Политический перформанс

«Как же болит голова, черт...»

«Больно дышать, нос словно горит изнутри…!»

      Зонтик стал отходить от произошедшего, однако быстро осознав происходящее, притворился, что все еще не тут и не с ними. Эхом отдавались шаги, настолько громкие и ярко выраженные, они врезались в пробужденный мозг, словно пилы. То ли время тянулось долго от волнения, то ли предположения о том, что сие место не конечный пункт назначения было верно. Лишь тихие, ядовитые перешептывания похитителей разбавляли этот ужасный шум, который пугал Трефи, как бы намекая на неизбежное «нечто», ждущее впереди. — Ты не представляешь, как же я хочу треснуть этому... Мелкому выродку сейчас! — Яд так и лился из уст блондина, что и нес Зонта, судя по тому, как на миг до боли сжали бедра парня. — До сих пор колено болит... — Это чувствовал и Зонтик, ведь его слегка трясло во время переноски. — Ты знаешь, что нам головы оторвут за подобное? Босс хотел видеть его целым. — Шуршал почти съеденной шоколадкой Гесс, давя на больное место валета, ведь голод никуда не делся.

«Т-только не сейчас, только не бурли, т-ты погубишь нас обоих!»

— Черт, Шахт, я уже так устал идти, зачем такие длинные коридоры? — Заныл Руд валясь на и так не устойчивого друга. — Потише ты...! — Рявкнул напарник. — Боссу нравится подобное, ты знаешь, он обычно репетирует речи ходя по дому кругами... Сумасшедший... Тьфу. — Плюнул безвольный в очередной темный угол.       Наконец-то шаги стали замедляться. Зонт слегка задрожал, однако виду, что проснулся так и не подал. Температура внешней среды внезапно поднялась на пару градусов, что было ощутимо заметно. Страх неизвестности обычно побеждает критическое мышление, так было и сейчас, когда в голове верующего промелькнуло, что его притащили в ад. — А... Ты уверен? Может пока оставить его где-то... Это ну как-то...Прямо туда? — Смутился Гесс. «Что? Оставить...?! Я-я смогу попытаться сбежать» — Загорелась искра надежды. — Как велено - так и делаю. — Рявкнул Шахт, открыв дверь.       Хрупкое тело Зонтика обдало жаром и тут его просто кинули, словно тряпичную куклу, которой он и должен был стать в руках политика. Мимолётное неосознанное падение и парень оказался на холодном полу, по телу тут же разнеслась боль и Зонтик издал грудной, сдавленный и тихий стон. Желудок, ранее по ощущениям прилипший к позвоночнику, смачно шмякнулся о каменный пол. Медленно открывая свои глаза, валет пытался осознать где он.       В комнате царила практически кромешная тьма. Лишь пара свечей освещали немалое помещение. Приподнявшись, Зонтик услышал тихий плеск воды за какой-то на вид тяжелой тканью. Опустив взгляд, парнишка уже думал о побеге и метался в поисках двери, когда наткнулся на пол и весьма удивился. Зонтик, как известный фанат живописи, сразу распознал картину. Пол был расписан под часть серии произведений Луи Жанмо «Поэма души». Наш «везунчик» очнулся, лёжа на середине картины «Божественное поколение», иронично оказавшись в самом ее центре.       Малец стал отползать в сторону, где как ему казалась была дверь. Неожиданно, за ширмой вспыхнула спичка и во тьме на миг показался силуэт человека. Зонта бросило в дрожь, он то белел, то синел, не зная куда себя деть. Постепенно за ширмой зажигались новые свечи, и капли света попадали и во тьму к жертве.       Довольно медленно, словно в самых страшных объятьях сонного паралича, из воды стал подниматься силуэт. Его тень пронзала Зонта насквозь, заставляя душу уходить в пятки. Парнишка стал пятиться, пока не уперся в угол, как и ожидаемо двери там не было.Из-за занавески показалась рука с длинными, но человеческими пальцами. Резким движением «нечто» отодвинуло последнюю «мессию» бывшего хранителя алебарды. Примерно треть свечей погасла и воцарил полумрак. В нем Пик увидел дрожащего «брата», который закрыв голову руками дрожал в углу, и было видно старался не дышать.       Тишина. Пик не был смущен ни тем, что гол, ни тем что напугал юнца. Одаривая того надменным взглядом, мужчина хитро и весьма недобро улыбнулся. Подойдя к 6 клону, нагнулся прямо к его уху, томно и кратко шепча. — Бу! — За столь смешным поступком последовал короткий «серьезный» смешок. Тогда он увидел, как поднимаются большие голубо-зеленые, словно битый хрусталь, словно сульфат железа 2, испуганные глаза, что переливались необыкновенной красотой в отблесках свечей. «Я не замечал этого раньше… — На секунду замер политик, повидавший уже кажется все ярчайшие камни этого мира. Что-то торкнуло внутри, и рука сама потянулась к лицу «лишнего» клона.       Узнавая знакомый голос, Зонт распахнул свои очи, начиная покрываться краской от неловкости представшей картины. Пик склонился над ним абсолютно голый. Словно античный бог, он сверкал мускулистым телом, по которому, как и с волос, на парнишку катились капли воды. Длинные пальцы коснулись его щеки, на лице Короля была совершенно новая эмоция. Глаза отдавали блеском, одновременно застыв, дыхание приостановилось. Но взгляд валета, отнюдь не на лице был заострен.       Буквально за долю секунды Трефовый увидел то, что на долго останется в его памяти. В полумраке, под отблески трескающей свечи, его зажали в углу эти сильные, накаченные руки на которых аж припухли вены. Длинные волосы политика свисали, касаясь мягкой кожи и в этот момент страх работал как адреналин, заставляя покрыться мурашками. Спускает взгляд ниже, от волос к шее и широким плечам, однако не настолько широким, чтобы мужчину можно было назвать «шкаф», и шаловливые глазки переходят на торс: легкие кубики, подтянутая форма по которой скатывались и падали капли прямо на мальчишку, заставляя почувствовать себя совсем «голым» как в моральном, так и интимном плане. И вот буквально пара миллиметров остается до самого «сладкого», когда смущение берет верх, и осознав все случившееся, Зонтик закрывает глаза руками, краснея, словно осенний лист в октябре. — Гжель, гжель, — Помотал головой Пик, точно коря парнишку с ядовитой усмешкой, вспоминая еще издавна данное «братцу» прозвище, — Дрожишь, тряпка? — Потряс младшего клона за плечи Король, но вскоре отстранился. Дунул легкий ветер и вновь пара огней погасла. — Тебе должно быть стыдно, прерывать мои ванны так беспардонно, врываться и засматриваться на мое тело… Не такой уж ты и святоша, да? — Стягивая полотенце с вешалки, политик быстро им обернулся, вновь заострив свой точный взгляд на личике Зонта. Неожиданно отметив нечто интересное, Пик грубо кашлянул. В районе паха его собеседника появилась «припухлость» после выговора.

«Кто бы мог подумать... Чувствительный мальчик заводится от того, что его отчитали»

      Даже с удивлением подумал Пик, но в этом не было и малой доли осуждения, скорее заинтересованность. Ему просто нравилось смотреть на это смущение, может быть где-то в глубине души ему и был симпатичен этот слабак, однако он напрочь не принимал этого. — Хотя знаешь, даже не так… Я бы сказал, что ты маленький извращенец. — Подходя все ближе, он поднял подбородок валета на себя, хищно сверкнув клыками, а затем медленно «подняв» его на ноги, отстранился. — Поиграли и хватит. — Схватив парня за запястье, он вышел из ванной комнаты, попутно погасив последние свечи. — Ты же понимаешь, что здесь не просто так? — Через темень длинного коридора они вышли в большой зал, ну как вышли... Шел Пик, таща неуспевающего парнишку за руку, который в добавок действительно не понимал почему он здесь и зачем. Рывками они поднялись по лестнице на 2 этаж, и вскоре дубовая дверь вновь хлопает. — Сидеть. — Скомандовал Политик, практически насильно сажая хрупкого выпускника юридического университета на стул. — Подожди здесь, — Слышится уже где-то позади.       Пик покинул помещение, скрывшись за белой дверью, оставляя Зонта осматриваться. Просторный кабинет, лишь слегка забитый бумагами, интерьер в старом стиле, годов 30-тых примерно. Ничего примечательного, но вдруг взгляд падает на стол. Там стоит миска с конфетами. Желудок крутит. Сколько молодой судья уже не ел? День или два? Как бы оно ни было парень потянулся к ней и замялся.

«Без разрешения, пока нет хозяина кабинета... Нет, Зонтик, ты не можешь!»

«Но черт, еще немного и я откинусь, я же могу взять одну? Это же никто не заметит…»

      Рука парнишки потянулась за сладостью, когда за спиной вновь хлопнула дверь. Пик вышел уже одетый и сел напротив, из-за этого Трефовый смутился и продолжил тихо страдать, пока во рту появлялся привкус желчи. — И так… — Мельком увидев, что тот мнется, Пик с раздражением пододвинул чашу, как бы разрешая взять, собственно так и поступил Трефи. — С-спасибо. — Краснея, самый младший клон слегка опустил голову, принижая себя и тихо развернул конфетку, засовывая ее за щеку. — Продолжим, я пригласил тебя к себе чтобы сообщить, что ты – мой политический представитель на следующие выборы, и это не подлежит рассмотрению. Зонтик аж подавился конфетой, в его глазах промелькнул чистый страх. — Что?! Я, но…Но я не могу… Как? У меня нет нужного образования и… – На его губы лег палец, таким образом парня заткнули. — Это не важно. Молчи. У тебя оно уже есть, — Усмехнулся Пик, — Считай себя моим секретарем, завтра приходишь к этому дому в шесть, сегодня так уж и быть позволю отдохнуть. — Н-но у меня завтра р-работа, я с-судь- — Поверь, — Политик поднялся с места и наклонился вперед, нависая над абонентом. — Я знаю о тебе все, от работы до места жительства и даже твоего начальника… — Прошипел раздраженный мужчина. — Ты, кажется, не понимаешь с кем имеешь дело. — Угрожающе подходя ближе, Пик положил руку на плечо напуганного паренька. — Теперь ты работаешь на меня. — Плечо тут же до боли сжали, и пока шестой клон пищал, на стол положили документ. — А теперь, Зонтик, будь хорошим мальчиком, подпиши. — Послышалось уже где-то над ухом, и покрываясь легким румянцем от столь властных приказов, смешанных с преждевременной похвалой, валет потянулся к ручке. Под гнетом надменного взгляда, глупыш не успел прочитать что подписывает, а зря, очень зря. — Отлично. — Тут же притягивая к себе документ, кандидат в президенты убрал столь важную бумагу. — Завтра поговорим о первом выступлении. — Н-на людях? — Отходя от ситуации парня снова бросило в дрожь, Зонтик всегда боялся толпы. Его бросало в холодный пот, голос начинал предательски дрожать, ноги подкашиваться, а лицо бледнеть, потому даже будучи правителем, (в прошлом) он прятался от своего народа. — Что за идиотский вопрос? Конечно да. — Грубо отозвался мужчина, однако улавливая нотки страха усмехнулся. — Лучшая защита - нападение, так? — Получая покорный кивок Пиковый Король расплылся в клыкастой, белоснежной улыбке.

«Быстро учится, покорность – хорошее качество.»

— А теперь - вон из моего кабинета. — Прозвучал приказ нового босса.       Пугливый засуетился и тут же поспешил удалиться. Зонтик должен отойти от произошедшего, чтобы понять во что он влип, и понять, насколько «это» грязное, мерзкое и бесчеловечное. А пока дверь тихо скрипнула за спиной валета и Пик выдохнул.

«Все идет по плану.»

      Встав, политик на всякий случай огляделся по сторонам и запер дверь в кабинет. Медленно подошел к белой двери, в которую уходил ранее. Открыл ее. Большое помещение, в котором царил идеальный порядок. В углу стояла большая кровать напротив расположился большой стол, на котором стояла небольшая кукольная сцена.       Подойдя к столу Пик сел, раскрывая маленькие шторы. Пол был выложен шахматным узором, на нем располагались маленькие фигурки-куколки в точности, повторяющие внешность всех политических деятелей. Совершенно разные, из разных материалов, на разных местах они завораживали взгляд, но была у них особенность… Глаза. У более высокопоставленных и опасных – стеклянные, у менее – рисованные, а у шестерок и вовсе были пуговицы вместо глаз, у мертвых – кресты. У Пика же был особый статус, в свою куколку он встроил лампы в глаза, намекая на умственное превосходство.       Открыв маленький ящичек, Король достал заготовку для куклы. На сей раз детали тела были расписаны под гжель и столь же хрупки как этот материал. Затем на столе появился маленький швейный набор. Леска все никак не могла попасть в ушко иглы, и политику пришлось щурится.        Он медленно собирал новую куклу, бережно сшивая между собой каждую деталь и каждый элемент одежды. Вскоре на столе сидела безликая кукла. Длинные, голубовато-зеленые и пушистые волосы падали на уязвимые плечи, защищенные лишь грубыми одеждами, а точнее пиджачком из темно-синего джинсового материала. Штанишки из черного фетра и маленькие деревянные туфельки. Руки и голова были сделаны из белой керамики, оставалось лишь расписать лицо и вставить глазки, дабы закончить образ. Взяв кисть, легким движением руки Пик нарисовал щеки, а затем и носик кукле. Насчет эмоции он думал довольно долго, если учитывать остальных. В итоге на кукле появилась неуверенная, кроткая улыбка.       Оставался самый важный элемент. Глаза. Отражения статуса в этой безумной игре на цирковой арене. Без сомнений Король взял маленькую пуговицу, прикрепив ее на место глаза. Но тут он понял, что это совершенно не вписывается, портит этот болезненный образ. Раньше подобное редко его волновало, но именно при создании этой куклы… Что-то поменялось. Один взгляд тех очей, состоящих из битого хрусталя менял все. Нахмурившись, секретарь государственного федерального совета тщетно пытался найти среди заготовок подходящую, когда в уголке шкатулки увидел кусочек битого стекла, оставшийся после случая на прошлой неделе, тогда «будущий президент» узнал сколько в этот раз противников и в гневе крушил собственную комнату, разбив вазу из лесного стекла. — Оно идеально подойдет. — Подобрав то щипцами, мужчина немного выровнял его поверхность и покрыл лаком. Приклеил, поместив куклу рядом со своей. — Игра только начинается, мой мальчик из гжели…

«И она не отпустит тебя так просто»

Продолжение следует...