Потом были ночи

      Весна. Океан луж по колено. Солнце сжигает всё на своём пути и не меньше. Трёхцветная кошка цепляется когтями за чёрное пальто, смотрит надменно, чего-то хочет. У Тэхён, будто самая бесстыжая улыбка на земле; алая, как первые розы, и щемящая сердце, словно остатки не взаимной симпатии.       Чёлка лезет в глаза, каштановые, искусственные кудри выбиваются из пучка, расползаются, словно змеи по всей голове. Очки съезжают на нос, мурашки по шее от ветра. Она крутит телефон в руке, каждый раз включая, смотрит на время и снова блокирует. Нервничает нещадно, видно. Она прекрасно помнит это чувство, когда внутри всё сжимается, пальцы подрагивают, тело напрягается по максимуму и взор бегает по помещению, улице. Тэхён это чувство знает лучше, чем кто-либо. И она без сомнений и разных там ответвлений слова «неуверенность», убеждена – во всём, что она чувствует виновна Чон Чонгук. Тэхён её обожает. Как вообще можно характеризовать эту гибель от яда в бокале с красным полусладким, неясно. Восхитительная бестия. Для неё стоит писать стихи, посвящать поэмы. Богиня с черного цвета каре до мочки уха, синие прядки, как личная изюминка. Огромные стрелки; угольные глаза – игра в русскую рулетку. Повезёт, пройдёшь мимо, если нет, то будешь влюблён и никуда тебе от неё не деться.       Если бы Тэхён только могла предположить, что в один из вполне себе типичных, серых, пустых дней апреля в её жизнь элегантной, летящей походкой зайдёт она, то, о боже, сколько было бы смеха. Простите, но она скорее поверит в то, что «Мастера и Маргариту» Булгаков написал основываясь на реальных событиях, чем в любовь, а тем более, с первого взгляда.       На самом деле, это и так была не она. Не любовь и не с первого взгляда. Но зато был всего лишь дождливый вечер пятницы, тёмно-синяя улица, солнечные фонари и мокрый асфальт; ботинки в грязи. Шум проезжающих мимо машин, смех подростков и белый свет из панорамного окна кафе. У Тэхён был выбор жизни и смерти: поехать к Чимину, как и обещала или же... Или же нет, всё-таки друг, нельзя так просто исчезать ничего не сказав. В салоне такси пахло мужским одеколоном и пылью, от неё в конце маршрута точно так же. Столкнуться на лестничной площадке с курящей дамой, извиниться, ещё раз задеть её ногу своей огромной, бежевой подошвой и снова попросить прощения. Оглянуться. Опустить глаза. Выдохнуть. Красивая. Чёрт бы её во всех позах. Блять.       Чимин улыбается, просит снять обувь, ибо: «Нуна, ты всю весеннюю грязь решила в дом приволочь? Будь аккуратнее, пожалуйста. Ну нуна, я же просил. Бесишь.»       Потом было что-то за гранью допустимого, ибо к таким поворотам сюжета её жизнь не готовила, ведь вроде как подобное бывает лишь в фильмах, а она отнюдь не смахивает на главную героиню романтической истории. Кому скажешь, не поверят. Та самая мадам, что будто из параллельного мира, заплывает медленно на кухню, прижимается копчиком к подоконник, задевая локтем листья денежного дерева. Синюю прядку за ухо пальцами с портаками.       — Bonjour, Mademoiselle, — искусственно картавит она, но акцент не слышен почти. Её голос – искусство жить одним моментом, влюбляясь в незнакомок с большими глазами. Незнакомок, говорящих с тобой на французском.       Тэхён кривит губы, заламывает пальцы. Пусто в голове.       — Она не знает корейский?       Взгляд на Чимина; тот щурится, ухмыляется, роняет взор на стол, куда-то меж пепельницей и тарелочкой с шоколадными хлопьями в молоке. Чудно. Реакция Чимина на подобные вопросы от девушек с которыми флиртует Чонгук – как раз таки чудная. Ему это никогда не надоест лицезреть.       — À cause de toi, je ne parle que la langue de l'amour, – бархатный голос вырывается голодной, но осторожной пантерой из клетки. Тэхён кусает губы, смотрит прямо в глаза хищницы. Слабая улыбка. Взгляд коньячных в сторону. Проиграла.       — Я не знаю, что это значит.       Этой ухмылкой можно подрывать мегаполисы и разгонять штормовые тучи. Чонгук смотрит так, будто они знакомы много тысяч лет и сейчас встретились внезапно. Она излучает энергетику тёплого камина в зимнюю ночь. А ещё пламени, что испепелит, пока ты спишь. Двоякое чувство, ибо Чонгук совершенно неоднозначна. Тэхён это поняла ещё через неделю, когда они прогуливаясь беззаботно по парку, вдруг заговорили о вечности.

☼︎

      Тэхён включала свои любимые песни, громко подпевала, выкрикивая последние слова в припеве; Чонгук молча наблюдала, изредка улыбалась, много курила, стряхивая пепел на кеды.       Вероятно, она слишком много задумывалась и упускала из виду важные моменты или же наоборот, совершенно ничего в голове не держала из-за чего немного теряла связь меж парком, девушкой и своими ощущениями. Она, по-видимому, не поняла, в какую из минут полного безучастия, руки худые, фарфоровые оказались на талии. Девушка с неопрятной причёской в огромном пальто слишком много говорила о себе и вдруг обратила внимание на кого-то ещё. Странная. Чонгук вглядывалась в янтарные глаза, где палящее солнце и пустынные дали. Пыталась уловить связь меж мечтой – в будущем стать искусствоведом (вроде бы об этом она секунду назад вещала) и тем, что происходит сейчас. Сейчас Чонгук нравится больше, ибо ей про девочку с кошкой трёхцветной в руках ни черта неинтересно. Тэхён просто хотелось обнимать. В реальности же, лишь целовала. Костяшки ломких пальцев с грузным перстнем на указательном, щёки, висок. Чонгук оставляла следы красной помады везде кроме алых, розовых губ, что так дрожали почему-то. У Тэхён слишком мягкие губы и трепетные движения языком, будто бы никто их ранее не целовал. Может и так. Глаза всё ещё излучают солнца свет; улыбка остаётся в памяти отпечатком штампа с нежной розой.

☼︎

      Потом были ночи. Плыли тучи чёрные, грязные, как канализационные трубы по небу. Тэхён верила в счастье и благоволение небес, когда от холода или невесть от чего дрожа, её губы жадно, горячо целовала курящая незнакомка с каре, говорящая на языке чего угодно, но не любви.       С крыши дома, где они проводили свои ночи, было видно всё, кроме ближайшего их будущего. А так, абсолютно всё. Город как на ладони; леса, поля, даже немного горы. Чонгук смотрела на них. Тэхён на неё. Пение птиц по утрам сравнится может только с объятиями во сне. У обеих тяжёлая рабочая неделя и бессонные выходные на крыше, где только они и птицы. И музыка ветров; запах бетона, прогретого солнцем.

☼︎

      15:06. Заблокировала телефон. Распустила волосы и снова забрала в неаккуратный то ли хвост, то ли просто комок спутанных прядей каштанового цвета весны. Трёт пальцами засосы пожелтевшие на ключице. Тэхён вглядывается с надеждой в лица проходящих мимо людей, грезит найти знакомое. Не находит. Возможно, Чонгук не любовь всей её жизни, что должна приходить во время и всё делать идеально, как в книгах. Возможно, Чонгук не любовь всей её жизни. Остановимся на этом, пожалуй.       Знакомы всего два месяца, рассчитывать на большее глупо, но всё же, Тэхён не отпускает надежду, что сейчас, через минуту или две, её тронет за плечо она. Та, кто задерживается на двадцать семь мину, и та, что сама предложила встретиться на выходных снова, но в этот раз в парке.       Солнце делает коленки в чёрных капроновых колготках горячими. Тэхён морщит нос, щурит глаза, пропускает через себя тысячи мыслей о худшем раскладе событий. В итоге резко разворачивается, направляется в сторону выхода из парка. Злость? Нет, ярость. Если она ещё раз увидит эти матовые красные губы, их хозяйке несдобровать. Глаза выцарапает, перережет глотку кинжалом своей несбывшейся мечты. Ибо нельзя же так с той, что так трепетно смотрела, дрожала при каждом касании и вроде бы как, о нежном чувстве пыталась сказать.       — Далеко собралась? – слышится громкий голос позади.       Губы расплываются в улыбке, ладони прижаты к груди; Тэхён словно актриса большого театра демонстрирует на максимум включённое чувство влюблённости. Хмурость в раз меняется выражением безумного счастья, в глазах появляется огонь адских костров. Она не оборачивается, ждёт чего-то или просто боится свои эмоции показать. Поцелуй при встрече. Поцелуй перед прощанием.       — Значит через неделю?       — Peut-être.       Через неделю вечер был холоднее. К десяти уже звёзды зажглись, темнота опустилась на город, фонари белым светом окутали пространство вокруг, а Чонгук опять во время не пришла. Тэхён считает минуты; тридцать девять, сорок. Мнёт края юбки в руках, кусает уже не нежные губы до первых выступов рубиновой крови.       Тоскливо. Холодно. Хочется плюнуть в лицо самой первой девушке, что так глубоко к печёнке засела. До боли в рёбрах. То ли это просто ветер?       Она слышит смех, разговоры и музыку с разных концов ночного парка. Она могла бы даже заплакать, но как-то не выходит. Озираясь по тёмным очертаниям зданий и деревьев, Тэхён забирается на лавку с кроссовками, прижимает колени к груди. Мерзко, как-то так на душе, будто мокрой, грязной половой тряпкой кинули в лицо. Будто опозорили перед тем, кто нравится. Будто милая сердцу девушка на встречу не пришла.       Утром мрачнее в разы, тело ноет от холода и неудобства. Тэхён видит первые лучи глазами, нездорово красными. В этот раз одна и внизу; города, лесов и даже гор не видно. Она кивает сама себе – не дождалась.