Я стану твоим спасением
20 апреля 2021 г., 08:00
«Ненавижу, ненавижу, ненавижу!» — в очередной раз пролетает в голове Сокджина, когда он остаётся один, — «Хочу заживо скормить их голодным псам!»
Сокджин дрожащими руками вытирает слёзы с заплаканного лица. Очередная ссора с родителями не принесла ничего нового. А повод был банален: они опять набухались, и к ним опять прискакала белка. Совсем недавно они получили зарплату, а потому их холодильник на пару-тройку дней наполнился дешёвой едой. Но Сокджину противна эта еда. Лучше бы вместо плавленных сырков, например, купили бы нормальной еды из которой можно хоть что-то приготовить.
Сейчас, обиженные сыночком родители, ибо он у них такой «ужасный», ушли запивать своё горе к таким же друзьям алкашам.
flashback
— Через год твоего духу тут не будет, — отец Сокджина распинается в истеричных и немного пьяных порывах перед ним, — будешь сам себя обеспечивать, будешь жить отдельно от нас, мы просто пинком под зад тебя выпрем отсюда, когда тебе стукнет восемнадцать. Собственный же крик оглушает Сокджина. Он не выдерживает, его кроет, он со слезами на глазах бежит в свою комнату, запирая дверь на импровизированный замок, и падает лицом в скомканное одеяло. Лишь оно хоть немного приглушает Сокджина.end
Небольшой рюкзак и походная сумка быстро оказываются на полу. Сокджин мечется из стороны в сторону, бегая по комнате и собирая всё, что ему кажется необходимым. Апельсин, который он благополучно стащил с холодильника, бутылка воды, несколько мятных конфет, что завалялись у него по карманам. Это он аккуратно складывает в отдельную коробку, которую запихивает на дно рюкзака. Дальше идут вещи. Здесь он берёт почти всё, а именно пару рубашек в клетку, огромную чёрную футболку, сменное бельё, штаны и пижаму. Это тоже отправляется в походную сумку, в рюкзак же ещё отправляются все его школьные тетради и канцелярские принадлежности. По мелким карманам он распихивает наушники, зарядное устройство, паспорт и прочую жизненно важную мелочь. В принципе, больше ничего его здесь не держит, кроме любимого шоколадного пледа. Немного подумав, Сокджин достаёт пакет и запихивает туда свой плед. Ничего страшного, пальцы не отвалятся. Сердце отбивает чечётку в груди, когда Сокджин держит в руках кошелёк с деньгами, которые недавно получили его родители. В карман джинсовой куртки отправляется одна купюра за другой. Они и так тратят эти деньги в первые несколько дней на ерунду, а на алкоголь они найдут даже в худшие времена, так что совесть совершенно не мучает подростка, когда он забирает почти все деньги. Ну, вот и всё, Сокджин в последний раз осматривает свой дом, держа в руках зажигалку. Очень хочется, но он себя сдерживает. Хлопнув входной дверью, Сокджин навсегда покидает этот обитель ада, выкинув на выходе ключи от дома в какие-то беспросветные дебри. * Свобода. Вот то, что чувствует Сокджин, гуляя по вечерним улицам города. Сейчас ему не хочется обременять себя тем, что ему нужно бы искать жильё, желательно безопасное и легальное. В наушниках играет новая песня его любимого, хоть и не очень известного солиста под псевдонимом JK. Он всегда был с ним, ментально, разумеется. Почти все его песни у Сокджина ассоциируются с определённым моментом его жизни. Эта же песня засядет у него в голове, как песня свободы. Ночь незаметно прокралась в город. На самом деле, это почти ничего не меняет, вывески светят так же, только вот людей стало меньше, что Сокджина радует, но вот не радует то, что ему хочется спать, а спать негде. Паника потихоньку заключает подростка в свои холодные объятия, костлявыми пальцами вырисовывая узоры на сердце. Он один, совсем один в этом мире, ребёнок со слабым духом теперь дитя улиц. Осознание этого приходит как-то слишком резко и внезапно, добавляя к рисункам на сердце ещё и головную боль. Сокджин срывается на бег, тихонько всхлипывая по пути, нет, на людях он не расплачется. Забежав в тёмный угол рядом с каким-то трёхэтажным зданием, Сокджин усаживается на свою сумку и вновь принимается плакать, рукой закрывая рот, чтобы не сорваться на крик. Он включает одну из своих любимейших песен и как мантру твердит её слова, заученные наизусть, тем самым прогоняя свои негативные эмоции. * Сколько Сокджин сидит, головой уткнувшись в колени и слушая музыку? Десять минут, а может быть час? И сколько бы он ещё так просидел, если бы не… — Эй, ребёнок, что случилось? — лёгкое прикосновение к открытому, сквозь разрез в штанах, колену выводит Сокджина из транса, — Тебе помощь часом не нужна? Нужна, ещё как нужна, только вот сдался ли он неизвестному прохожему? Тот мог бы и просто пройти, не строя из себя очень культурного человека. Сокджин уверен, что тот парень не хочет слышать что-то в духе: «да, пожалуйста, помогите мне», а потому Сокджин и говорит почти то, что хотят по его мнению услышать: — Вам явно не стоит этого знать, — он поднимает взгляд на лицо парня, освещённое тусклым жёлтым фонарём неподалёку, — навряд ли вы захотите обременять себя лишними проблемами чужих людей. Незнакомец садится на землю напротив подростка прямо в своих светлых штанах. Сокджину становится ещё противней с себя, потому что из-за него ни в чём невиновный парень испачкал себе штаны. — Захочу, как минимум из-за того, что ты плачешь во дворе дома, в котором я живу, — он встаёт с земли и протягивает подростку руку, улыбаясь своей притягательной, как замечает Сокджин, улыбкой. С виду он выглядит довольно нормально, хотя многие маньяки тоже выглядят нормально, а потом их жертв находят порезанными на кусочки, разложенными по пакетам в мусорных баках. Если он вдруг окажется маньяком, то Сокджин очень надеется на то, что он будет некрофилом, и на быструю и безболезненную смерть, а потом будет уже неважно, что с ним будут делать. — Уберите руку, я никуда с вами не пойду, — Сокджин вновь прячет голову в коленях, сглатывая подступающий ком в горле, — если надо, то я уйду в другой двор, чтобы не мешать вашей совести. — Эй, ребёнок, успокойся, я не какой-то там маньяк, я просто очень добрый человек, — он вновь аккуратно прикасается к оголённой коленке Сокджина и максимально смягчает свой голос, — тебе явно негде сегодня спать, так что предлагаю переночевать у меня, у меня есть раскладной диван, так что ты меня не стеснишь. Сокджин осторожно встаёт с земли, рюкзак закидывает на плечи, а сумку берёт в руку. Ему действительно не хочется спать сидя на улице под покровом ночи, холодного воздуха и бродячих животных, так что лучше ночь отмучаться в каком-то наркопритоне, именно таким представляет Сокджин убежище незнакомца. — Хорошо, если вам действительно хочется тратить свои силы на никому не нужного подростка, то пожалуйста, дерзайте, меня, кстати, зовут Сокджин. — Оу, приятно познакомиться, я Намджун, — и вновь он улыбается, только в этот раз так широко, что появляются небольшие ямочки на щеках. * Войдя в квартиру, Сокджин не увидел ни валяющихся алкашей, ни наркоманов, что дерутся за очередную дозу, ни девушек, что используют своё тело как плату за очередную бутылку фруктовой алкашки. Наоборот, небольшая прихожая была вычищена едва ли не до блеска, а пахло в квартире свежей выпечкой. — Вещи можешь оставить в гостиной, — быстро разувшись, Намджун уходит на кухню с пакетом в руках, — дверь в ванную прямо в прихожей, если хочешь есть, то приходи на кухню. Сокджин осторожно ставит свои кроссовки рядом с обувью Намджуна и идёт в гостиную. Что его сразу же радует — так это цветовая палитра интерьера комнаты да и всей квартиры в целом. Приятные коричневые оттенки, разбавленные оранжевыми акцентами, греют душу Сокджину, ведь это напоминает ему шоколад с апельсиновой начинкой, который он так сильно любит. Кинув свои вещи рядом с диваном, он идёт на кухню, где вовсю что-то делает Намджун. Он скромно садится на стул, поглядывая за тем, как трепетно Намджун готовит печенье, словно каждая печенька это его ребёнок. Как осторожно он выкладывает кусочки шоколада по периметру, ровно по пять штук на каждое печенье, а после в середину кладёт мармелад. Поставив почти готовое печенье обратно в духовку, Намджун садится напротив Сокджина и говорит: — Хочешь, я тебе свой паспорт отдам в залог того, что я с тобой ничего не сделаю, — он наклоняется вперёд, сокращая между ними дистанцию, — просто мне действительно грустно от того, что кто-то нуждается в помощи, которую я могу оказать. — Хорошо, — Сокджин скромно кивает и полностью садится на стул, укладывая руки на стол, — допустим, я вам верю. — «Тебе», — поправляет его Намджун, — наверняка ты не намного младше меня, сколько тебе? Шестнадцать? — Семнадцать, — отвечает Сокджин немного спокойнее, словно доброе лицо Намджуна и запах выпечки располагают к себе. — Ну вот, а мне всего лишь двадцать. Кстати, как тебя жизнь помотала, что ты дошёл до такого состояния, в котором я тебя нашёл? — Если коротко, то я устал терпеть постоянную тиранию со стороны моих пьющих родителей, — Сокджин решает не таить свою причину побега, потому что это всё равно встреча на одну ночь, и они оба забудут об этом через некоторое время, — поэтому сбежал с дома, завтра пойду в какой-то недорогой хостел, где попрошусь работать за кровать у них, потому что денег у меня нет, — о том, что у него почти месячная зарплата родителей, он решает всё же умолчать, чтобы не стать легкодоступной жертвой потенциального грабителя. — В принципе, план довольно неплохой, — Намджун смотри прямо Сокджину в глаза, чем вызывает у него огромную порцию смущения и страха, словно он смотрит на него как маньяк на жертву, — только вот недолгосрочный, потому что навряд ли тебя возьмут надолго на такую «работу». — Тогда пойду в другой хостел, а куда мне ещё? Я даже школу не закончил, — он ложится щекой на свои руки, изредка поглядывая на Намджуна, который так и не сводит с него взгляд. Благо эту бесконечную пытку прерывает звонок духовки. Намджун сразу же подрывается с места и идёт доставать противень с печеньем. Выложив его на красивую тарелочку, он ставит её на стол, а сам копается в холодильнике в поисках напитков. Из всего возможно, у него осталось только молоко, что хорошо, ибо для Намджуна молоко это идеальный напиток к печенью. — Надеюсь, что ты не очень голодный, потому что на ночь у меня только печенье с молоком, — Намджун ставит перед Сокджином кружку с молоком и подвигает тарелку немного ближе к нему. Сокджин сразу же откусывает половину печенья, вовсе не боясь того, что там может быть какой-то яд. Ведь когда они пришли, печенье уже готовилось, значит тесто чистое, ведь Намджун не знал, что к нему кто-то придёт, шоколад и мармелад он достал из пакета с покупками, тогда он тоже не знал, что к нему кто-то придёт, а после Сокджин внимательно следил за его действиями и не увидел, чтобы он добавил чего-то ещё. Паранойя ли у Сокджина? Нет, скорее желание не быть убитым. — Если что, то можешь включить телевизор, что-то посмотреть, — Намджун успевает выпачкать верх губы молоком, и, чёрт, Сокджину так хочется вытереть её, чисто из своей любви к чистоте, не более, — сейчас я пойду тебе подготовлю спальное место, дверь в ванную, как я уже и говорил, в прихожей, полотенце я тебе дам, хотел бы я сказать «чувствуй себя как дома», но у тебя явно дома не сладко, так что просто располагайся. Намджун уходит разбирать диван, оставляя Сокджина одного со своими мыслями. С виду Намджун очень милый, и Сокджин это признаёт. Уж ему ли, человеку, который влюбляется по внешности по несколько раз на день, не знать о миловидных лицах? Вот и сейчас он словил краш на Намджуна. Только вот это пройдёт, стоит только ему навсегда покинуть эту квартиру, подумав напоследок о том, что если бы обстоятельства сложились бы иначе, то они точно бы завели себе собаку и придумали бы друг другу милые прозвища. Так же он думал и когда влюблялся в людей, с которыми ехал на одном автобусе, например. Только это жизнь, а не слащавый любовный роман, а потому обстоятельства точно не сложатся иначе. — Я всё, — из этих не очень ванильных рассуждений его вытаскивает Намджун, — я пойду спать, так что хозяйничай тут сам, без меня. — Спасибо, — говорит Сокджин напоследок, легонько, но искренне улыбнувшись. * Проснувшись, Сокджин сразу же вскакивает с дивана, проверяя все свои карманы на наличие всего того, что было там вчера. Убедившись, что Намджун ничего не украл, он бежит в ванную. Засосов на шее нет, порезов тоже, так что и беззащитностью Сокджина он не пользовался. Вернувшись в гостиную, он замечает записку на журнальном столике. «Привет, это Намджун, я видел, как ты сладко спал, пока я собирался на подработку, будить не стал, дом в твоём распоряжении, вернусь я где-то в три часа дня, дождись меня, пожалуйста.» А в конце нарисован милый смайлик с нимбом над головой. Ладно, в любом случае, Сокджин бы и не ушёл, потому что не оставил бы квартиру открытой. Стрелка на часах только-только перевалила за двенадцать, так что у Сокджина целых три часа безделья. Он включает музыкальный канал на телевизоре и идёт на кухню, заранее переодевшись. Сразу же ему в глаза бросается огромный выбор продуктов в холодильнике, только вот он полностью уверен, что так у Намджуна в холодильнике всегда, а не когда он получил зарплату, потому что он выглядит как человек, который разбирается в финансовой грамотности, в отличие от его родителей. — Подработка, — крутится у Сокджина на языке, — значит он придёт голодным, что логично, поэтому мастер Ким Сокджин готов показать всё своё мастерство. * — Эй, я вернулся, — кричит Намджун, входя в квартиру. Маленькая надежда сидит в его сердце, вдруг Сокджин всё же прочёл записку и не ушёл. — Привет, Намджун, — парень выходит из кухни в фартуке, чем вызывает у Намджуна искреннюю улыбку, — я решил приготовить тебе суп, вдруг ты проголодался. А ещё я дождался тебя, как ты и хотел. * — Ты говоришь, что у тебя нет денег, — начинает Намджун, сидя уже за столом в домашней одежде. Получив от Сокджина кивок, он продолжает, — почему бы тебе не остаться у меня? Не пойми неправильно, я живу сам, учусь, хожу на подработку, довольно скучно. А тут у меня есть возможность заполучить себе милого соседа, — от этого случайного комплимента Сокджин смущённо улыбается и прикрывает рот ладонью, — если не хочешь, то я тебя не заставляю. Просто я подумал, что у меня тебе будет немного лучше. Можешь считать, что я стану твоим спасением в этом ужасном мире. — Ладно, — вообще без колебаний соглашается подросток. В принципе, что ему терять? А так он не потратит денег, да и работать в хостеле, если что, не будет, да и тут действительно лучше, чем в общей комнате на десять человек с сомнительными соседями и запахом носков. * Уже целую неделю Сокджин живёт с Намджуном. Намджун такой идеальный в глазах подростка. Он узнал, что он учится на журналиста, а работает по выходным в пиццерии. Он любит читать, вкусно готовит, любит шоколад такой же любовью, какой любит и Сокджин, почти не храпит, что не может не радовать, ведь тихие соседи — лучшие соседи. Пару раз они даже смотрели вместе фильм вечером, когда Намджун не был так погружён в учёбу. На одном таком сеансе Сокджин случайно (или нет) уснул, упав на колени Намджуна. За это время в школе он не появлялся, сказав учителям, что он болеет. Намджун же не заставлял, ведь хоть он и не понимает, что пережил подросток, но старается максимально проникнуться ситуацией. * Прошла уже неделя с того дня, когда Намджун решил предложить Сокджину остаться. Что в нём играло? Альтруизм? А может что-то другое? Намджун для себя заметил, что подросток очень общительный, но при этом совсем не надоедливый. Его рассказы о своей не очень, но всё же жизни помогали Намджуну хоть немного расслабиться, пока он писал очередной проект в университет. Как-то он даже проникнулся не очень счастливым детством и юношеством, наполненным постоянным алкоголизмом родителей и друзьями, которые его спасали от этого. Волосы. У него такие мягкие волосы, к которым постоянно хочется прикасаться, что Намджун и делает на правах законного владельца квартиры, вовсе не стесняясь своих заботливых порывов. * Намджун бросает газету прямо перед подростком, который удобно уселся перед телевизором, втыкая в кулинарное шоу, которое он изрядно полюбил за время проживания здесь. — Что? — он смотрит на Намджуна, во взгляде которого нет ничего хорошего, но прочитав страницу, на которой была открыта газета, он всё понимает, — Ты не хочешь, чтобы у тебя были проблемы? Я понимаю, я могу уйти, только не злись. Газета открыта на странице, где публиковались объявления о пропаже людей, среди всех чёрно-белых фотографий маячила и одна, от которой Сокджину стало совсем паршиво. Это его собственная фотография. Неужели всё лесное семейство выползло из головы его родителей, и они решили найти своего «любимого» сыночка, который уже неделю как живёт припеваючи? Хотя, это могли быть его друзья, с которыми он за неделю как-то неосознанно потерял связь. Это немного лучше, но всё равно плохо. Ему сейчас нужно будет встать и уйти, добровольно сдаться полиции, чтобы Намджуну в случае чего не приплели похищение с насильным удержанием. — Вообще я пропускаю эту страницу, но в этот раз решил прочесть, где-то в глубине души надеясь, что твои родители обеспокоены тобой, — оправдывается Намджун абсолютно безэмоциональным голосом, — ты хочешь домой? — Я не хочу, — хнычет Сокджин, — мне приятно жить с тобой, ты даёшь мне любви больше, чем мои родители, да и вообще какого чёрта они решили меня искать, если я позор семьи и весь такой ужасный? Но если я тебе мешаю, то, повторюсь, я уйду, чтобы у тебя не было лишних проблем. Намджун приобнимает Сокджина, притягивая его к себе. Он с улыбкой на лице смотрит на своего соседа, который пытается смотреть куда угодно, только не на Намджуна, беспричинно умиляясь с его поведения. Он догадывается, что наверняка напугал подростка своим угрюмым лицом, а потому в следующую фразу он старается вложить максимум своей теплоты: — Всё хорошо, оставайся. Просто давай ты сделаешь так: ты позвонишь в школу и скажешь, что с тобой всё хорошо, а они передадут это твоим родителям. А ещё можешь сказать, что ты не вернёшься, потому что твой хорошенький сосед тебя никуда не отпустит, — он прижимает Сокджина к себе сильнее, вызывая у младшего мурашки по коже, — кстати, вообще, у меня сегодня свободный остаток дня, я хотел тебе предложить сходить на какой-нибудь фильм, только вот теперь тебе нужно будет надеть на себя маску с очками, мне, вообще-то, тоже, чтобы не было странно, почему только ты в таком наряде. Кстати, вещи возьмёшь мои, раз ты теперь под потенциальным прицелом полиции. * — Я не могу, — возмущается подросток, пытаясь застегнуть верхние пуговицы рубашки, — у меня слишком широкие плечи для твоей одежды. На кровати валяются, пожалуй, все футболки и рубашки Намджуна, что на нём сидели идеально, но Сокджину постоянно теснило в плечах. Единственная рубашка, которую Намджун брал как оверсайз, подошла Сокджину почти идеально. По крайней мере, если он не застегнёт верхние пуговицы, то он не будет так сильно светить своей голой грудью. — Значит иди так, — Намджун же собрался почти моментально, решив надеть простую серую футболку и тёмные джинсы, — могу дать шарфик, чтобы ты прикрыл грудь. — Не надо, спасибо, — Сокджин ещё немного крутится у зеркала, лицезрея приятное сочетание карамельной рубашки, тёмно-коричневых брюк и его собственного чувства стиля, — буду соблазнять тебя своими ключицами. Как в воду глядит. Ключицы у Сокджина отличные, что Намджун заметил сразу же, как предоставилась возможность. Да и вообще Сокджин весь такой отличный, что Намджун не стал отрицать, целиком и полностью принимая то, что где-то на парочку процентов, в самых глубоких уголках души он запал на Сокджина. * Намджун смог выведать у Сокджина его любимый жанр фильмов, поэтому сейчас они идут в зал, где будут показывать какой-то фэнтези фильм, название которого Намджун не запомнил, ибо не сильно он любит это всё волшебное и прекрасное, но ради Сокджина можно сделать разовое исключение. Тем более Намджун придумал такое, что просто покидает границы разумного. Набрав вкусняшек во все четыре руки, парни заняли свои места минут за пять до начала фильма. Пока крутили всякую рекламу, Намджун решил аккуратно так спросить: — Ты когда-нибудь целовался? — очень аккуратно и тактично, идеальное начало непринуждённого дружеского разговора. — Нет, а ты? — так же непринуждённо отвечает Сокджин, словно это совсем обыденная беседа. — Бывало, это довольно прикольно, особенно, когда это по взаимной любви или хотя бы симпатии, — Намджун решает заглушить подступающее волнение купленными луковыми колечками. Сокджин немного опешил от такого диалога. Может, конечно, он это всё выдумал своей больной подростковой головой, но ему кажется, что Намджун неспроста начал этот разговор, словно это была подводка к чему-то большему. Только вот узнать это не получится, потому что уже начинается фильм. Парни снимают свои очки и маски, чтоб те не мешали при просмотре, и полностью отдаются происходящему на экране. Где-то через полчаса фильма Сокджин, съевший одну пачку снеков, тянется за чипсами Намджуна, ибо зачем ему открывать вторую пачку, если есть пачка друга. Он замечает взгляд Намджуна, такой приятный и тёплый, заставляющий сердце легонько трепетать. Он лишь нелепо улыбается и забирает пару чипсин, сразу же отправляя их в рот, пачкая губы в специях. Поправка: красивые пухлые губы, которые он, к сожалению, облизывает. Неужели можно так просто взять и влюбиться за неделю? Конечно можно. Бывают разные люди и ситуации. У кого-то на это уходят года, а у кого-то часы. У Намджуна же на это ушло чуть меньше недели. А Сокджин так и вообще влюбился почти сразу же, как немного узнал его ближе. — Знаешь, — в тон Сокджина знатно так добавили кокетливости, — у меня есть одна очень безумная идея, которая понравится либо нам обоим, либо только мне, а может и вообще никому. — И какая же? — Намджун подхватывает кокетливый настрой и немного разворачивается к Сокджину. Уж на него смотреть куда интереснее, чем на скучный для него фильм. Сокджин достаёт шоколадку с апельсиновой начинкой. Он аккуратно раскусывает отломленный кусочек и смазывая текучей начинкой свои губы. Намджун просто смотрит за этим. Просто вот так берёт и смотрит, как его объект влюблённости размазывает по своим действительно классным губам апельсиновый джем, который приятно отсвечивает во тьме зала, освещённого огромным экраном. — Что ты делаешь? Только вот кому нужен этот вопрос? Сокджин прекрасно знает, что делает, получив зелёный свет тогда, когда увидел взгляд Намджуна на себе, когда он тянулся за чипсами. Намджун догадывается, что делает Сокджин, подмечая за ним редкие, но заметные проявления симпатии ещё раньше. Это могло выражаться в абсолютно разных ситуациях. Например, в приготовлении любимого супа либо в покупке шоколадок, пока Сокджин гулял, чтобы развеять голову. Однажды он и вовсе приготовил Намджуну яичницу в форме сердца, соорудив формочку из фольги. — Давай, — Сокджин медлит, приближаясь немного ближе, как хорошо, что во тьме зала не видно его пунцовых щёк, — поцелуемся с обоюдной любовью или хотя бы симпатией. Намджун пару секунд медлит, осмысливая только что сказанное Сокджином. В фильме самое время ванильных сцен под не менее ванильную музыку, добавляя этому моменту большей слащавости. Он запускает пальцы в волосы подростка, притягивая его к себе и нежно касаясь буквально сладких губ. Он поочерёдно мнёт каждую губу, чувствуя на языке химозный привкус апельсинового джема. Сокджин немного тупит, но почти моментально включается в игру, перенимая инициативу на себя, целуя неумело, но всё так же нежно, как это делает Намджун. — Это действительно прикольно, — Сокджин отстраняется первым, чтобы не привлекать лишнего внимания, и улыбается такой яркой улыбкой, которой можно, пожалуй, осветить небольшую улочку. — Особенно, когда оба человека влюблены друг в друга, — Намджун укладывает свою ладонь на щеку Сокджина, большим пальцем поглаживая влажные губы, — может ну этот фильм? Дома досмотрим.
