Лотос и Облако

      Цзян Чэн стоял, прижатый к чужой груди, и не мог понять, почему до сих пор не встрепенулся и не оттолкнул навязчивого альфу. Резкий, давно знакомый запах сбил его с толку. Ваньинь даже не заметил, как сам прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, но в следующее же мгновение опомнился и резко вырвался из объятий.       — Что ты творишь?! — тут же вырвалось у омеги. Он с нескрываемым недовольством смотрел на альфу, и его снова смутил этот «побитый» вид.       — А-Чэн, ты и вправду женишься на Вэнь Цин? — как-то слишком жалобно спросил Сичень, глядя на бывшего возлюбленного как на последнюю надежду.       — Тебя это не касается! — Цзян Чэн не желал ничего обсуждать, и при виде Лань Хуаня у него уже инстинктивно обнажились клыки. — С чего ты вообще это взял?!       — Гуаньяо сказал, что у тебя было свидание, — с вселенской грустью в голосе произнёс Сичень. Цзян Чэн лишь фыркнул от возмущения.       — Чёртов придурок Хуайсан! — проворчал Ваньинь и, намеренно игнорируя мужчину перед собой, быстро набрал угрожающее сообщение младшему Не: если об этом узнает хоть одна душа, ему не жить. Затем он вновь перевёл взгляд на альфу. — Тебя это не касается. Делаю что хочу. Может, и выйду за Вэнь Цин — я ещё думаю, — нагло солгал Цзян Чэн. Он не собирался ничего объяснять, а лишь хотел, чтобы его наконец оставили в покое. Но от этих слов Лань Хуань побледнел, будто его окатили ледяной водой.       — А-Чэн... Что мне сделать? Скажи, что нужно, чтобы ты снова был со мной? Почему ты так жесток? Почему... — резко схватив омегу за руку, Сичень выглядел совершенно разбитым. Его сердце трещало по швам, и лишь тонкая нить надежды не давала ему рассыпаться в прах. Ваньинь же, казалось, был глух к этой боли. Словно запал, он вспыхнул от первых же слов и уже не думал ни о чём, кроме гнева.       — Я жесток?! И это говоришь мне ты?! — взорвался Ваньинь, заставив Лань Хуаня растеряться. — Ты, чёртов ублюдок, даже не думай приближаться к моему сыну! — крикнул Цзян Чэн и, не целясь, со всей силы ударил мужчину в живот. Не обращая внимания на то, что они на улице, он развернулся и почти побежал к машине. Лань Сичень остался стоять на том же месте, согнувшись от боли, и в который раз корил себя за то, что их разговор с Ваньинем снова закончился скандалом.

***

      В баре дорогого отеля Лань Сичень впервые за семь лет пригубил спиртное. В последний раз он пил, когда Цзян Чэн внезапно исчез. Тогда он ушёл в запой так глубоко, что очнулся уже привязанным к кровати в доме брата, под жалостливыми взглядами Ванцзи и Усяня. Альфа не помнил, что натворил в пьяном угаре, но раз уж брат пошёл на такие крайние меры, значит, делал он что-то поистине безумное.       Лани вообще не дружат с алкоголем — это у них в крови. Но сегодня Лань Хуань пришёл сюда, надеясь хоть ненадолго заглушить ноющую боль в груди. Сколько бы лет ни прошло, его душа всё ещё тлела по А-Чэну. А после того как Гуаньяо вскользь упомянул, что видел Ваньиня на свидании с Вэнь Цин и её детьми, ревность и обида захлестнули его с такой силой, что он, не помня себя, бросился к Цзян Чэну. И вновь их диалог закончился ничем — только гневом и болью. Теперь оставалось лишь заливать тоску чем покрепче.       — Кого угодно мог здесь встретить, но только не Лань Сиченя в баре, — раздался рядом низкий, знакомый голос Не Минцзюэ. Лань Хуань даже не повернул головы, лишь сделал ещё один глоток. — Что стряслось, раз уж ты за стакан взялся? — спросил мужчина, и в его тоне сквозила неподдельная тревога. Таким — опустошённым и сломленным — друга он ещё не видел.       — Я столько раз пытался поговорить с ним... Если бы он дал мне шанс, я бы не спрашивал, почему он ушёл. Никогда. Я бы принял его сыновей как своих. Стал для них отцом. Доказал, как дорожу семьёй. Но каждый раз он лишь шипит на меня и скалит клыки, точно дикий кот. Хах... хоть и очень милый, — Сичень хихикнул, на миг забыв о горе, но тут же опрокинул стакан до дна.       — Брось, думаю, хватит, — старший Не положил руку ему на плечо.       — Это только первый.       — Тем более, — парировал мужчина, но друг его уже не слушал, заказывая второй. — Ладно, выкладывай. О чём вы опять говорили, что твой ненаглядный снова устроил истерику? И зачем ты вообще за ним бегаешь? Взял и свалил без объяснений, вернулся с двумя детьми от Цзысюаня... Кто знает, может, они у тебя за спиной роман крутили, а ты тут страдаешь.       — Нет! Ваньинь не способен на такое! Я уверен, что всё не так, как кажется! Он даже не позволяет детям видеться с отцом. Да, я допускаю худшее, но не хочу строить догадки, пока он сам мне всё не расскажет. А бегаю я за ним потому, что люблю его. И, кажется, люблю ещё сильнее, чем раньше, — осушив второй стакан залпом, Сичень словно вдруг стал пьянее в два раза.       — По секрету скажу: недавно мне звонила сама Юй Цзыюань, интересовалась, не хочу ли я жениться. Я, конечно, отказал, но, видимо, Вэнь Цин — не единственная кандидатка для твоего Цзяна.       — Что?! — Лань Хуань резко вскочил, но через мгновение бессильно опустился на стул, и его лицо стало ещё мрачнее. — Значит, я ему и вправду не нужен...       — Эй, соберись! Если уж так влюбился, не сдавайся так легко. Хочешь, я его к тебе приволоку?       — Спасибо, но я знаю Ваньиня: после такого «свидания» он вообще разговаривать со мной не станет, — уныло пробормотал Сичень, уставившись в одну точку. Минцзюэ стало неловко от этой безысходности.       — Хотя бы понял, из-за чего он каждый раз бесится? Омег не разберёшь — мало ли что их цепляет. Могу у брата спросить, он хоть и бета, но понимает в этих тонкостях, — старший Не задумчиво прикрыл глаза, пока Лань Хуань в который раз пытался понять, где ошибся.       — Я и сам не знаю, в чём провинился. Вдруг он просто взрывается, а я даже не понимаю, что его задело. Он всегда был таким — держал всё в себе до последнего, и угадать, что у него на ду... — Лань Сичень резко замолчал, будто его озарило.       — Что такое? — недоуменно спросил Не Минцзюэ.       — Он никогда не говорит, что у него на душе! Раньше, если он обижался, мне приходилось днями гадать, как вымолить прощение! — Сичень вскочил со стула, и в его глазах впервые за вечер мелькнула искорка жизни. Допив остатки напитка залпом, он сбросил деньги на стойку и начал торопливо собираться. — Спасибо, ты мне помог! Мне срочно нужно к Ваньиню!       — Всегда пожалуйста, — машинально ответил старший Не, так и не поняв, в чём именно заключалась его помощь.

***

      Отправив детей повеселиться с дедушкой, Цзян Чэн мог наконец побыть в тишине и заняться делами, которые отложил, чтобы доделать их дома. Но какой-то непонятный шорох медленно начинал его нервировать. Когда через минуту он не прекратился, мужчина был уже готов накричать на виновников. Однако, открыв дверь в коридор, никого не обнаружил.       Теряясь в догадках, откуда шорох, омега с подозрением глянул на окно. Медленно подойдя к боковой шторе и выглянув, Цзян Чэн потерял дар речи. Прямо под его окном стоял Лань Сичень, который каким-то образом смог пробраться на территорию. Он не заметил, что его раскрыли, пытаясь отряхнуть со светлого костюма пыль, листья и мелкие ветки.       — Сичень?! Ты что тут забыл? — вскрикнул Ваньинь, тем самым привлекая внимание мужчины, но тут же прикрыл рот. Для него будет плохо, если Юй Цзыюань узнает, что на её территории Лань.       — Ваньинь! — широко улыбнувшись, искренне обрадовался Лань Хуань. — А я тут немного испачкался. Я был удивлён тому, сколько у вас роз. Я случайно сломал пару, но куплю тебе больше, если захочешь.       — Что? Какие розы? Что ты тут забыл? — стараясь не повышать голос, Цзян Чэн пытался вложить в шёпот всё своё негодование.       — Розовые. Там у забора растут. Было довольно тяжело перелезть через него, — ответил Лань Сичень и сразу же принялся пытаться залезть в открытое окно.       — Забудь про розы! Зачем ты вообще через забор лез? И перестань пытаться пролезть сюда! — почти шипя, Цзян Чэн чувствовал, что эта абсурдная ситуация выходит из-под контроля. Лань Хуань тем временем активно проникал в комнату через окно, полностью игнорируя все протесты.       — Если бы я попытался зайти через главный вход, твоя матушка выгнала бы меня, — с невинным видом ответил мужчина.       — Это не оправдание! Зачем ты притащился сюда?! — не сдержавшись и повысив голос, крикнул Цзян Чэн. Но Лань Сичень не ответил, лишь ловко спрыгнул с подоконника, неожиданно схватил омегу и обнял.       — Что ты...?       — Ваньинь, мне достаточно шума от детей, — вдруг послышалось недовольное ворчание Юй Цзыюань, которая явно шла высказать своё негодование в лицо. Поэтому, недолго думая, Цзян Чэн оттолкнул от себя альфу и прикрыл его шторой в надежде, что это сработает. И потратив последние секунды на то, чтобы поправить ткань, как только открылась дверь, омега тут же встал ровно, стараясь закрыть собой нежданного гостя. — Что за шум? Если тебе скучно, я отправлю детей исправить это.       — Нет, матушка, всё нормально, я просто ругался из-за работы. В документах опять сделали ту же ошибку, за которую я уже отчитывал секретаря, — немного нервно попытался оправдаться Ваньинь, и ему даже казалось, что женщина выглядит убеждённой. Он знал, что его мать ненавидит, когда подчинённые делают ошибки раз за разом.       — Ясно, — быстро сменив раздражение на привычное недовольное лицо, Юй Цзыюань уже собиралась уходить, но вдруг остановилась. — Что за запах? Почему воняет Лань Сиченем? — снова разозлившись, женщина сверила взглядом с сыном, который внутренне молился, чтобы она не нашла альфу за его спиной. Он знал, что его мать чувствительна к таким вещам, но надеялся обмануть её.       — После работы я наткнулся на него и врезался, — Цзян Чэн решил попытаться обмануть свою мать. Поначалу мадам Юй выглядела так, будто видит эту наглую ложь насквозь, но через пару мгновений цокнула и ушла. Омега чувствовал себя каким-то школьником, который скрывает отношения от родителей, а не взрослым самостоятельным человеком.       Ваньинь подождал какое-то время, чтобы убедиться, что его мать точно ушла, а затем развернулся и отдернул штору. Там всё ещё стоял Лань Хуань, и он не исчез, как страшный сон. И, пытаясь понять, как он оказался в этом положении, в голову снова пришли мысли о том, что он попал в какой-то глупый сериал, где он — главная героиня.       — Ваньинь, я скучал по тебе! Почему только я один прятался, я хотел вместе с тобой, — попытавшись снова обнять омегу, Сичень раскинул руки для захвата, но тот во второй раз не был намерен попадаться.       — Ты что, пьян?! — наконец догадался Цзян Чэн, от чего весь этот абсурд обретал смысл.       — Я выпил пару стаканов, — честно признался Лань Хуань.       — Придурок, тебе и одного много! — омега прекрасно помнил, каким Сичень становится, когда выпьет. Его в принципе всегда поражала особенность Ланей, благодаря которой алкоголь им был противопоказан. Цзян Чэн даже беспокоился, не унаследовал ли эту особенность Цзинъи. Как родитель, он был бы рад, что его ребёнок не будет пить алкоголь, но с другой стороны, часть их бизнеса, которую он унаследует, строилась на производстве вина из лотосов.       Пока Ваньинь задумался и отвлёкся, Сичень не стал ждать, пока его возлюбленный опомнится и снова начнёт злиться. Мужчина перехватил руку второго и, уткнувшись в его шею, начал целовать её. Лань Хуань почувствовал такой родной для него запах, попробовал на вкус мягкую кожу и уже не знал, как себя остановить. Он с неизвестным для него голодом начал целовать напряжённую шею, совершенно игнорируя недовольное мычание. Одна рука Лань Сиченя обняла омегу за талию, а вторая начала пробираться под рубашку, принимаясь поглаживать живот.       — Что ты делаешь! Отвали, — стараясь не поднимать много шума, протестовал Цзян Чэн, но мужчина в ответ наконец оторвался от его шеи и впился в губы. Проскользнув сразу же языком, не давая своему возлюбленному шанса снова запротестовать.       Не отрываясь от лёгких поглаживаний, Сичень настойчиво двигался в сторону кровати, но Ваньинь был слишком напряжён и изо всех сил пытался оттолкнуть от себя альфу. Недолго думая, Лань Хуань поднимает омегу на руки и уже без труда идёт к кровати, куда аккуратно кладёт возлюбленного и снова принимается осыпать голодными поцелуями шею, и, расстёгивая рубашку, переходит на ключицы и грудь. Цзян Чэн тем временем крепко вцепился в волосы мужчины, сильно натягивая их, пытаясь оторвать пьяного и упёртого альфу от себя, но тот лишь нежно погладил его запястье, поцеловал его и начал вести дорожку поцелуев вверх, обратно к шее, пока вторая рука начала ласкать бёдра.       От этого Ваньинь не сдержался и позволил себе слабый стон, тут же прикусывая губу. Он проклинал Лань Сиченя за то, что тот так хорошо знал, где омега наиболее уязвим, но это не значило, что он собирался сдаваться.       — Даже не смей! — прорычал мужчина, оскаля зубы, будто готовый в любой момент перегрызть ему глотку. И Лань Сичень остановился. Он пару мгновений смотрел прямо на младшего, а затем Цзян Чэн увидел в янтарных глазах слёзы. Пару капель упало прямо ему на грудь, и омега ощутил, как горячая жидкость стекает по его коже. Ваньинь почему-то испытывал от этой ситуации смешанные эмоции, запутавшись, кто кого тут принуждает.       — Почему ты так жесток, А-Чэн? Почему ты меня бросил? Почему уходишь к Вэнь Цин? Что мне сделать, чтобы ты полюбил меня? Я стану хорошим отцом для твоих детей. Я сделаю всё, только не бросай меня снова, — уткнувшись в его живот, умоляя, произнёс Сичень. Цзян Чэн чувствовал, как намокает его кожа и как хватка вокруг его талии стала крепче. Цзян Чэн искренне удивился этому: он так сильно не хотел видеть Лань Хуаня, что только сейчас заметил всю эту печаль, и так же он никогда не слышал, чтобы мужчина так умолял.       — Эй, это кто кого бросил! — возразил омега и, не дождавшись никакой реакции, схватил мужчину за волосы и потянул вверх. Сичень уже спал, а Ваньинь от осознания, в каком он сейчас положении, тихо застонал от безысходности. Ведь если в комнату сейчас ворвётся его мать или дети, то застанут его полуголого, на кровати, в обнимку с тем, кого тут быть не должно. Так ещё омега мысленно проклинал альфу за то, что взволновал его тело. Ведь все эти годы он посвящал всю свою энергию детям и работе, а всё остальное ему было пока не нужно.       Кое-как выскользнув из железной хватки мужчины и перевернув его на спину, Ваньинь начал думать, что ему теперь делать. Ведь в его кровати сейчас спит как убитый человек, которого Юй Цзыюань добавила в чёрный список. А если учитывать тот факт, что в этом доме стучит только прислуга, в любой момент дверь может распахнуться, и его поймают с поличным. В добавок, Цзян Чэн посмотрел на себя в зеркало и, помимо растрёпанного вида, увидел, что на шее и груди начали проявляться чужие следы.       — Вечно ведёшь себя как собака с моей шеей, — пнув мирно спящего альфу, который даже не дрогнул от его негодования, Ваньинь теперь должен был ещё придумать, как скрыть и это. Он хорошо помнил, что даже когда они встречались, Сичень вечно не мог удержаться, отчего его рубашки всегда были полностью застёгнуты. И эта дурацкая привычка, видно, до сих пор не прошла.

***

      — Думаешь, он умер?       — Папа же злился на него.       Чьи-то детские голоса были первым, что услышал Лань Сичень, придя в сознание. Он чувствовал, как раскалывается голова, а во рту ощущалась лёгкая сухость. Открыв глаза, он первым делом увидел два любопытных взгляда, которые тут же вздрогнули и спрятались за дверной косяк.       Лань Хуань, привыкая к утреннему освещению, потирал затекшие мышцы и пытался понять, что происходит. Во-первых, он лежал на полу, небрежно накрытый пледом, а подушка отсутствовала. Комната, в которой он проснулся, явно была не его, и даже не гостевой у брата. Но, присмотревшись, он вспомнил, где уже видел такой интерьер. Две любопытные макушки, что с подозрением следили за ним со стороны, подтвердили его догадку.       — Привет, — дружелюбно улыбнувшись, произнёс мужчина и помахал детям рукой. Один из мальчишек помахал в ответ, но был быстро отдернут вторым.       — А почему ты спал на полу? — спросил один, пока второй возмущённо толкал его. Видимо, им не полагалось разговаривать со взрослым, но любопытство взяло верх.       — Я сам пока не знаю, как оказался тут, — продолжая улыбаться, честно ответил Лань Хуань. Дети стали немного смелее и вышли из своего укрытия.       — Папа говорил, что на полу спят только собаки, — не по-детски хмуря брови, произнёс второй мальчик, и этим очень сильно напомнил альфе своего возлюбленного.       — Я кому сказал не входить в мою комнату?! — Сичень не успел ответить, как прозвучал знакомый недовольный голос. Цзян Чэн навис над детьми как грозовая туча, отчего те, будто поджав воображаемые уши, виновато уставились в пол.       — А-Чэн, детям просто было любопытно, — попытался защитить мальчиков Лань Хуань.       — Тебя тут вообще быть не должно! Из-за тебя мне пришлось отпустить всю прислугу на выходной. И повезло, что мои родители уехали. А теперь собирайся и проваливай! — рыкнул Ваньинь, и Сичень лишь теперь обратил внимание на его полностью застёгнутую рубашку, из-под воротника которой выглядывали красные следы на шее.       — А-Чэн, неужели мы вчера...       — Заткнись! — Не дав закончить фразу и быстро схватив детей, закрывая им уши, Цзян Чэн всем видом показывал, чтобы тот не смел произносить лишнего вслух. — Нет, ничего не было. Ты приперся сюда пьяный, а потом отрубился. Не уточняя более ничего, Ваньинь, взяв детей на руки, собрался уходить. — А теперь можешь валить отсюда.       — А как же завтрак? — спросил Цзинь Лин, отчего мужчина покосился на племянника с вопросом в глазах.       — Папа, можно, этот дядя с нами поест? — поддержал Цзинъи. Мальчики чувствовали, что, пока этот странный взрослый тут, родитель не отчитывает их.       — Этому дяде уже пора уходить, мальчики! — тут же отказал Ваньинь.       — Я никуда не спешу, — мило улыбаясь, Лань Сичень будто озарял всю комнату своим светом. Увидев это, дети тут же с надеждой посмотрели на отца, чего Цзян Чэн не знал, как выдержать. С одной стороны, в доме всё равно никого не осталось, с другой — оставаться с Хуанем дольше не хотелось. Неловкость и раздражение всё ещё щекотали разум.       — Ладно уж, завтрак — и вали отсюда, — закатив глаза, согласился омега и направился на кухню. Всю прислугу он отпустил, так что готовить было некому. Благо, родители уехали на весь день, и он мог позволить себе небольшую задержку гостя в доме.       Когда простенький омлет с овощами был готов, Цзян Чэн застал в столовой странную картину. Цзинъи и Цзинь Лин сидели на коленях у Лань Хуаня и что-то ему показывали. Это были альбомы с рисунками; оба старались выделиться и подталкивали творения друг друга, чтобы гость смотрел только на одно. Лань Сичень умудрялся с вселенским терпением и дипломатичностью балансировать между мальчиками. В какой-то мере Ваньиню это показалось милым, но он тут же отмёл эти мысли, привлекая к себе внимание стуком тарелок о стол.       — Чтобы съели все овощи, понятно? — строго приказал Цзян Чэн, глядя на кислые лица детей.       — Папа, а дядя с нами и в садик пойдёт? — спросил Цзинъи, выбирая из своей порции весь горошек, но, встретив внимательный взгляд родителя, всё же отправил ненавистный овощ в рот.       — Нет. Дяде надо по своим делам. Цзинъи, если увижу на тарелке горошек, в следующий раз только его и будешь есть.       — Папа, а дядя ещё придёт? — спросил Цзинь Лин и, словно спохватившись, стал есть все свои овощи, решив не повторять ошибку кузена. Цзян Чэн хотел отругать племянника за то, что тот снова назвал его «папа», но решил оставить на потом. Хоть он и приучал А-Лина говорить как положено, иногда тот всё же путал.       — Нет. Дядя зашёл сюда случайно и больше не придёт, — игнорируя жалобный взгляд альфы, Цзян Чэн ел свою порцию и старался не смотреть в его сторону.       — Я мог бы поехать с вами в сад. Мне как раз не на чем добраться до дома. Я буду очень благодарен, если вы меня подвезёте, — вкрадчиво предложил Лань Хуань.

***

      В машине между взрослыми царила напряжённая атмосфера. Цзян Чэн мысленно ворчал на себя, что позволил ситуации дойти до такого абсурда. Лань Хуань, чувствуя неловкость, сидел рядом и не знал, как себя вести. Дети на заднем сиденье в специальных креслах, казалось, вовсе не чувствовали накала страстей и снова о чём-то громко спорили. Они пихали друг друга ногами и перетягивали какую-то игрушку, выглядело это комично. Ваньинь не обращал на них внимания, а альфа переживал, как бы игра не переросла в драку, хотя в целом дети были милы.       Лань Сичень с улыбкой наблюдал за перепалкой мальчиков, но на душе у него было грустно. Он выпрямился и посмотрел на омегу. Тот смотрел прямо на дорогу, не отвлекаясь. Видимо, для него такая шумная атмосфера была обычным делом.       — Тихо, — спокойно, но властно произнёс Цзян Чэн, и дети в миг замолчали, отвернувшись друг от друга.       — Они такие милые, — начал Хуань, надеясь завязать разговор, но в ответ получил молчание. — А-Лин очень похож на тебя.       — Мне это уже не раз говорили, — сухо ответил мужчина, и атмосфера снова натянулась. — Но больше на Цзысюаня.       — Это да, — мгновенно поникнув, Сичень расстроился. Чувство горечи и ревности подступили к горлу, но он не хотел ничего говорить. — А-Чэн, я...       — Не хочу ничего слушать, — тут же перебил его Цзян Чэн, всем видом показывая, что не желает поднимать эту тему. — Я сейчас отведу детей и отвезу тебя куда надо, и надеюсь, что больше ты меня не побеспокоишь. Лань Сичень хотел возразить, но омега уже припарковался и, помогая мальчикам выйти из машины, повёл их в сад.       Через некоторое время Цзян Чэн вернулся.       — Ты же живёшь всё там же?       — Да.       — Подкину до дома — и всё, — сухо произнёс мужчина и завёл машину. Сичень столько всего хотел сказать и спросить, но, вспомнив их последние встречи, передумал. Ваньинь всегда был вспыльчив, и с этим надо было считаться. Нужно идти на компромисс и попытаться разобраться во всём без ссор. Поэтому вся дорога прошла в полной тишине. Лишь когда машина остановилась у элитной высотки, где жил альфа, он снова заговорил.       — Всё.       — А-Чэн, прошу, давай поговорим. Умоляю, дай мне возможность всё объяснить, — жалобно произнёс Лань Хуань, надеясь наконец узнать правду.       — Опять делаешь вид, что не понимаешь?! — тут же, будто выпуская иголки, отреагировал омега.       — Да, я не понимаю, поэтому прошу, объясни мне, — спокойно настаивал мужчина.       — Да сколько можно?! Почему ты вечно говоришь так, будто совсем не в курсе, что было?! Твердишь, что тебе одиноко, и почему я тебя бросил! Так я скажу. Это ты меня бросил! Я был для тебя лишь игрушкой, с которой можно поиграться и бросить ради более «достойной» партии! Столько всего наговорил, а в итоге — была невеста! Твой дядя мне очень прозрачно намекнул, что такой, как я, не ровня тебе. С меня хватит вашей семейки. Ещё и Вэй Усянь ушёл. Моя сестра... все меня оставили... — будто сдерживая изо всех сил слёзы, Цзян Чэн вывалил всё, что накипело.       Лань Сичень был поражён таким откровением. Он отчаянно хотел схватить Ваньиня за плечи, потрясти и крикнуть ему в лицо, что до безумия любит его. Но он застыл. Услышанные слова никак не складывались в единую картину. Это было что-то бессвязное, но имевшее смысл для его возлюбленного.       — Всё, хватит с меня! Проваливай из машины. Из моей жизни! Просто перестань в ней быть. Оставь меня! — начиная толкать мужчину из салона, Цзян Чэн боролся с желанием расплакаться. Но он стойко держался, не позволяя ни единой слезе упасть. Он считал, что должен быть сильным несмотря ни на что.       — Нет, — сжав кулаки, твёрдо произнёс Лань Хуань. Он выхватил ключи из зажигания, вышел из машины и попытался вытащить наружу и Цзян Чэна. Тот начал сопротивляться, но альфы всё же превосходили омег в силе. И хоть Ваньинь был достаточно крепким и оставил несколько болезненных ударов (от которых наверняка останутся синяки), Сичень всё же вытащил его из машины.       — Что ты делаешь?! — закинув отбивающегося возлюбленного на плечо, мужчина направился к своему дому. Мило улыбнувшись охраннику на проходной, будто он просто несёт сумку, он шагнул к лифту. Цзян Чэн до последнего отказывался подчиняться, хватаясь руками за всё подряд. Он дёргал за волосы, бил по спине и даже попытался укусить. Но Лань Хуань был твёрдо намерен всё выяснить.       Оказавшись в квартире, мужчина опустил возлюбленного. Цзян Чэн был зол, возмущён и вот-вот готов был взорваться. Но, видимо, за время, что его тащили, он немного смирился с ситуацией.       — И что это было? Зачем ты притащил меня сюда?       — А-Чэн, я устал от этого. Мне больно от того, что ты ненавидишь меня, а я даже не знаю, за что. Я осознал, что между нами какая-то недосказанность, поэтому, пожалуйста, выслушай меня. Мне кажется, мы по-разному восприняли ту ситуацию, — взяв его ладонь в свои руки, Лань Сичень был готов умолять на коленях.       — А мне кажется, что всё и так очевидно, и нет смысла...       — Ваньинь! — на мгновение позволив себе низкое рычание, Лань Хуань дал проявиться своей сущности. Цзян Чэн застыл и вмиг замолк. Он никогда не видел и даже не слышал, чтобы Сичень использовал этот приём. Но это моментально успокоило его и заставило прислушаться. — Прости, я не хотел, — тут же одумавшись, мужчина пришёл в себя. — Я лишь хотел объясниться. Я был невероятно счастлив, когда мы были вместе, я мечтал провести с тобой всю жизнь. Но в какой-то момент всё превратилось в кошмар: ты заблокировал мой номер, твои родители не пускали меня на порог, и я узнал, что ты уехал из страны. Я не находил себе места, всё было слишком странно. К тому же, Вэй Усянь ушёл из дома, и он вместе с моим братом планировали свадьбу. На меня свалилась вся работа, но я был растерян из-за происходящего. Для меня ты просто уехал и бросил всё, а твоя семья обвиняла меня в чём-то, о чём я не имел понятия. И лишь теперь, после твоих слов, я начинаю понимать, что произошло.       — Да? А для меня ты, имея невесту, веселился со мной, пока твой дядя не дал бы указания, что пора заканчивать. Невеста у тебя была всё то время, пока мы встречались. Я тебе явно не нужен был!       — Нет, всё не так! Да, у меня была невеста, но мой дядя договорился о помолвке, когда я ещё ходил в среднюю школу. Тогда мне было всё равно, но позже я встретил тебя. Я в полной мере осознал, что такое любить настолько, что весь мир будто схлопывается. Я больше не желал брака по расчёту, я хотел быть с тобой. Но помолвка была заключена по всем канонам и подтверждена документально, поэтому разорвать её так, чтобы все стороны были довольны, было очень долгим процессом. Неужели ты думал, что я всё это время встречался с тобой ради забавы? Что все мои слова — ложь? Я столько раз клялся тебе в любви, разве я мог соврать?       — Твой дядя явно не хотел, чтобы мы были вместе.       — Да к чёрту дядю! Я всегда хотел быть только с тобой. Моё сердце разорвалось на тысячи осколков, когда я увидел ненависть в твоих глазах. Потерять тебя — это единственное, чего я боюсь, — опустившись на колени перед мужчиной, Лань Сичень не знал, как ещё высказать всё, что у него накопилось.       Цзян Чэн был растерян. Он не хотел верить этому и одновременно отчаянно желал, чтобы это была правда. Мысль о том, что одно недопонимание привело к годам страданий, вгоняла его в отчаяние.       — Ты действительно... — не находя слов, чтобы сформулировать мысль, Ваньинь пребывал в ступоре.       — Я всегда любил только тебя и желал быть только с тобой.       — Но...       — Кто вообще тебе такое сказал? Мой дядя?       — Он не говорил, лишь намекнул. Моя мать сказала мне, что Лань Цижэнь планирует свадьбу между тобой и другой.       — Помолвка была разорвана давно, этого просто не могло быть.       — Я... я не знаю, — схватившись за голову и опустившись на диван, Цзян Чэн пытался осознать всё происходящее. — Подумать только...       — А-Чэн, — сжав его ладонь, Лань Сичень вложил в этот жест все невысказанные слова.       — Я перед тобой виноват. Какой же я идиот!       — А-Чэн, всё хорошо. Не ругай себя. Главное, что сейчас всё прояснилось.       — Семь лет. Целых семь лет я злился на то, чего не было!       — Всё нормально, — обняв мужчину, Лань Хуань боялся, что это сон и он снова окажется в том кошмаре, в котором жил. Но, видимо, они оба существовали в нём. — Тебе было тяжелее, я всё понимаю.

***

Flashback

      Мадам Юй резко остановилась и сделала пару шагов назад, внимательно вглядываясь в зал ресторана. Приподняв в недоумении бровь, женщина тут же направилась туда, не отрывая возмущённого взгляда от знакомого лица. Лань Цижэнь в своём неизменно белоснежном костюме сидел напротив другого, смутно знакомого мужчины и молодой девушки. Вывод напрашивался сам собой, отчего Юй Цзыюань закипала с каждым шагом.       — Я смотрю, времени зря не теряешь. Или новости до тебя просто не дошли, раз ты устроил тут смотрины? — без приветствия, нагло начала женщина. Лань Цижэнь со вздохом обернулся к незваной гостье.       — И тебе здравствуй.       — Ты хоть в курсе, что у тебя только два племянника и оба имеют пару? Или же ты в своём возрасте наконец задумался остепениться? Мне жаль эту девушку, — с едкой насмешкой проговорила она. Она никогда не любила семью Лань, но была готова терпеть ради сына.       — Это невеста Сичэня. Я не хочу обсуждать это с тобой в такой обстановке, — раздражённо бросил мужчина, совершенно не замечая, как женщина сжала кулаки от гнева, а глаза её широко раскрылись.       — Какая ещё невеста?! Насколько я знаю, у твоего старшего племянника есть только одна омега, и это мой сын! — возмутилась мадам Юй. Мысли в её голове сменялись одна за другой, и чем дальше, тем они становились хуже.       — Ты не понимаешь. Помолвка — дело серьёзное, а разорвать её тем более, — встав со своего места, ответил Лань Цижэнь. Он не хотел устраивать скандал в людном месте и тем более перед теперь уже бывшей невестой Сичэня.       — Значит, решил всё устроить, пока Ваньинь не обручился, чтобы избежать проблем?! Мой сын для тебя недостаточно достойный для Лань Сичэня?! Чем эта девчонка будет лучше нашей семьи?       — Я никогда не говорил, что Цзян Чэн недостойный. Он очень воспитанный и образованный юноша. Но юная мисс Шань была выбрана очень давно, ещё до того, как Сичень встретил твоего сына. Я выбрал её потому, что семья Шань разделяет традиционные взгляды нашей семьи. А Сичень пожелал...       — Значит, всё это время твой племянник развлекался с моим сыном, пока у него была невеста?! — её голос стал пронзительным.       — Ты всё неправильно поняла.       — Нет, я наконец во всём разобралась! Считаешь моего сына недостойным войти в вашу семью и спокойно смотрел, как Лань Сичень обманывает Ваньиня. Вы просто опозорили моего сына! — кипя от ярости и раздражения, напирала женщина.       — Ты не дослушала! Я разрывал помолвку! — не выдержав, Лань Цижэнь сам повысил голос, не понимая, как Цзян Фэнмянь умудряется уживаться с такой буйной женщиной.       — Я услышала достаточно, и не надо оправдываться, как ты старался помешать своему племяннику жениться на моём сыне. Слышать больше ничего не хочу. С этого момента семья Цзян не будет иметь никаких отношений с кем-либо из Ланей! — стукнув по столу ладонью, она тут же развернулась, чтобы уйти.       Женщина напоследок громко хлопнула дверью и, кипя от злости, села в машину. Водитель старался не смотреть на разъярённую мадам Юй и просто молча повёз её в сторону особняка. Ему даже не пришлось открывать перед хозяйкой дверь — она сама вышла, грохнула ею и поспешила в дом.       Влетев как ураган, женщина не знала, куда деть свою ярость. Гнев будто сжигал её изнутри, и ей отчаянно хотелось на ком-нибудь сорваться. И будто ожидая её, навстречу вышел Вэй Усянь. Широко улыбаясь и размахивая перед ней рукой, он что-то быстро болтал, но мадам Юй не вникала в слова, лишь зацепилась взглядом за сверкающее серебряное колечко на его безымянном пальце.       — Что это значит?! — выкрикнула она, отчего Вэй Ин инстинктивно отскочил.       — Лань Чжань сделал мне предложение, — немного настороженно проговорил парень, мысленно проклиная себя за то, что попал под горячую руку. Лучше бы он сначала пошёл к Цзян Чэну и похвастался ему.       — Я не позволю тебе выйти за этого чёртова Ланя! — выкрикнула женщина и в эмоциях толкнула какую-то статуэтку с комода. Та с грохотом разлетелась на осколки.       — Но почему?       — Семья Лань опозорила Ваньиня! Они посмели так поступить с ним, а теперь ты хочешь к ним уйти?!       — Я уверен, что всё не так плохо. Возможно, это лишь недоразумение.       — Недоразумение?! Это прямое оскорбление!       — Мадам Юй, умоляю вас, не злитесь так. Мы должны во всём разобраться. Я люблю Лань Чжаня, а ваш сын любит Сичэня.       — Если собираешься и дальше водиться с этим Ланем, то можешь проваливать!       Как раз в это время Цзян Чэн вышел из своей комнаты, чтобы лучше расслышать, что происходит. Хотя даже сквозь двери было отчётливо понятно, что там кричит его мать.

And Flashback

***

      Мадам Юй нервно стучала ноготком по столу, и её терпение медленно заканчивалось. Она не знала, зачем её сын пригласил её, а он ещё и опаздывал на встречу. Цзян Фэнмянь сидел рядом и терпеливо ждал, но с беспокойством поглядывал на жену — зная, терпение той не безгранично.       — Прошу, проходите, — вежливо произнесла официантка, провожая кого-то к приватному столику.       — Благодарю, — ответил мужчина, прежде чем открыть дверь и увидеть тех, кого совсем не ожидал встретить.       — Что за… Какого черта, Лань Цижэнь, ты здесь забыл?! — ударив ладонью по столу, возмутилась женщина.       — И тебе здравствуй, Юй Цзыюань, — тяжело вздохнув, ответил мужчина. — Цзян Фэнмянь. Возможно, я перепутал комнату. Лань Цижэнь вышел, чтобы проверить догадку, но номер был правильным.       — Странно, мой племянник точно указал этот номер.       — Твой племянник? Мой сын позвал нас сюда… Вот же Ваньинь! Он что-то задумал! — Мадам Юй наконец поняла, что это за странное совпадение, и её это бесило.       — Дорогая, давай не будем спешить и подождём Ваньиня, — поглаживая жену по плечу, вмешался Фэнмянь.       — Всегда удивлялся твоему терпению, Цзян Фэнмянь, — присаживаясь напротив, прокомментировал мужчина, за что получил недовольный взгляд от женщины.       — Я такое терпеть не буду!       — Матушка, сядь, пожалуйста, — прозвучал голос Цзян Чэна, и в комнату вошли двое.       — Ваньинь, живо объясни, что тут происходит, и почему ты с Лань Сичэнем?!       — Полагаю, нам стоит многое обсудить, — мило улыбаясь, Лань Хуань закрыл за собой дверь.       — Мне нечего обсуждать с Лань, — упрямо сложив руки на груди, Юй Цзыюань явно не была настроена на разговор.       — Хорошо, тогда мне стоит начать. Между нами возникло некое разногласие, которое, как оказалось, произошло из-за недопонимания. Как рассказал мне А-Чэн, в его версии у меня была невеста, а отношения с ним были лишь развлечением. Дядя посчитал его кандидатуру недостаточно достойной для меня и, запутавшись в происходящем, он уехал, чтобы начать всё заново.       — А что, не так разве?! Вы, Лань, заносчивые снобы, опозорили нашу семью! Моего сына! — выкрикнула женщина. Раздражение настолько переполняло её, что её запах начал давить на всех.       — Но по моей версии всё шло прекрасно, дело двигалось к свадьбе, моя помолвка, что состоялась ещё в детстве, наконец была разорвана, и я мог посвятить всего себя своему любимому. Но вдруг он бросает меня, не желает видеть, его семья не пускает меня на порог, а он сам уезжает, обрывая все связи.       — Что за…!       — И спустя столько лет оказывается, что никакого конфликта и не было, — уверенно перебивая мать, Цзян Чэн был твердо намерен разобраться во всём. — Но во всём этом вы двое играли главные роли. Так что вы обязаны объяснить нам, что, чёрт возьми, произошло тогда!       — Ты меня в чём-то обвиняешь? Я всегда желала тебе лишь добра. Когда я узнала, что у Лань Сиченя есть невеста, о которой ты даже не знал, между прочим, я была в бешенстве. Лань Цижэнь даже не отрицал, что она лучше тебя. Естественно, как хорошая мать я не позволю так относиться к моему сыну.       — Прошу простить меня, но когда я говорил такое? Конечно, госпожа Шань была выбрана по всем критериям, но и господин Цзян вполне достоин, — ответил Лань Цижэнь.       — Разве не вы говорили, что мне стоит задуматься, настоящие ли мои чувства? — добавил Цзян Чэн.       — Я хотел лишь убедиться, что ваши отношения серьёзны. А что касается того, что услышала Юй Цзыюань… В тот день вы даже не дали мне объясниться. И если мои слова показались вам оскорблением, прошу прощения, но ничего подобного я не имел в виду.       — Значит, всё произошло из-за скандала, который подняла мадам Юй из-за недопонимания? — заключил Лань Сичень, и все уставились на женщину.       — Ничего такого я не сделала! Я лишь хотела защитить сына! То, что так сложилось, — не только моя вина! — возмутилась она. Она не хотела признавать свою ошибку.       — Боюсь, именно это я и подозревал, когда всё случилось, — добавил Лань Цижэнь.       — Дядя, вы знали, что произошло, и молчали? — шокированно спросил Лань Хуань.       — Я предполагал, что произошло недопонимание.       — И вы всё это время молчали?! Я так сильно был разбит уходом А-Чэна, а вы все это время могли разрешить эту ситуацию?!       — Сичень… — Лань Цижэнь впервые видел, чтобы его племянник повышал на него голос. — Я и понятия не имел, что всё так серьёзно. Если юный господин Цзян сделал такой выбор, я не имел права вмешиваться.       — Дядя… — произнёс Лань Сичень. В его голосе было столько обиды и злости. Весь этот конфликт был изначально абсурдным, и все эти годы в разлуке буквально потрачены зря.       — Отлично, я услышал, что хотел, — сухо произнёс Цзян Чэн, поднимаясь с места. — Сичень, ты идёшь? Или ждёшь, пока случится новое недоразумение? — не без яда в голосе бросил омега и скрылся за дверью. Лань Хуань тут же последовал следом, понимая и разделяя чувства любимого.       — Ваньинь! — хотела что-то возразить Юй Цзыюань и остановить сына.       — Не стоит, — останавливая жену, возразил Цзян Фэнмянь. — Пускай они сами разбираются.       — После случившегося вам точно не стоит в это вмешиваться, — добавил Лань Цижэнь.       — Не тебе мне указывать, — фыркнула женщина, но послушалась.

***

      — А-Чэн, подожди! — схватив за руку мужчину, Лань Сичень не желал больше отпускать возлюбленного, особенно после того как всё разрешилось.       — Да они…! Да я…! Как же так! — пнув со злости колесо собственной машины, Цзян Чэн был на взводе. Его злило всё, а особенно он злился на себя.       — А-Чэн, успокойся, не стоит так нервничать, — поглаживая его руку, пытался успокоить Лань Сичень.       — Успокоиться…? Успокоиться?! Ты хочешь, чтобы я успокоился? Столько лет потрачено на обиды, а ты хочешь, чтобы я успокоился?! — вспылил Ваньинь, уже переставая пинать шину.       — Я понимаю тебя, — притянув мужчину к себе, Сичень нежно поглаживал возлюбленного по спине. — Я тоже зол, но сделанного не изменить.       — Я знаю. Я просто чувствую себя идиотом, — уткнувшись лицом в его грудь, Цзян Чэн начал успокаиваться.       — Не говори так о себе. Если кто идиот, то это я. Мне стоило быть настойчивее, найти тебя, несмотря ни на что.       — Пфф, мы оба идиоты.       — Это уже не важно. Больше я тебя не отпущу, — крепче обняв мужчину, Лань Сичень полной грудью вдохнул его запах, наконец осознав, насколько сильно он по нему скучал. — Как давно я хотел вновь почувствовать лотос.       — Я тоже скучал, — ответил Ваньинь, продолжая греться в объятиях. — Давай уедем отсюда. Не хочу тут быть, поедем к тебе.       — В наш дом, — поправил альфа. — Я не собираюсь больше ничего упускать. Я хочу, чтобы ты и дети жили со мной. Я хочу сделать тебе предложение как подобает. Я ведь до сих пор храню кольцо, которое хотел тебе подарить. В конце концов, я хочу, чтобы мы наконец стали супругами. Поэтому скажи сейчас, если ты не готов, — я подожду. Но если ты не против, я сделаю всё, чтобы мы были счастливы.       — Делай что хочешь, — улыбнувшись, разрешил омега.

***

      Собравшись в детском кафе, Цзян Чэн мог любоваться, как его неугомонными детьми с удивительной лёгкостью управляет Лань Сычжуй. И те очень даже рады слушаться своего кузена. В это время Вэй Ин со своим мужем сидели напротив, а самого Цзян Чэна крепко приобнимал за плечо его альфа.       — Я хочу извиниться перед вами за своё грубое поведение. Всё оказалось последствием большого недопонимания, — как будто его заставили, произнёс Цзян Чэн, но он на самом деле искренне хотел извиниться перед братом, хотя сам факт этого бесил его.       — Да брось ты! Я никогда бы не смог злиться на тебя. Но слышать от тебя извинения довольно приятно, — всё ещё в шоке от происходящего, широко улыбнулся Вэй Ин. Он был рад наконец собраться всем вместе и отпустить все обиды. — Кто бы мог подумать, что всё произошло из-за глупого недопонимания.       — Не напоминай, — закатывая глаза, недовольно произнёс Цзян Чэн. Вся та ситуация будет позорным пятном в его памяти.       — Но зато смотри, как любые невзгоды нам нипочём! Мы снова вместе, ты и Лань Хуань сошлись, а наши дети вместе играют на детской площадке, как мы когда-то, — весело проговорил Вэй Ин.       — Да. Я удивлён, что твой сын как будто и не твой.       — Ох, А-Юань у нас весь в папочку, правда, Лань Чжань? — хихикая, спросил Вэй Ин, на что получил сдержанный кивок головой от мужа, но этого ему было достаточно. — Ну так что, когда свадьба? По вашим отношениям можно уже сериал снимать — сезонов на двадцать хватит.       — Ой, заткнись… Не знаю. С этим много мороки: все эти бумажки, придётся оформлять Цзинъи новые документы с указанием отца. Там же было пусто, а теперь надо вписывать Сиченя. Надо подать заявку, пока всё одобрят, потом куча другой волокиты. Не хочу этим пока заниматься, — складывая руки на груди, ворчал Цзян Чэн, пока Лань Хуань не знал, что и сказать, и просто застыл, глядя на возлюбленного. — Что? Чего ты так смотришь?       — Ваньинь, я так рад, что ты готов принять меня. Я не думал, что ты решишь оформить документы на детей, указав меня как отца. Я бы и без этого с радостью воспитывал их вместе с тобой, но от того, что ты готов сделать, я очень счастлив, — светясь от счастья, ответил Лань Хуань. Цзян Чэн не понимал, что происходит. И судя по довольному лицу Усяня, происходило очередное недопонимание.       — Чего? Воспитывать? Это понятно… А с чего документы — такое большое событие? — искренне не понимал Ваньинь.       — Я обязательно стану хорошим отцом для детей, — хватая омегу за руки, уверял альфа. — Я готов воспитывать твоих сыновей как своих. Я хочу стать для них отцом. Я хочу быть с тобой, — решительно произнёс Лань Сичень, и Ваньиня эти слова обрадовали, но кое-чего он не мог понять.       — Ты хотел сказать о Цзинь Лине? — уточнил Цзян Чэн, ведь не понимал, зачем альфе принимать как сына и так своего ребёнка.       — И его тоже. Для обоих я постараюсь заменить их родного отца, — настаивал на своём мужчина, и омега не мог понять: либо он что-то упустил, либо произошло недопонимание.       — Вот видишь, шиди, какой у тебя отличный альфа, — влез Вэй Ин, радуясь, что наконец все решили свои проблемы, и старые добрые деньки, когда они все общались без проблем, вновь вернутся.       — Подожди ты! Сичень, ответь мне честно: чьим, по-твоему, сыном является Цзинь Лин? — с подозрением спросил Цзян Чэн. У него была одна абсурдная теория на уме, и он надеялся, что ему это просто кажется.       — Цзинь Цзысюаня, — с грустью в голосе ответил Лань Хуань. — А-Чэн, к чему ты клонишь?       — А Цзинъи?       — Тоже Цзинь Цзысюаня, — снова ответил альфа, не понимая, в чём подвох. После его слов Цзян Чэн выглядел ошеломлённым.       — Так вот в чём причина! Да как ты вообще пришёл к такому выводу?! — подскочил со своего места, но быстро опомнился, где он, и сел обратно.       — В чём проблема, Ваньинь? Я что-то не так понял? — разволновался Сичень.       — Всё… Всё ты не так понял! А ты, балбес, ты тоже думаешь, что эти двое — дети Цзинь Цзысюаня? — обращаясь к Вэй Ину, спросил Цзян Чэн. — Ещё скажи, что они оба — наши с «павлином» дети!       — А разве не так? — сомневаясь в правильности ответа, неловко ответил Вэй Усянь, и он мог поклясться, что видел, с какой скоростью вены на лбу Цзян Чэна начинали вздуваться от негодования.       — Вы совсем идиоты?! — на удивление тихо возмутился Цзян Чэн, всё ещё помня, что находится в общественном месте. — Я и Цзинь Цзысюань? Что должно было произойти, чтобы в ваших пустых головах всплыла эта мысль?! Вэй Ин, тебе мозг окончательно отшибло, раз ты забыл, что наша сестра вышла замуж и родила. Знаешь, кого она родила? Цзинь Лина! А ты, Лань Сичень, небось думал, что я от тебя сбежал к Цзысюаню?       — Ну, не совсем сбежал… Я предполагал худший вариант, почему у тебя появился ребёнок, — чувствуя себя виноватым, неловко ответил мужчина.       — Чего?! Вы совсем рехнулись! Слушай сейчас внимательно, чтобы больше я этой хрени не слышал, — хватая мужчину за рубашку и заставляя смотреть только на себя. — Цзинъи — твой сын. Я родил его от тебя. Не от Цзысюаня, ни от кого ещё, а от тебя! Понял наконец? О, боги, как можно было не знать этого! Все это время я боялся, что Лань Цижэнь заберёт своего маленького наследника, а сам папаша даже не догадывался об этом!       — Так значит… я отец? — не веря в происходящее и переваривая информацию, спросил Лань Хуань.       — Да-да. Уехав за границу, оказалось, что я беременный, вот я и решил остаться там. Мы с Яньли родили с разницей в пару месяцев, вот я и остался, а потом…       — Поверить не могу! — вдруг рассмеялся Лань Сичень, чем напугал всех сидящих с ним. — Всё это время наша жизнь закрутилась в такой сложный узел, а всё было так просто. Какой же абсурд!       — Ты в порядке? — волнуясь о состоянии любимого, спросил омега.       — Я? Лучше некуда. Мой возлюбленный рядом, у меня есть сын, у меня теперь такая большая семья. Вы трое теперь — всё, что у меня есть.       — Воу, ты чего?       — Ничего. Просто решил с этого момента больше не делать поспешных выводов и жалеть о прошлом, а просто взять и наверстать все пропущенные годы.       — Подумать только, по вам точно надо сериал снимать, — посмеивался Вэй Усянь.       — Вэй Ин, — с укором проговорил Лань Чжань.       А Цзян Чэн наконец мог спокойно выдохнуть и отпустить все переживания и тревоги, что мучили его много лет.