Hibernation

Хёнджин завязывает часть волос в хвостик, испустив тяжёлый вздох, прежде чем положить подбородок на подпёртое колено. Он совсем не уверен, что именно хочет поделать. Каникулы у Хёнджина неинтересные. Такова суть зимней спячки, или каким устаревшим термином ни называется этот бессмысленный период. Скучно. Делать нечего, и никто не спит месяцами… это старая школа. Честно говоря, сейчас есть больше времени, чтобы повеселиться. Но Хёнджину не до веселья. Может быть, это из-за блядского Бан Чана. Хёнджин наблюдает за Чаном уже несколько недель, восхищаясь тем, как этот человек растягивается у водопада, вокруг которого все будут болтаться весной. Чан… очень красив. Как ни странно, Хёнджин действительно восхищён Чаном. Его телосложение бесподобное с потрясающем прессом. Но на самом деле не это заставляет Хёнджина терять голову, а, вероятно, то, как краснеют щёки Чана зимой. И как он дрожит, несмотря на высокую температуру тела. Или, может быть, из-за того, какой милый и взволнованный становится Чан, когда кто-нибудь подходит к нему. Для волка Бан Чан пиздецки мил. И Хёнджин хочет свернуться калачиком рядом с ним, просто чтобы почувствовать тепло, которое явно исходит от него. Он думает, насколько тёплый Чан на самом деле. Ему удалось лишь однажды ненадолго прикоснуться к его руке, когда тот проходил мимо на рынке. Честно говоря, Хёнджин никогда не чувствовал ничего теплее. — Ты опять грезишь наяву? Хёнджин оживляется, сощурившись, когда белый ушастый кролик садится рядом, его глаза полны озорства. Минхо. Его лучший друг, за неимением более подходящего слова. Они… они больше походят на соучастников в преступлении. — Может, я просто сижу. — Снова Чан? — Минхо спрашивает, опираясь на плечо Хёнджина. — Почему бы тебе просто не поговорить с ним, он действительно хороший. Хёнджин прикусывает нижнюю губу, обернув белый пушистый хвост вокруг колен, когда Минхо пододвигается ближе. — Он такой… он просто такой милый? — Ты очаровательный. Называешь милым волка из всех возможных существ. Хёнджин хихикает, коснувшись кончиком хвоста носа друга, заставив кролика чихнуть. — Ты меня ненавидишь, — дуется Минхо, отодвигаясь и проводя рукавом пальто по носу. — У тебя вся одежда будет в соплях, ты такой противный, — смеётся Хёнджин, снова дразня своим хвостом. — Хёнджин, да поможет мне бог… — Что ты сделаешь, ткнёшь мне в лицо своим кроличьим хвостиком? — фыркает Хёнджин, укладывая свой хвост на колени, и изучает лицо своего друга, который так внезапно замер. — Закончишь предложение или будешь смотреть, будто призрака увидел? — Просто… Чан смотрит на нас. — Чан? — Хёнджин приподнимает бровь. — Почему он смотрит на нас? — Разве вы не на одном курсе? Не похоже, что кампус такой уж большой. К тому же мы здесь единственные… — Он будто… с голодом смотрит, — смеётся Минхо, выгнув бровь. Голод может означать две вещи. Либо Чан хочет сожрать их целиком, либо… Нет, это нелепо. Хёнджин медленно поворачивается, глядя на волка, сидящего в отдалении, его взгляд сосредоточен на них. — Может… Может быть, мы слишком громко разговариваем? — Хёнджин ловит взгляд Чана, волк отвечает мягкой улыбкой, которая заставляет его растаять. О, вероятно, это тот самый голод. — Боже мой, он хочет трахнуть тебя, — бормочет Минхо. Лицо Хёнджина вспыхивает. Минхо чёртов кролик. Он знает, о чём говорит. Если только Чан не мастер маскировки. Взгляд говорит сам за себя, но Хёнджин не может в это поверить. — Он, наверное, просто смотрит… — Иди поговори с ним, прежде чем я это сделаю! — дразнит Минхо. — Он хочет трахаться. — Глупости говоришь, Минхо. — Посмотри на него… — шепчет Минхо, уткнувшись подбородком в плечо Хёнджина, — он такой… Я чувствую его запах отсюда. — Ты болен, — фыркает Хёнджин. — Я серьёзно, Хёнджин. Если ты сейчас же не поговоришь с ним, я пойду и отсосу у него. — Ладно! — Хёнджин смеётся, игриво толкнув Минхо, когда тот собрался подниматься. Но Чан опережает. — Боже мой… — хмыкает Минхо, когда Чан медленно подходит к ним с сумкой на плече и проводит рукой по тёмным кудрям. Боже мой, это ещё мягко сказано. Хёнджин замирает, когда Чан подходит всё ближе и ближе, дыхание сбивается, волк останавливается в нескольких футах от них, его щёки такие красные, а шарф закутан до подбородка. Это заставляет выглядеть Чана намного меньше, чем он есть. — Привет, — такой милый. Минхо ухмыляется, притягивая Хёнджина к себе. — Привет, Чан. Хёнджин чувствует запах отчаяния. Минхо серьёзен, если Хёнджин не воспользуется возможностью наконец-то поговорить с Чаном, тот сделает задуманное сам. — Вы часто приходите сюда, и я подумал, что мы могли бы поговорить? Наедине, я имею в виду. Запах Чана тонет в похоти. Его лицо такое красное, что глаза даже не скрывают, насколько он заинтересован. — Наедине? — дуется Минхо, снова положив подбородок на плечо Хёнджина. — Мне уйти? — Вообще-то я… хотел поговорить с вами обоими. Лицо Хёнджина вспыхивает от очевидного волнения Минхо. Кролик так взволнован, что начинает ёрзать. В таком состоянии его уже не удержать. — С обоими? — Прошу прощения, если это… — Чан убирает локон за ухо, — слишком, но… Я пришёл сюда в надежде увидеть вас двоих. О, боже, он пиздец милый. — А? — Хёнджин хлопает глазами. — Правда? Лицо Чана, кажется, становится ещё более красным, пока его хвост виляет, как у взволнованного щенка.… — Я вроде как… понимаешь? Не знаю, как это сказать, но… — Ты проходишь через то, эм, что вы, ребята, проходите зимой. Ты пиздец возбуждён, да? — вмешивается Минхо, заставив и Чана, и Хёнджина широко распахнуть глаза. — Минхо?! — Хёнджин восклицает, прежде чем голос Чана останавливает его от дальнейших слов. — Да… правда, — тихо проговаривает Чан, заставляя Хёнджина снова обратить своё внимание на волка в уютной чёрной флисовой куртке. Минхо ухмыляется, поднимаясь со своего места, чтобы обойти Хёнджина и подойти к Чану, оглядывая волка, как всегда делает при сексуальном возбуждении. Хёнджин вспомнил, как они с Минхо занимались сексом. Минхо обычно принюхивается чуть ли не к каждому дюйму тела, пока голод не становится настолько неконтролируемым, что он трахает Хёнджина часами. Блять, неужели они сделают это снова? — Ты пахнешь… так хорошо, — Минхо прикусывает губу, прежде чем повернуться к Хёнджину. — И мой друг… ты ему о-о-очень нравишься. Хёнджин открывает рот, чтобы возразить, прежде чем замечает, как хвост Чана закрутился быстрее, а нос сильно покраснел. А?! Минхо прислоняется к Чану, изучая Хёнджина: — Ты когда-нибудь трахался с лаской? Они такие гибкие, отзывчивые… и милые. Действительно милые. Хёнджин медленно поднимается, не отрывая взгляда от потемневших глаз Чана. — Я тебе нравлюсь, Хёнджин? — Я… — Он смотрит на тебя каждый день, как влюблённый щенок, — дразнит Минхо, опираясь подбородком на плечо Чана и внимательно наблюдая за волком, — тебе нравится мой друг? Чан на мгновение переводит взгляд на Минхо:  — Он мне очень нравится… — На земле будет хорошо и мягко, — ухмылка у Минхо дьявольская. — Минхо, ты слишком торопишься… — Хёнджин начинает, прежде чем поймать взгляд Чана. Полный желания. Полный похоти и голода. — Хёнджин, — тихо шепчет Чан, — если я попрошу… насладиться тобой, ты позволишь? — Втроём? Взгляд Чана прикован к Хёнджину. — Я… хочу посмотреть, насколько ты шустрый. Хёнджин кончил бы прямо здесь, не дрожи от холода. — М-м-м, он такой шустрый, — дразнит Минхо, развязывая шарф Чана, проводя губами по его шее, прежде чем осторожно принюхаться, — мы тут одни, хочешь сделать это прямо здесь? Чан медленно кивает. — Хёнджин, ты согласишься? Хёнджин никогда не чувствовал такого жара на своём лице, и, возможно, это вина Минхо. Этот похотливый кролик хорош в том, чтобы заводить людей. Не первый раз, когда приводил кого-то на секс втроём. — С удовольствием. Хёнджин едва может выдержать, когда Чан снимает свою куртку, положив её на камень, на котором они сидели. Он одет в чёрный свитер без ворота, и Хёнджин едва сдерживает волнение. Минхо, не теряя времени, тащит волка за запястье к плоской и нетронутой снежной насыпи, хитрая ухмылка не сходит с кроличьей морды. Хёнджин может поклясться, что Минхо смотрит на него, но он слишком ошеломлен мыслью о сексе с Чаном, чтобы думать об этом. Хёнджин неуклюже следует за ним, наблюдая, как Минхо толкает волка в снег, кудри Чана выглядят невероятно на фоне белого снега. — Вау… — шепчет Чан, его уши краснеют сильнее, чем когда-либо видел Хёнджин, когда Минхо дразняще вращает бёдрами, умостившись на коленях. — Хёнджин, у меня есть идея, я думаю, тебе понравится. Минхо нравится дразнить вот так. Волнительно таким образом действовать на него. Доводить его пассию прямо перед ним. Минхо делает это нарочно, как будто знает, что это привлечёт всё внимание Хёнджина. Хёнджин все равно кивает на предложение. — Чан, выебешь нашу маленькую ласку? — тихо спрашивает Минхо, наблюдая за волком с красным лицом. — Пока я буду трахать его в рот. Хёнджин замирает, наблюдая, как Минхо отстраняется от Чана, чтобы обхватить руками его собственную шею. — Как насчёт этого, маленькая ласка? Чан садится, глядя на Хёнджина полуприкрытыми глазами. — Чан, ты хочешь этого? — спрашивает Хёнджин, глядя на парня, сидящего перед ним, с вожделением, которого он никогда не испытывал. Даже из-за Минхо. — А ты? Чан и Хёнджин некоторое время смотрят друг на друга, и, боже, напряжение невыносимо сильное. Хёнджин видит огонь в глазах Чана. — Я так давно хотел попросить тебя заняться сексом, просто… понимаешь? — Чан неловко смеётся. Чертовски милый. Хёнджин срывает с себя куртку, оглядываясь вокруг, хотя знает, что они одни, прежде чем подползти ближе. Он даже не видит, где находится Минхо, и запускает пальцы в волосы Чана, с благоговейным трепетом глядя на его пухлые губы. Он никогда не целовал его. Поэтому позволяет Чану поцеловать себя первым. Минхо хихикает, когда Чан целует, а Хёнджин приоткрывает рот со вздохом. У Чана восхитительный вкус губ. Невозможно точно определить вкус, но из-за количества слюны Хёнджин резко дёргает бёдрами вперед. Хочется, чтобы поцелуй длился дольше, но он чувствует руку Минхо на своём затылке, схватившую за волосы, чтобы оттащить ласку назад и поцеловать самому. Обычно у Минхо очевидный вкус. Морковный. Предсказуемый, но такой хороший. На самом деле прошло довольно много времени с тех пор, как они целовались. Не то чтобы они занимались сексом больше нескольких раз. С ним никаких обязательств. Это сохраняет их в безопасности. Нет чувств. Нет волнений. Но Чан. Чан другой. Хёнджин чувствует, как сердце бьётся быстрее, когда Чан проводит рукой по его свитеру, проводя кончиками пальцев вниз по линии живота. Хёнджин тихо мычит, Минхо протягивает руку, чтобы обхватить его подбородок, проскальзывая языком между их пылкими поцелуями. — Вы так прекрасны… Вы оба, — шепчет Чан, заставляя Хёнджина медленно оторваться от губ Минхо, — это действительно нормально? Хёнджин смотрит на Минхо, кролик кивает, словно позволяя ему взять на себя инициативу. Вести. — Всё идеально, — отвечает Хёнджин, прежде чем кудрявый парень склоняется, чтобы снова обхватить его губы с новой страстью, пока бабочки заполняют живот. Губы Чана невероятно мягкие теперь, когда Хёнджин наконец-то может сосредоточиться на них, и, несмотря на холод, очень тёплые. Хёнджин тает в объятиях Чана, Минхо удерживает от полного падения на него, когда язык неожиданно проникает в рот. Опять слюна. Это так хорошо. Слишком хорошо. Чан такой тёплый. Хёнджин наконец-то чувствует это. Ощущает это… удовольствие. — Вы только посмотрите на себя… — Хёнджин ахает, когда холодная рука Минхо проскальзывает в его штаны. Холод заставляет зашипеть. Чан задерживает дыхание и стонет. Ах, Минхо хорош в этом. Дразнит людей. Хёнджин мельком смотрит вниз и замечает, что Минхо запустил руки в штаны обоих, мастерски медленно лаская их. Он делает это намеренно. Именно таков Минхо. Хёнджин сосредотачивается на том, как губы Чана прикасаются с его губами, нос краснеет, а тело дрожит от прикосновений Минхо. Минхо всегда хорош в возбуждении Хёнджина. Хёнджин прикрывает закатывающиеся глаза, его поцелуи становятся всё более небрежными, когда Минхо размазывает предэякулят по всей его длине, кончиками пальцев нажимая во всех нужных местах. Боже. Всё это кажется нереальным. — Хёнджин… ты такой милый, — шепчет Минхо, губами скользя по уху, прикусывает зубами хрящ. Минхо хорошо знает это место. Хёнджин вздрагивает, тело покрывается мурашками, когда Чан тихо смеётся в поцелуй. —Я… Минхо… — говорит Хёнджин, чувствуя, как его снова грубо дёргают за волосы. — Встань на четвереньки, ласка, — цокает языком Минхо, заставляя Хёнджина открыть глаза, слёзы скапливаются в уголках глаз от давления, растущего в животе. Хёнджин послушно кивает, губы холодеют без прикосновения Чана, когда он встаёт в нужную позу, снег под кончиками пальцев заставляет вздрогнуть. — Хёнджин. Хёнджин поднимает глаза, уставившись на полуулыбку Минхо, прежде чем чувствует его губы, и как штаны стягиваются с бёдер, из-за чего сердце пропускает удар. Это действительно происходит. — Вау… твоя кожа такая нежная, Хёнджин, — Чан всё ещё такой застенчивый, его пальцы скользят по бёдрам Хёнджина, а затем обхватывает задницу, — гладкая… — Ласки совершенны, — добавляет Минхо сквозь поцелуй, сжимая рукой его волосы. Тёплые губы касаются внутренней стороне бёдер Хёнджина. — Можно? Чану не нужно заканчивать, чтобы Хёнджин понял, что имеется в виду. Он отчаянно кивает, уже чувствуя, как тело горит, когда язык Чана проходится по коже, прежде чем обвести кольцо мышц. Хёнджин задыхается, изо всех сил стараясь не отставать от поцелуев Минхо, когда Чан утыкается лицом меж ягодиц. Нереально. Минхо уже проделывал такое же несколько раз. Но есть что-то особенное в том, как это делает волк. Там, где Минхо быстрый и нетерпеливый, Чан — медленный и спокойный. Низкие гортанные звуки, исходящие из горла Чана, заставляют член Хёнджина дергаться от возбуждения. — Ты такой красивый, Хёнджин, — хвалит Минхо, покусывая нижнюю губу Хёнджина, пока язык Чана дразнит его, проникая пальцем, тело дёргается вперёд и хватка Минхо в волосах единственное, что удерживает от падения. — Он такой хорошенький… — выдыхает Чан, проталкивая ещё один палец. Невероятно. Хёнджин не уверен, как справится с Чаном и Минхо. У него был секс втроём… это не что-то новое. Но Минхо ему нравится. И Чан тоже. Сильно. Прикосновения Чана заставляют голову кружиться, мысли настолько рассеяны, что он едва может дышать, когда Минхо стонет ему в рот. Чан вынимает пальцы, мышцы Хёнджина молят об удовлетворении, а из-за прохладного воздуха слюна, стекающая по заднице, кажется ледяной. Хёнджин качает бёдрами, хныканье вырывается из горла: — Чан… Минхо хихикает, оторвавшись от чужих губ, чтобы облизать свои, похотливый блеск в кроличьем взгляде, который бросает в сторону Чана. — Хочешь войти в него? — спрашивает Минхо у волка, расстёгивая молнию. Хёнджин не может себе представить, как он сдерживается. Хёнджин чувствует руки Чана на своих бёдрах, осторожно наклоняющие его, пока не ощущает мазок предэякулята на дырочке. — Ты хочешь, чтобы я сделал это, Хёнджин? Хёнджин медленно поднимается, упираясь руками за снег, когда Минхо хватает за подбородок, глядя в глаза. — Да… Пожалуйста, войди в меня, Чан. — А я? — тихо спрашивает Минхо, покачивая головой, изображая невинность. — Можно мне тоже? Хёнджин бросает взгляд на Минхо и раскрывает рот, кролик слегка ухмыляется, вытаскивая член из штанов. Предэякулят капает на руку Хёнджина, когда он направляет член к пухлым губам. — Хёнджин… Я волк, — произносит Чан. Хёнджин и Минхо останавливаются, оба поворачиваются, чтобы посмотреть на него с слегка надутой губой. — И? — спрашивает Минхо, Чан слегка дёргается, проводя головкой по входу. — Я могу стать… грубым. — Я кролик. Ему и раньше приходилось нелегко, — голос Минхо сладкий, его хватка слабеет в волосах Хёнджина, — кроме того, если что-то пойдёт не так, я смогу сказать и остановить всё. Кроличья интуиция! Чан прикусывает нижнюю губу, прежде чем посмотреть Хёнджину в глаза. — Всё в порядке? Я не хочу тебя пугать… Хёнджин слегка виляет задницей, заметив, как у Чана перехватывает дыхание. — Чан… войди уже в меня. Всё нормально. Хёнджин поворачивает голову, Минхо скользит головкой в рот, позволяя привыкнуть, прежде чем ощущение члена Чана, входящего в него, заставляет голову закружиться. Он не думал, что окажется здесь. Ни капельки. — Хёнджин… Боже мой, — голос Чана низкий, его ногти впиваются в бёдра, когда он входит до основания. Чан чувствовал себя невероятно. Так хорошо, что Хёнджин пускает слюни на член Минхо, закатывая глаза. Он решил, что это, должно быть, зрелище. — Чёрт возьми, посмотри на себя, Хёнджин… — шепчет Минхо, позволяя ему двигаться в собственном темпе, зная, что Хёнджин слишком очарован. — Он такой горячий… — отвечает Хёнджин, прижимаясь к члену Минхо, тело буквально горит. — Ты тоже горячий, Хёнджин… — тихо говорит Чан, слегка покачивая бёдрами, глаза Хёнджина закрываются, а руки Минхо путаются в его волосах. — Я начинаю. Движения Чана. Жар его тела. Чан — это всё. Хёнджин едва может сосредоточиться, когда Чан осторожно покачивает бедрами, как будто подготавливает. Боже, невыносимо ждать, когда Чан почувствует себя свободно и трахнет его. И не терпится взять в рот Минхо. Минхо. Он должен уделить ему больше внимания. Хёнджин поднимает блестящие глаза, Минхо наблюдает за ним с мягким выражением лица. Он наклоняется, чтобы обхватить член должным образом, кролик издаёт сдавленный стон. Становится только жарче чуть ли не в десять раз, когда Чан тянется, чтобы ласкать член Хёнджина. И покачивание его бёдер с большей энергией тоже не помогает. Боже, Чан не может этого вынести. Хёнджин позволяет своим глазам снова закрыться, когда Чан начинает двигаться более безрассудно, Минхо крепко держит волосы, ударяя головкой по задней стенке горла. У него давно не было такого секса. На самом деле, никогда и не было. Глаза Хёнджина распахиваются, Чан глубоко входит, звук шлепка кожи наполняет воздух. Чан рычит, дрочкой посылая жар вверх по позвоночнику. Волки. У Хёнджина не было никогда волка. И, боже, уже невозможно это вынести. Тело дрожит, пока Чан дрочит ему и трахает, Минхо настолько осторожен, насколько возможно, но даже он начинает следовать толчкам Чана, неизбежно заставляя Хёнджина давиться членом. Нереально. Хёнджин мычит, из-за этого Минхо запрокидывает голову, и, кажется, убеждает Чана трахнуть его сильнее, кожа под рукой Чана горит, он едва держится. Едва. Хёнджин хнычет, заставляя кролика издать протяжный стон от вибраций на члене. Он кончает, чувствуя липкость в животе, и тело трясётся от удовольствия. Не помнит, когда в последний раз кончал так быстро. Возможно, это рекорд. Минхо крепко вцепляется в волосы Хёнджина, рот открывается шире, а взгляд снизу сквозь слёзы. Он так наслаждается собой. Боже. Когда в последний раз был секс с Минхо? Хёнджин не может сосредоточиться. Чувствует, как рука Чана продолжает ласкать его, хотя он уже кончил. Подмахивает бёдрами, издавая счастливые возбуждённые стоны. Чан использует его словно куклу, вдалбливаясь так сильно, что кажется, будто сломает надвое. Боже. Это слишком хорошо. Хёнджин едва поспевает за ними. И стоны Минхо вместе с сжиманием волос не облегчают ситуацию. Господи… Стоны Минхо. Хёнджину жаль, что не мог услышать рычание Чана вместе с пронзительным вскриком Минхо раньше… Так приятно. Эти двое в ещё большем беспорядке, чем он. Они на грани. И всё из-за Хёнджина. На самом деле это честь. — Хёнджин… Хёнджин! — Минхо не может даже произнести ни слова больше, просто кончая в горло Хёнджина, ласка испускает испуганный писк, стараясь проглотить всё. Втягивает щёки и тело дрожит, когда Минхо соответствует толчкам Чана, сперма, которую не может проглотить самостоятельно, стекает по подбородку. Чан не останавливается, его движения быстры до такой степени, что глаза Хёнджина закатываются, и он едва может заметить, как Минхо убирает свой член. — Ты такой грязный и милый, Хёнджин, — доносится до него голос Минхо, пока тело остаётся напряжённым с каждым толчком. Он действительно не может сосредоточиться. Рычание Чана наполняет воздух, и Хёнджин только и может, что бормотать всякое сквозь дрожащие стоны. Чувствует, как Минхо снова запускает руки в волосы, массируя кожу головы. А потом отстраняется, Хёнджин теряет контроль над собой. Падает безвольно вперёд, Чан удерживает его бёдра, толчки, кажется, только усиливаются теперь, когда Минхо в стороне. Будто до этого Чан сдерживался. Боже, Хёнджин не может поверить, что никогда раньше не трахался с волками. Это нереально. На самом деле всё это нереально. Ему кажется, что сейчас потеряет сознание, когда ногти впиваются в его плоть до крови. И, господи, это только заставляет сердце забиться быстрее. И тогда самый сильный жар наполняет тело Хёнджина. Он чувствует, что сгорает в лучших чувствах, глаза скашиваются, а стон настолько сдавленный, невозможно поверить, что может издавать такой звук. Хёнджин дрожит, пока не ощущает успокаивающие прикосновения под свитером вверх по спине. Приятно. Так хорошо, что, когда он падает в снег, это похоже на рай. Единственное, о чём жалеет, так это о том, что не попытался переспать с Чаном раньше. Снег приятно касается лица. И вдруг он уже не может уследить ни за голосами вокруг, ни за руками. Кажется, дюжина разных рук пробегается по волосам и спине, затем по бёдрам и животу. Ощущает себя таким тяжёлым и в то же время лёгким. Хёнджин не уверен, когда потерял сознание, но, открыв глаза, видит, что над ним медленно вращается потолочный вентилятор. Незнакомая обстановка. Хёнджин приподнимается, его тело гибкое и легко растягивается. Преимущество быть тем, кто он есть. Не болеет и не испытывает каких-либо болей. Чувствует себя комфортно. Всё ещё лёгкий, смешанный с тяжестью. Но комфортно. Ласка обводит взглядом комнату, осматривая обстановку, которую раньше не видел, прежде чем находит фотографию: Чан и группа людей — должно быть, его семья. Во всяком случае, они выглядят точь-в-точь как он. Милое фото на пляже, каждое лицо широко и ярко улыбается с хорошо выраженными ямочками. Он в доме Чана. Хёнджин выскальзывает из кровати, заметив приоткрытую дверь спальни. Медленно подходит, звук смеха доносится до его ушей. Знакомый смех Минхо. Он до сих пор здесь? До сих пор. Сделав несколько нервных шагов по коридору, он видит Минхо и Чана, устроившихся на полу в гостиной. Играют в какую-то настольную игру, и Минхо, кажется, надирает Чану задницу, учитывая его количество жетонов. — О, приветик! — говорит, ухмыляясь, Минхо, наблюдая за направляющимся к ним Хёнджином, чьё лицо вспыхивает. Чан медленно поворачивается, его взгляд мягкий, а улыбка такая же успокаивающая, как и всегда. — Ты хорошо себя чувствуешь? — В порядке, — Хёнджин подходит и усаживается между ними. — Я потерял сознание? — Ага… Я должен был предупредить тебя… об этом. — Предупредить? — нервно смеётся Хёнджин, наблюдая, как Минхо бросает кости и перемещает своего персонажа на доске. — Спать с волком… наша э-э-э… — У них сногсшибательная сперма, — говорит Минхо, заставив Хёнджина и Чана нервно закусить губы. — Сногсшибательная… — Да, — тихо подтверждает Чан, — каждый раз, когда занимаемся сексом вне нашего вида, мы вроде как… Те, в кого мы кончаем, настолько истощаются, что засыпают. Каждый раз. — А? — быстро моргает Хёнджин. — Это интересно… — Извини, что не предупредил. Я увлекся и… Хёнджин не уверен, зачем наклоняется, но вкус губ Чана снова наполняет грудь бабочками, и по тому, как Чан тает, то, должно быть, чувствует то же самое. — Фу, — Хёнджин отстраняется, чтобы бросить взгляд на Минхо, когда кролик прерывает их, прежде чем рассмеяться в ответ. Чан снова устраивается на своём месте, приложив ладонь к щеке и, кажется, чувствуя жар на лице. — О, теперь, когда ты проснулся… могу я кое о чём спросить? — шепчет Чан, отводя взгляд. — Ну, конечно. Да, — Хёнджин кивает, переводя взгляд с Минхо на Чана. — Мне очень понравилось… это. — Мне тоже… — Я знаю, что нравлюсь тебе… Минхо сказал мне, что ты по-настоящему влюблён в меня, — Хёнджин бросает на Минхо раздражённый взгляд, прежде чем снова посмотреть на Чана, — по правде говоря… Ты мне тоже вроде как нравишься. — Вроде как? Чан наблюдает за тобой с прошлой весны, — фыркает Минхо, лицо Чана, кажется, моментально краснеет. Хёнджин поднимает руку, чтобы накрыть ладонь Чана, волк смотрит широко раскрытыми глазами. — Я тебе нравлюсь, Чан? — Д-да. — Он хочет, чтобы ты стал его партнёром, — говорит Минхо, заставив Чана и Хёнджина обменяться нервными взглядами, — мы говорили об этом всё время, пока тебя не было. — Партнёром? Это ведь волчьи штучки, верно? — Да, но… м-м… — Он хочет, чтобы вы были парой, — Минхо откидывается назад, наблюдая за ними со зловещей ухмылкой. Они поворачиваются друг к другу, уши Чана так покраснели, что Хёнджину хочется протянуть руку и дотронуться до них. — Если хочешь… Ты мне очень давно нравишься. Хёнджин прикусывает нижнюю губу, прежде чем взглянуть на Минхо, который ожидающе наблюдает. — Как ты относишься к этому? — А какое это имеет значение? — Ты… Чан хотел переспать и с тобой… — Секс есть секс, — Минхо пожимает плечами. — Он мне тоже нравится, — шепчет Чан в ответ, — мы разговаривали, пока ты спал. — Я бродяга, меня не интересует партнёрство! — смеётся Минхо. — Хотя я был бы не против снова переспать с вами, если вы позволите. Минхо невероятно наглый. Хёнджин никогда не поймет. Он качает головой, прежде чем взглянуть на Чана. — Ты бы хотел этого? Это так неожиданно… — Если это слишком, ты можешь сказать «нет»! — бормочет Чан. — Он не говорит «нет»! — вмешивается Минхо и Хёнджин слегка толкает его. — Я… я тебе действительно нравлюсь, Чан? Чан кивает, коротко взглянув на Минхо, прежде чем снова повернуться к Хёнджину. — Правда. — Ну что ж… мы можем сделать это, если хочешь? Знаешь же, что нравишься… нравишься мне уже очень давно. Чан прижимает ладони к ушам, лёгкая улыбка расплывается на его лице. — Это «да»? — тихо спрашивает Чан, обнажая острые зубы и заставляет внутренности Хёнджина растаять. Минхо выжидающе смотрит, навострив уши от волнения. Хёнджин смотрит на Чана мгновение и наклоняется вперёд, чтобы обхватить мягкие губы, и счастливый вздох абсолютная музыка для его ушей. — Так это «да» или что-то в этом роде?! — подпрыгивает Минхо, Хёнджин игнорирует кролика, поднося руку к лицу Чана и проводя кончиками пальцев по гладкой коже. — Хёнджин? Чан улыбается ему в губы, проходясь пальцами по его шее. Минхо замолкает, когда Хёнджин целует Чана, звук ровного дыхания доносится до ушей. Он чувствует себя плохо, игнорируя Минхо, но слишком очарован симпатичным волком рядом с ним. Слишком сосредоточен на том, как Чан пахнет и что чувствует из-за его прикосновений. Чан. Хёнджин медленно отстраняется, широко открыв глаза и уставившись на него. — Да. Чан медленно моргает, идеально приоткрыв губы. — Чан? — А? — Я сказал «да», — лицо Хёнджина вспыхивает. Чан наблюдает за Хёнджином мгновение и улыбается. — Мы можем быть парой, Чан. — Наконец-то! — вскрикивает Минхо. Это странно в данный момент, но, возможно, Хёнджин не против провести остаток зимней спячки с Чаном. Он мог бы свернуться калачиком рядом с этим человеком навсегда и не чувствовать ничего, кроме покоя. И, когда Чан тащит их с Минхо обратно в свою постель, тоже не против. Ни капельки.