Свобода

      За широким окном покоев принца немилосердно зажигался рассвет. Новый день врывался в жизни людей зловещим хохотом, жестоким укором и силой безграничного, всепоглощающего пламени. На широченной кровати прямо в одежде лежал Артур Пендрагон. Его горячие глаза смотрели в потолок, а в уголках глаз скопились невидимые слезы. Горе тяжкой пеленой захлестнуло сердце, и Артур сам не знал, чего сейчас в нем больше - боли или пустоты. От бессилия принц закрыл глаза, и уставшее сознание тут же принялось подкидывать страшные картинки.       Казалось, друид колебался лишь секунду, а вот Артур ни секунды не сомневался, что, попроси принц Мерлина вылечить короля, тот бы согласился не раздумывая и так же не раздумывая пошел бы на костер с вечной улыбкой и смеющимися глазами. Все бы закончилось прямо здесь. Мерлин не спрашивал Артура, как ему поступить, для друида было очевидно, что умереть в данной ситуации должен он, ведь именно он убил Моргаузу, да и Артуру отец гораздо нужней, чем друг. Артур думал иначе.       Прежде чем глупый, самоотверженный и до безумия преданный своему принцу друид успел подойти к королю и громко выкрикнуть одно-единственное подходящее в данной ситуации заклинание, Артур воскликнул: "Нет!", и друид в нерешительности замер.       На принца страшно было смотреть. Он побледнел, осунулся, под глазами залегли круги, за несколько секунд он, казалось, постарел на несколько лет и эти приобретенные годы его не красили. Принц тяжело дышал, в глазах стояла паника, а руки непроизвольно сжимались в кулаки.       - Нет, - повторил он куда тише, но более четко и уверенно. - Я запрещаю тебе делать это, Мерлин! Ты меня слышишь?       Друид нерешительно кивнул, с опаской посмотрев на шокированного Ланцелота. Артур тяжело вздохнул.       - Я хочу остаться один, - проговорил он твердо, и даже Мерлин не знал, чего ему это стоило.       Друзья медленно вышли. Мерлин тихо плелся последним и, только кинув непонимающий взгляд на принца, скрылся за широкой дверью.       Дверь захлопнулась с глухим стуком, и маска Артура рассыпалась на мелкие кусочки. Он бессильно упал на колени и, отчаянно сжав голову руками, зарыдал. Он не был принцем сейчас, не был наследником престола, он был сыном и другом, простым человеком, которого поставили в тупик жизненные обстоятельства. Пальцы тряслись, слезы безостановочно катились по щекам, хрипы сдавливали грудь и мешали дышать. Истерика накрыла Артура с головой, но он рыдал и задыхался, проклинал жизнь и смерть. Он уже считал, что отец умер и никогда не очнется вновь. Отчаяние вырвалось на волю.       Внутренний голос шептал, что возможен другой исход, можно вот так просто взять и попросить Мерлина - он ведь сам был не прочь вылечить короля. Но стоило Артуру на секунду обратиться к этому варианту, как внутри снова разгоралось Камланское пламя, оно бушевало пылающей стеной, только вот только не принц, а друид сгорал в языках адского пламени и улыбался, наивно и понимающе улыбался, глядя на Артура сквозь желто-красные всполохи бушующего огня.       Моргана была не права - у Артура не было выбора.       Артур открыл глаза, чувствуя соленую влагу на языке. Он никого не хотел видеть и ничего не хотел слышать, если бы принц мог повелеть себе не чувствовать, он с радостью сделал бы и это, только вот, к сожалению, это было невозможно.       Время неумолимо утекало, словно песок сквозь пальцы. Король забился в предсмертных конвульсиях и, издав последний гортанный полувздох-полукрик, бессильно упал на скомканные простыни. Артур вытер слезы, встал, распрямив спину, и вышел из комнаты. Друзья ожидали его у двери. Ланцелот выглядел встревоженным и стоял, прислонившись к стене, Гаюс сидел на низком широком подоконнике, сгрудив сумки на пол, и смотрел в одну точку, Мерлин мерил коридор шагами, дрожал и, казалось, лучше всех понимал Артура в этот самый миг.       - Король умер, - провозгласил Артур тихо, но его слова эхом отразились от сводчатого потолка и прозвучали достаточно громко.       Гаюс тут же встал и, отстранив Артура, прошел в покои короля - осмотреть покойного. Мерлин остановился на середине шага и заглянул принцу в глаза. У Ланцелота сложилось впечатление, что эти двое о чем-то безмолвно беседуют и при этом никакая магия им не требуется. Не успел он сказать и слова, как из королевских палат вышел Гаюс. В руках старый лекарь держал какой-то извилистый корень, весь покрытый черной едкой слизью. Мерлин инстинктивно от него отшатнулся, а Гаюс пояснил.       - Это корень мандрагоры, ваше высочество. Именно это убивало вашего отца. Ведьма обманула вас, если бы Мерлин попытался помочь королю, у нас бы сейчас были двойные похороны.       Друид задохнулся от несправедливости и снова заглянул в глаза принца, продолжая безмолвный разговор. Только глядя прямо в синие глаза друга, Артур смог сказать:       - Ланцелот, сообщи всем, что король умер. Мы должны оказать ему соответствующие почести, - Артур запнулся, но все же продолжил: - И позови Монмуту. Камелоту нужен новый король и новые законы.       В дверь постучали, хотя принц не сразу это услышал. Он встал, плеснул в лицо водой из таза для умывания, одернул одежды и приказал:       - Войдите.       Дверь медленно отворилась и в комнаты зашел, пожалуй, единственный человек, которого Артур не ожидал увидеть. Это была Гвиневра. Красная от смущения девушка присела в низком поклоне и быстро проговорила, боясь, как бы принц не выгнал её в тот же миг:       - Я просто хотела сказать вам, ваше высочество, что вы не один. Я знаю, каково это, терять отца, и знаю, что вы чувствуете. Я хочу, чтобы вы знали - вы никогда не будете одиноки!       Девушка снова поклонилась и поспешила удалиться из комнаты Артура, когда услышала тихий оклик:       - Гвиневра! - девушка обернулась, пораженная тем, что наследный принц называет её по имени. - Спасибо.       Начался новый день.