Контакты

      — У Йорка был Лондон и Генрих пятый, а Граф Солсбери оставался в Сандале, под осадой ланкастерцев Сомерсета. Тридцатого декабря Солсбери вывел войска из замка и вступил в проигрышную битву. Никто так и не понял, зачем он это сделал. Предположения? Места в самолёте представляли собой блок из шести кресел, три напротив трёх, и на одной линии сидели читающий книгу Фил, спящий Техно и учитель истории Уилбур, а на другой — слушающий с открытым ртом Таббо, маящийся бездельем Томми и милая старушка. Уилбуру больших трудов стоило убедить Фила, что срочный переезд в какую-нибудь деревню из пыльного Лондона не лучшая идея (они с Томми едва привыкли к новой обстановке), и решающим аргументом стали убеждения врача — будет достаточно время от времени выезжать куда-то, где воздух почище, например к морю. Ещё в семье появился другой младший ребёнок. Таббо они нашли буквально на обочине дороги, и выяснилось, что мальчишка провёл несколько месяцев в глуши и одиночестве, без возможности связаться с цивилизацией, и не помнящий ничего о том, как оказался в такой ситуации. Полгода реабилитации, визиты, переживания — и семью было уже невозможно представить без Таббо. Решение о четвёртом усыновлении далось Филу нелегко, столько детей всё же не шутка, но оба старших сына малолетними уже не были, а Томми… просто влюбился в нового человека. Они с Таббо не расставались ни на минуту, когда виделись, болтали без умолку, Томми таскал ему весь тот хлам, который считал крутым, и они вместе третировали взрослых. И таким образом у младшего ребёнка в комнате появился сосед, а у Фила новая головная боль и радость в сердце. Через неделю после переезда в дом нового члена семьи Фил собрал всех за столом, и сказал: «Мы едем в отпуск. Выбирайте, куда». И они выбрали Штаты.       — Может, там была тяжёлая осада или вроде того? — Таббо потянулся. На время рассказа он неосознанно замер, и устал от статичности.       — А по-моему, он просто протупил, — буркнул Томми, который был до сих пор недоволен запретом на передвижение. В начале полёта он ещё дёргался, доставал Фила и Техно, перебирал те немногие вещи, что можно было взять в салон (в основном еда, немного лекарств и всякая мелочь), пытался даже читать Эдгара По, отобрав у следующего по старшинству брата томик, но довольно скоро начал скучать. Уилбур хотел как-то приободрить младших, но он и сам изрядно устал — уже два часа по памяти вёл экскурс по войне Алой и Белой розы для Таббо, которому приходилось нагонять сверстников в школе. Болело горло от количества сказанных слов; хотелось спать, но обстановка, свет и сидячее положение не давали полноценно отключиться, да и не хотелось бросать одних Томми с Таббо.       — Какая у вас семья хорошая, — старушка слева от мальчишек встретила его рассеянный взгляд. — к маме летите? Сонливость моментально исчезла. Уилбур замер, придавленный толщей сгустившегося воздуха. Ему даже не надо было поворачивать голову на бледных младших, чтобы ощутить их напряжение, представить, как Томми отчаянно надеется посмотреть ему в глаза и убедиться, что всё под контролем, подумать о холодных пальцах Таббо, которые наверняка сжали край футболки. Уилл заморгал, перебирая в голове варианты ответа. Матери у них не было, и напоминание об этом уничтожило бы настроение всех, особенно Таббо, который остро переживал свою ситуацию и пытался привыкнуть к новой странной семье. Можно было ещё игнорировать вопрос. Это странно, невежливо и подняло бы напряжение на космический уровень. Тяжёлый вдох, такой же выдох через рот, сдавившая горло тревога, губы тупо смыкались и размыкались, не давая ни звука.       — Нет. Хриплый голос Техно звучал чуть глухо, сгиб локтя Блэйда (защита от света) чуть давил ему на нос.       — Мы летим на побережье, — продолжил он, отняв от лица руку. — отдыхать. А Вы? Старушка доброжелательно улыбнулась, не замечая сохранившегося в глазах Уилбура намёка на панику, и похлопала Техно по предплечью маленькой ладошкой.       — А я навестить кузину и её дочерей. Две девочки примерно того же возраста… Эх, познакомиться вам нужно! Поладили бы… Уилбур глянул на Фила, но тот, кажется, заснул над книгой. Техно улыбнулся, проигнорировавший чужое прикосновение, хотя эта улыбка с его глазами сочеталась странновато.       — Наверняка, — сказал он, и замолчал. О Техноблэйде было много мнений. Мастер боевых искусств, просто суровый чел, бог крови и всё такое, и мало кто предполагал, что он мог вести такую светскую беседу. Но Техно мог. Обычно не вёл, ему это было просто не нужно, но он мог, как мог и множество других вещей, которые порой были нужны его семье. Техно был фундаментом, и даже если каждый член семьи впадал в отчаяние, Блэйд оставался прежним. Рядом с ним можно было совсем ничего не бояться, и по-настоящему верить в лучшее. Уилбур не сдержал улыбки, захотелось прямо в тот самый момент обнять брата и сказать ему пару тёплых слов, но промолчал, пообещав себе вернуться к этой мысли, когда они останутся наедине.       — Уважаемые пассажиры, просим оставаться на своих местах до полной остановки самолёта.

***

      Томми и Таббо достали работников отеля в первые же полчаса после заезда. Фил весело смеялся на просьбы их утихомирить, и говорил только, что не может, а Техно всё игнорировал. Один только Уилбур предпринимал вялые попытки спасти персонал, но выходило так себе. Зачинщиком хаоса был, разумеется, не Таббо, хотя из убийственного дуэта немного виноватым выглядел только он.       — Фил, — Уилбур поправил упавшую на глаза чёлку, глядя, как Томми тащит куда-то вешалку для пальто из столовой. — его необходимо чем-то занять. Сходящий с ума ребёнок сводит с него всех окружающих. Встретясь с укором в глазах сына, Фил хихикнул в кулак.       — Ну, всё что я могу предложить — сходите поплавать втроём, пока мы с Техно разбираем вещи. Первая мысль Уилбура была «Наедине с гремлином и его пчелиным пособником?! Ни за что». Но вторая была сильнее. «Хочу увидеть океан». И он кивнул Филу, а потом пошёл за младшими. Дорога до набережной много времени не заняла. Людей было терпимое количество, большинство уже покинуло пляж из-за вечернего времени. Уилбур помог братьям надуть их минилодку и отпустил в воду, а сам сел на покрывало и достал гитару из чехла. Он и сам не знал, что хочет играть, но сделал это на автомате. Легко дышалось, люди рядом негромко говорили, шумел океан. Голоса Томми и Таббо доносились с водной глади так чётко, что при желании можно было даже понять, о чём они перекрикиваются. Уилбур зажал аккорд левой рукой, но не успел коснуться струн правой.       — Привет. Сут замер, не оборачиваясь и не отвечая, и тогда автор приветствия обошёл его, чтобы встать напротив. Загородив океан.       — Привет, — немного нажимая повторил чуть заросший смуглый парень с тёмными, жёсткими на вид волосами. — весьма эстетично сидишь. Как зовут? Уилбур с трудом сглотнул. Парень был пугающим. Наверное. Пара секунд понадобилось, чтобы взять себя в руки и изобразить пренебрежение. На тишину незнакомец отреагировал только чуть изменившимся выражением лица, и продолжил стоять. Стало неловко.       — Я Уилбур, — выдавил Уилл наконец. — и раз я ответил, скажи что тебе нужно и кто ты такой. Незнакомец хмыкнул, шагнул вперёд и уселся на свободный край покрывала, видимо решив, что ответ на один вопрос даёт ему такое право.       — Именно в таком порядке?       — Именно в таком, — едва слышно подтвердил Уилл, непроизвольно дёрнувшись. Незнакомец хмыкнул ещё раз, и заговорил снова только после короткой паузы, заполненной обменом взглядами.       — Что ж. Ничего особенного мне от тебя не нужно, я подошёл, потому что стало интересно, куда может зайти разговор с тобой. Ну и второе — меня зовут Джонатан Шлатт. Теперь моя очередь. Ты турист, так ведь? Как тебе Америка? Уилбур коротко выдохнул и опустил взгляд на струны, чуть резким движением положил на них пальцы и провёл вдоль грифа. Как ему Америка? Ну, в ней есть наглые люди, такие как Джонатан Шлатт.       — Обычно. Более грубая.       — Чем что?       — Чем… Великобритания. Сут прикусил язык, раздражаясь на себя за болтливость, и быстро вспомнил мантру «Вдох, выдох, дыши».       — Значит ты действительно британец, — сказал Шлатт. — можно угадать, даже не слыша акцента. Сразу видно, какой у тебя потенциал для беседы, но молчать будешь как рыба, или скажешь бессмысленную вещь, только потому что меня не знаешь. Этот разговор ощущался очень непривычно. Что ещё за потенциал для беседы? Звучало бредово, но как-то… похоже на комплимент. Уилбур спохватился, что долго молчит.       — Если я буду дружелюбным с каждым встречным, меня не хватит на друзей, — проговорил он медленно. Выдумывать приходилось на ходу. — у нас, британцев, запас тепла ограничен, мистер Шлатт. Англия — холодная страна. Шлатт вдруг повернул голову и посмотрел на собеседника в упор. Слишком внимательно. Уилл не сразу сообразил, что отвечать на этот взгляд не стоит, и попался. Отводить глаза было уже поздно, это значило бы поражение, и пришлось пялиться в лицо слишком близко сидящего парня с улицы. Зааплодидировали отдыхающие, по традиции Ки Веста провожая закатное солнце в воду, Шлатт двинулся и улыбнулся.       — Могу с тобой поделиться теплом, раз не хватает бедному британцу. Мистер Уилбур. Разговор становился совсем уж странным. Уилбур разомкнул было губы, но тут же сомкнул их, не зная, что сказать. Он как дурак заморгал, посмотрел на океан, и вдруг понял, что с ним что-то не так. Пригляделся. На волнах болталась лодка. Как буй. А рядом ни Томми, ни Таббо. Уилбур вскочил неосознанно, уронив на покрывало гитару, и уставился вперёд. Сердце рвалось из груди, как канарейка из клетки, оставленной под завалом. Над водой мелькнула светлая голова Таббо, и тут же скрылась. Уилбуру будто воздух из лёгких выбили, он бестолково метнулся к вещам, зачем-то схватил гитару, бросил её, рванул к младшим, не замечая вопросов Шлатта, и сам не понял, как оказался в воде по пояс. Мгновенно промокшие шорты и футболка липли к телу, тормозили, но Уилл шёл вперёд. Потом почувствовал, как его схватили за руку.       — Эй, что случилось? Хоть бы разделся, эй… — Шлатт выглядел озадаченным, но совершенно растерялся, встретившись с взглядом британца. Хватка ослабла.       — Таббо… Томми… где-то под водой, — прошептал Уилбур, вырвал из чужой руки свою и упрямо пошёл дальше. Он ещё никогда не чувствовал такого страха. Даже во время приступов. Когда вода добралась до тонкой шеи, Уилл нырнул. Солнце уже почти село, и разглядеть что-то в такой темноте было совершенно нереально. Загорели слабые лёгкие, пришлось всплыть, но Сут даже не стал искать ногами дно — только сделал несколько судорожных вдохов и опустился под воду опять. Во второй раз воздух закончился ещё быстрее, Уилл высматривал мальчишек до последнего, пока не ощутил головокружение. Всплыл, чуть не опустился вниз опять, едва нашарив устойчивый песок, с трудом сделал вдох сквозь ком в горле. И услышал знакомые голоса.       — Ублюдок! Отпусти! Придурок, блять!       — Успокойся, мелочь. И поблагодари за спасение. Шлатт держал Томми за локоть, а Таббо, без следа паники на лице бодрый и весёлый, пусть и с посиневшими губами, спокойно сидел в лодке.       — Какое нахуй спасение?! Ты кто вообще такой?! Мы ныряли! Я почти досчитал до сорока, почти побил рекорд! Ты ублюдок! Уилбур закашлялся, глотая ещё больше воды. Мокрые волосы лезли в лицо.       — Маленькие говнюки, — выплюнул он в сторону лодки, давясь солью. Сделал два тяжёлых шага вперёд. — чёртовы дети… Ныряли, блять! Ныряли! — его руки вырвались из-под воды, и тут же упали, как плети, подняв два веера брызг. — Блять… Уилбур пошёл к берегу, как только откашлялся. Отчаяние и адреналин схлынули, горло сдавили слёзы.       — Что? Уилл? — донёсся сзади звенящий растерянностью голос Томми, но Сут не обернулся.       — Он походу перенервничал из-за вас, — тихо сказал Шлатт. — вот это была реальная паника.       — Да что случилось-то? Уилл? Уилл!       Уилбур встал на краю волнореза, ёжась от ветра. Полотенце на плечах не спасало. Сбитые с толку и прижухшие младшие остались жевать бутерброды, а Уилбур пошёл на волнорез дрожать от холода и пытаться успокоиться.       — Хэй, эти двое — твои братья? — Шлатт снова появился из-за спины, и снова вёл себя нагло.       — Да. Два маленьких придурка, чёрт… Если бы с ними реально что-то случилось, сука… Я даже, блять, плавать не умею, блять… Чёртов океан, чёртовы дети, чёртовы Штаты! Уилбур стиснул зубы, обнял себя длинными руками за плечи, ногти сами собой впились в кожу. Шлатт помолчал немного, а потом вдруг хлопнул его по спине. Так сильно, что Сут пошатнулся и почти упал в воду нахрен, но Шлатт схватил его за шиворот и оттащил от края.       — Ты что творишь, — прошипел Уилбур, стуча зубами от холода. Шлатт внаглую притянул его к себе и обнял.       — Просто хотел сказать, что это было охуеть как круто. То, что ты побежал спасать своих цыплят, не умея плавать. Шлатт тоже вымок, но он почему-то не мёрз, и был тёплым. Уилл стоял неподвижно ровно три секунды. Потом сделал шаг назад, а почувствовав, что его не отпускают, оттолкнул Шлатта со всей силы, что у него осталась. Американец отшатнулся, стащив с чужих плечей промокшее полотенце, неловко замахал руками и полетел с волнореза вниз. Сут смотрел в воду столько, сколько было необходимо для успокоения совести (Шлатт не утонул, и уже двигался к берегу), а потом развернулся и побежал прочь, задыхаясь.

***

      — Тебе нравятся американцы, Уилл? Томми смотрел на брата, не отрываясь. Уилбур пытался сделать вид, что ничего не замечает кроме строк «Города на море», хотя нить текста уже давно потерял.       — Я не знал, что тебе нравятся американцы, Уилл, — задумчиво протянул Томми снова. — тем более, он парень. Но я конечно же не осуждаю, просто раньше ты не… Уилбур отшвырнул книгу, содрал с лица очки, и уставился на младшего испепеляющим взглядом.       — Хватит твоей маленькой подростковой чуши, — прошипел он сквозь зубы. — закрой свой блядский рот. Ясно? Томми нахмурился, его глаза наполнились злой обидой, но Уилбур уже отвернулся, пожалевший, что выкинул Эдгара По. Некуда было деть взгляд. Было неприятно думать, что Томми не отказался от своих тупых догадок (Томми редко отказывался от своих тупых догадок), и требовалось прямо сейчас на что-то переключиться. Уилбуру не нравились ни американцы, ни парни, ни Шлатт. Уилбур, в сущности, понятия не имел, кто ему нравится… в таком смысле. Мысли на этот счёт приводили его в никуда, пугали, а порой даже вызывали тошноту. Иметь какую-то пару? Человека, который будет смотреть на приступы, трогать твоё тело, того чьё тело придётся трогать, с кем вместе решать свою судьбу, и никак иначе? Под взглядом Томми Уилбур против себя самого, буквально на секунду представил на месте такого человека Джонатана Шлатта, и его едва не вырвало прямо на палубу лайнера от чувства осквернённости. Мысли о реальных людях во время подобных неприятных прогулок по дебрям собственных предпочтений были куда хуже всех прочих. — Уилб, — заговорщицким тоном сказал снова повеселевший Томми. — тебе ведь нравилось с ним говорить. Я видел, как ты тогда выглядел. Ты ведь хочешь ещё раз с ним поговорить. Сут почувствовал себя так мерзко, как ещё никогда не чувствовал, и повинуясь порыву врезал Томми по шее. На крик Иннита обернулись люди, и Уилл закрыл лицо рукой, игнорируя не слишком сильные ответные удары брата.       — Томми, пожалуйста, просто оставь меня в покое! Оставь в покое Шлатта, меня, и дай нам счастливо существовать параллельно! Уилбур ненавидел в этот момент Фила и Техно, которые бросили его одного с младшими.       — Смотри, Уилбур, — солнечная улыбка Таббо, подобравшего стихи, слегка успокоила его. — вон там стоит парень. Идти с кем-то на контакт не так сложно! Давай мы тебе покажем? Пойдём и познакомимся. Я и Томми. Да, Томми? Томми посмотрел на выбранную жертву придирчиво. Такого было легко заметить в толпе — одна половина волос светлая, другая тёмная. Ещё высокий как столб, даже выше Уилбура, а это показатель. Томми пожал плечами, давая согласие, хотя было прекрасно видно — этот экземпляр ему не особенно понравился. Уилбуру было в целом всё равно чем занимаются эти двое, пока они его не трогали, и он как-то отреагировал на их нового знакомого, только когда Таббо привёл его за руку.       — Уилбур! Знакомься, это Ранбу, он американец. Ранбу, знакомься, это Уилбур, он… мой старший брат. Классно, правда?       — Очень рад, — сказал Ранбу. Голос у него был странный, но приятный. Ранбу пока что не пугал, не лез в душу своим взглядом, не говорил бреда и не наглел. Уилл сделал глубокий вдох, заставляя себя успокоиться.       — Взаимно. Ты прости детей, ладно? Они могут быть очень докучливыми. Таббо хихикнул, а Томми зло цыкнул.       — Да нет, что ты, замечательные ребята, — улыбнулся двухцветный. — тем более, мы с ними одного возраста. Одного? Вот это новости. Уилбур подумал, что детей с него хватит уже, хотя Ранбу и выглядел, и вёл себя взрослее. Но это было не слишком важно. Таббо забалтывал нового знакомого, а Уилл снова уткнулся в Эдгара По. Ему было критически необходимо прийти в себя.

***

      С самого утра у Уилбура было очень плохое предчувствие. Младшие вели себя крайне странно, и Фил просто отказывался это комментировать, а значит — был в курсе чего-то. Техно просто выглядел, будто ему плевать (в общем, как обычно), но было похоже, что и он посвящён в заговор. Немного виноватым выглядел только бедняга Ранбу (стало ясно, почему они с Таббо так быстро нашли общий язык), но мальчишки на него так косились каждый раз, когда единственный несведующий на лайнере пытался о чём-то спросить, что Уилбур пожалел несчастного американца и оставил его в покое. Так они сошли на берег, и устав от общего молчания Уилл пошёл один гулять. Ки Вест был туристическим курортом, и каждый встречный был либо таким же отдыхающим, либо тем, кто пытается продать предмет или услугу. Нашлось даже место для книжной лавки и магазина инструментов. Инструменты Суту не очень понравились, все гитары были симпатичными с виду, но явно предназначались висеть где-нибудь на гвозде. А вот книги были интереснее. Уилбур не умел визуализиновать картинки из текста. Он мог представить ситуацию, но не видел её, мог подумать о том, что герой улыбается или плачет, что чувствует тепло солнца, но не видел этого. Поэтому он предпочитал поэзию, прелесть которой была не столько в ярких образах, сколько в самом тексте. Под скучающий взгляд продавца Уилбур заплатил за сборник Китса и вышел. Был уже конец дня, когда он вернулся к беседке возле отеля, окончательно уставший и сдавшийся. Фил сказал, что им всей семьёй (ну и Ранбу) нужно пройтись, а Сут отвлёкся от заговора против него, и просто дал себя увести. Вечерняя набережная привлекла его внимание, он смотрел во все глаза, как волны ловят свет фонарей, как темно в море и на небесах, и с улыбкой дышал приятным воздухом. В какой-то момент Таббо взял его за руку и потянул вниз, по ступеням, к берегу. Уилбур среагировать не успел, только обернулся, и заметил, как Томми с Филом переглядываются, а Техно просто игнорирует вот такое похищение одного брата другим. Ранбу поджимал губы, на лице явно читались сомнения. Таббо остановился шагов за сто пятьдесят от воды, чуть подпрыгнул, решительным движением надавил на плечи старшего, заставляя сесть, и сказал: — Не нервничай. Уилбуру очень не понравилась эта фраза. Таббо широко улыбнулся, посмотрел куда-то за спину Уилла, вскочил и направился обратно наверх, к остальным. Сут обернулся. Ну конечно. Ёбаный Джонатан Шлатт, от мыслей о котором весь день мутило. Уилбур поднялся на ноги, намереваясь свалить поскорее и прибить малышню, но Шлатт уже совершенно точно был достаточно близко, чтобы его узнать.       — Хэй, турист, — сказал он. — толкать кого-то в воду — не лучший способ заводить друзей. Уилл сглотнул. Ответ не шёл в голову. Шлатт выждал несколько секунд, и, поравнявшись с британцем, чуть улыбнулся.       — Кажется твои братья только что продали мне два часа твоего времени. Сут заставил себя опуститься на покрывало обратно, сел, поджав под себя ноги, и собеседник немедленно устроился рядом.       — И за сколько? — горько спросил Уилл, слишком сильно сжимая собственное запястье.       — За то, что я с тобой подружусь.       — Ты лжёшь.       — Я тебя так сильно обидел? Уилбур принудил себя не отодвигаться, и вдруг ощутил запах сигарет от Шлатта.       — Ты куришь?.. Блять… Шлатт вскинул бровь.       — Почему ты игнорируешь мои вопросы, красавчик? Курю или нет, первым спросил я. Давай играть по-честному. Тем более, ты мне ещё должен за волнорез. Уилл резко поднял голову, опаляя собеседника горящим взглядом, и подался чуть вперёд, не жалея бедные лёгкие. Запах сигарет мешал думать.       — Нихрена я тебе не должен. Какое право ты вообще имеешь трогать меня… Невоспитаное животное! Почему, чёрт возьми, все вокруг думают, что мне нужны друзья? Почему все думают, что мне нужен ты? Нельзя ли просто оставить меня в покое?! У меня хватает забот! Не нужны мне ещё чёртовы люди, чтобы следить, как бы они не ткнули мне ножом в чёртову спину… Сука… Просто оставьте меня в покое… Я не чёртова игрушка… Не зверушка, чтобы заставлять прыгать через горящее кольцо и ржать с моего страха… Уилбура сложило пополам, он закашлялся, собирая в кудри песок, нашарил в кармане ингалятор, сделал вдох. Отпустило. Увидел нависшего рядом Томми.       — Уилл? Всё нормально? Сут со злостью пихнул ингалятор обратно в карман, встал и схватил брата за футболку.       — Захотелось поиграть в фею дружбы, Томми? — Уилбур встряхнул перепугавшегося Томми так сильно, что зубы стукнули. — Ходить потом и гордиться, что наладил мою сраную личную жизнь? Заебись вышло, Томми! Просто ахуенно! Спасибо тебе! — Уилл отпустил его, картинно поклонился. — Только вот один момент есть, Томми, который всё портит. Разве я не просил тебя оставить меня в покое? Он развернулся и пошёл куда-то вдоль берега. Наверху была семья и Ранбу, все предатели, все замешаны в этом, не хотелось даже смотреть кому-то из них в глаза. Хотелось рыдать.

***

      Через полчаса, когда злость иссякла вместе с силами, Уилбур остановился, сел на песок, и только тогда заметил Техноблэйда позади себя. На душе повисло тупое чувство.       — Я хочу побыть один, — сказал он, разочарованный, что чуткому брату приходилось пояснять настолько очевидные вещи. Блэйд подошёл ближе и сел рядом. Уилл может и хотел одиночества, но Техно он любил и уважал. Даже после его участия в этом цирке. И придвинулся, понимая, что раз брат пришёл — уйдёт вряд ли. Пусть хоть грелкой поработает.       — Ты знаешь, что ведёшь себя, как ребёнок? — сказал Техно, позволяя младшему положить ему голову на колени. — Вчера обругал малых, хотя они ничего не сделали, сейчас наорал на чувака и обозвал его животным. То, что ты его скинул в океан, я понять могу, но какие проблемы с простой попыткой завязать разговор? И вообще, Уилл, дело конкретно в Шлатте, или ты в принципе боишься людей? Уилбур вздохнул. Проблема у него была в том, что он и сам не знал ответа. Что плохого сделали мелкие? Веселились в воде? Он окатил их своим дерьмом из-за собственных же тупых переживаний, и даже не извинился. А что сделал Шлатт? Пришёл в мысли и задержался там на целый день? Ну каков наглец, нужно обозвать его животным. Объятия на волнорезе и вправду были перебором, но вряд-ли американец заслужил всё остальное.       — Дело не в нём. Но не думаю, что он всё ещё заинтересован во мне, после всего что я сказал, — Уилбур поджал губы. — если честно, он нормальный, обычный, но при разговоре меня дико развозит, хочется наговорить ему дерьма, чтобы не трогал. Ну, своего я добился, он скорее всего не заговорит со мной больше. Только чувство от этого хреновое. Техно немного помолчал, потом достал телефон из кармана. Уилл подумал, что разговор окончен, и почти начал дремать, как ему сунули под ухо трубку, из которой раздались гудки.       — Так извинись. Потому как вот только что он дал свой номер мелким, и это явный намёк на то, что он всё ещё хочет с тобой поговорить. Возможно выяснить, что это была за хуйня. Уилбур посмотрел на брата с ужасом, не веря, что тот мог так его подставить.       — Кто это? — хриплый голос Шлатта отрезал все пути к отступлению. Сут взял у Техно мобильный и сел.       — Это… Уилбур. Ты реально оставил свой номер?.. Техно похлопал его по плечу, встал и пошёл, видимо, гулять по пустому пляжу. Шлатт хмыкнул в трубку.       — А ты не слишком тянул с тем, чтобы этим воспользоваться. Уилл сделал глубокий вдох, пытаясь унять дрожь.       — Шлатт, прости за то, что я на тебя кричал, и за оскорбление тоже. На самом деле я так не думаю, но был очень… напуган. Расстроен. Последовала пара секунд молчания, за которые Уилбур двадцать раз умер внутри.       — Ты мне должен, — наконец сказал американец. — я прощаю, но будешь мне должен.

***

      Долг Шлатт так и не спросил. Даже тогда, когда встретил Уилбура у отеля с рюкзаком, чтобы проводить. Уилл тогда потянулся и обнял нового друга, потому что за прошедшие две недели они действительно подружились, а Шлатт похлопал его по спине и сказал: «Психованный ты конечно немного, но классный. Буду скучать». Вот так они расстались. А напоминание о долге пришло только через два месяца, когда Техно вдруг пришёл к Уиллу в комнату и дал ему свой телефон.       — Мне позвонили и сказали «Тащи свою худую задницу в аэропорт, Уилбур, потому что я не хочу заблудиться в вашей сранной Англии», — бросил Блэйд, развернулся и ушёл. Уилбур приложил мобильный к уху, растерянно смотря брату вслед.       — Да? — сказал он с опаской.       — О, — человека на той стороне трубки Уилл узнал сразу же. — теперь это ты? Потому что, мм, я не имею ничего против твоего брата, но он, типо, довольно… Пугающий.       — Ты сказал Техно, что он «Тощая задница»? Лучше покупай обратный билет и прячься за океан, пока есть время! — Уилбур рассмеялся.       — Ну уж нет. Я проделал такой путь, чтобы ты меня развернул? Быстро возьми такси и встреть меня. Ты мне должен, помнишь?       — К сожалению, помню. Жди, Шлатт. Надеюсь ты тепло одет, потому что всякий американец тут легко растеряет своё тепло, которое так легкомысленно раздаёт направо и налево всем нуждающимся. …