Говард. Он был очень умен, силен и самовлюблен, всегда, когда речь заходила о нем, он горделиво говорил о себе. Они стали хорошими друзьями, но отец замечал в нем странности, чаще всего это была особая жестокость. Как он писал в своих мемуарах: «Однажды, Говард отличился и многих напугал. Нас учили стрелять из винтовки 45 калибра, немногие попадали в цель, однако у некоторых это получалось очень хорошо. Мои показатели были лучшими, но и Говард не уступал мне, мы были наравне, но казалось, что его это не устраивает, он хотел быть лучше… Не вижу в этом чего-то плохого, но поведение Говарда не осталось без внимания, он навёл оружие на хилого паренька, к которому все относились пренебрежительно. Он улыбнулся, его глаза не выражали эмоций или сочувствия, вообще ничего. Тот парень был напуган, просил убрать дуло, но Говард резко поднял автомат в воздух и выстрелил, у паренька чуть сердце не остановилось, а Говард громко и заливисто смеялся. Потом он резко взглянул на меня, его взгляд был пугающим и пустым.» — закрыв дневник, Чонгук продолжил, — Говард часто завидовал моему отцу, но отец верил ему, поддерживал. Эмоции Говарда были натуральными, отчего ему верили, и он мог манипуляцией расположить человека к себе. Вскоре, они вернулись из Академии, мой Отец решил познакомить Говарда с родителями и своей девушкой, с которой познакомился ещё до обучения в НАТО. Она была грациозна и невероятно умна, её глаза всегда сияли… Говард и здесь был раздражен, он завидовал даже этому… Завидовал всему, что было у отца. Через полгода, пока Говард оставался в Корее, их призвали на службу в Афганистан, там война была. Перед этим мой отец сделал этой девушке предложение, она согласилась, здесь у Говарда словно голову снесло, теперь он стал ещё более грубым и казался отчаянным. Там они познали страх, смерть и научились жить. И вот, в один момент, когда их группу из пяти человек отправили в разведку, их заметили, начали стрелять, они тоже давали отпор, троих ребят убили спустя минут десять с начала огня, мой отец и Говард все-же смогли спрятаться за одним из разрушенных домов, но враг приближался к ним, тогда они решили уходить как можно скорее. Они держались друг за друга, моего отца ранили в ногу, и он не мог передвигаться быстро, тогда он надеялся на его помощь, но Говард бесчеловечно отпустил отца на землю и выстрелил ему в другую ногу, а после в живот, мой отец кричал, просил его не делать этого. Говард ушёл, а он остался лежать один на песке, истекая кровью… Он очнулся в лагере русских, они были лояльны к нему, там он восстановился, но не быстро, к тому времени война закончилась и его отправили обратно в Корею. Там он был счастлив, ждал встречи с Туан, своей невестой. Он стоял перед дверью, боялся звонить, но все-же сделал это, пересилив себя. Когда родители открыли дверь, они не поверили своим глазам, словно увидели перед собой призрака, он улыбался им, а они стояли, и из их глаз шли слезы, начали обнимать его, целовать. Накормили его, но все это время молчали, словно боялись что-то сказать. Но он начал первый, спросил где Туан, а мать заплакала и ушла в другую комнату. Отец понял, что что-то случилось, и мой дедушка ему рассказал о том, что Говард пришёл к ним домой год назад и плакал, говорил, что тот погиб, а его сильно ранили (как позже написал отец, он сам в себя выстрелил), и он вернулся туда, чтобы сообщить им об этом, в итоге Туан вышла за него замуж и уехала с ним в США. Что творилось с отцом в тот момент, в дневниках было много ужасных слов в сторону Говарда. Позже он сам перебрался в Америку и создал там компанию, он теперь не видел никакого смысла жить правильно, этот бизнес подразумевал: нелегальное казино, торговлю оружием и наркотиками, а также он занимался грязными вещами. Мой отец женился на моей маме, они были счастливы вместе, родился я, а потом, когда мне было семь, мама умерла… Отец не находил себе места и занимался ещё более жестокими вещами, чтобы ничего не чувствовать. Позже на одной из таких встреч, на которых мы часто бываем сейчас, когда он уже нажил много денег и имущества, он встретился там с Говардом и Туан, она была в шоке, увидев его, а Говард прошёл мимо. Там и разразился ещё больший конфликт. Они соперничали, ненавидели друг друга и угрожали. Все было очень обостренно. Папа снова начал встречаться с Туан, она забеременела от него, но Говарду сказала, что это его дочь. Лиа была замечательной, здоровой, когда родилась, была улыбчивой. Мой отец тоже в тайне ухаживал за ней, отправлял подарки, они виделись очень редко, но было видно, что он любил свою дочь. Когда Лие исполнилось шесть, ей пришёл подарок от настоящего папы, а Говард постоянно задавал вопросы о том, кто же дарит такие дорогие, душевные подарки, он решил открыть его самым первым и увидел два письма: одно для Туан, второе для Лии. В первую очередь, он прочитал письмо Туан, из которого узнал, что он не отец девочки. Как он был зол в тот момент. Через неделю после дня рождения, он заказал убийство жены и дочери. Они ехали домой из садика, и на перекрёстке вылетел грузовик и сбил их… Их машина перевернулась несколько раз. Туан погибла на месте, Лию же отправили в больницу, с многочисленными переломами, такие травмы были смертельны, особенно для ребёнка, но она выжила. Когда Говард приехал в больницу, врачи сказали, что она умерла, это произошло благодаря моему отцу, он подкупил врачей и Лия начала жить с нами. Вместе с тем, отцу пришло письмо, которое я прочитал недавно. Там говорилось о том, что Говард намерен убить всех, кто дорог папе и меня в том числе. И была фраза, которая говорила о том, что если Лиа выжила, то Говард сделает всё ради её смерти. С тех пор, её имя изменили, она была Сарой, но теперь нет. Лиа теперь живёт под моей опекой, потому что в завещании говорилось об этом, я должен её защищать, хотя и сам нахожусь под угрозой… — Чонгук выдохнул и заплакал, от боли и осознания того, что ни с кем не мог поделиться этой информацией. Теперь он видел в Тэхене, человека который должен был хранить эту тайну, так Чонгук принял его в семью. Помолчав около минуты и глядя на шокированного и загруженного парня, он попросил, — Прошу Тэхен никому и никогда не говори об этом, пока я не разберусь с Говардом… Сейчас у меня есть все возможности избавиться от него, а когда я добьюсь этого, мы все вместе уедем отсюда в Италию… — Чонгук сел на колени перед ним. — Никогда ничего никому не скажу, клянусь. — Тэхен сказал это через несколько секунд, после просьбы. Чонгук, положил голову на его колени, и поджав губы, старался больше не плакать, Тэхен же гладил его волосы и пытался успокоить.