Свадебная коллекция

«Несчастные влюбленные». «Обреченные влюбленные из Двенадцатого дистрикта». «Трагическая история любви на Арене Голодных Игр». Господи, да у Хеймитча уже скулы от всего этого сводило. И посильнее, чем у Китнисс. Та-то могла сбегать в свои леса: охота - развлечение; мнимая свобода, но какая есть; и «кузен» Гейл. И главное: Тур Победителей еще далеко, Квартальная Бойня - еще дальше. Следовательно, Эвердин еще не ментор, и ее не трогают. В отличие от того же Хеймитча Эбернети, которого, если бы не вывороченный с проводами телефон, заваливали звонками. А так, на пару с кошмарами, преследую журналисты: «А скажите, как Китнисс и Пита проводят…», «А как Вы думаете, когда несчастные возлюбленные…», «А когда…», «А кто…»… Как тогда думалось, последней каплей стал вопрос «А Вы будете посаженным отцом невесты?». Какая, к дьяволу, невеста? О чем вы?! Нет, Пита и Китнисс, безусловно, обречены друг на друга. Это ясно всем и каждому в Панеме, но о какой свадьбе может идти речь, когда девушка - еще ребенок, а ее мать во всеуслышание заявила, что «праздника» не будет до совершеннолетия. Даже Сноу не будет так очевидно нарушать собственные законы из-за какой-то мелочи. И Хеймитч отсылает прессу подальше. Мог бы сказать что-то и хуже. Благо, долгая беспробудная пьяная жизнь обогатила его и без того не бедный нецензурный лексикон. Только вот мужчина все еще помнит, что правила игры нужно соблюдать. А потом его настоятельно, очень-очень настойчиво, просят прибыть в Капитолий. *** Поток бранной речи в лицо Цинне и Порции не зазвучал, не столько из-за наличия в помещении представительниц прекрасного пола, сколько потому, что слова просто на просто застряли в глотке, как раз где-то между голосовыми связками и ртом. И да, еще хотелось выть и орать дурным голосом «нет» и «помогите». Тем не менее, силы нашлись выдавить из себя: - Стилистам и впрямь, от игр до игр, заняться нечем. Цинна весело хмыкает, но не комментирует. За его это делает серый мужчина из правительственного аппарата: - Желание Президента. Да, ладно, Сноу больше делать, что ли нечего, чем травить жизнь отдельно взятым жителям Двенадцатого Дистрикта. Словно это поможет задавить назревающие восстания? - История любви Пита и Китнисс стала для Капитолия… - Порция пытается объяснить Эбернети, но замолкает, не зная, что сказать. - Их победа на Играх, возможность быть вместе не смотря ни на что, задала Столице романтические настроения, и… - Все побежали играть свадьбы, - грубо и резко перебил женщину ментор. - Отлично. Пита и Китнисс устроили wedding-boom, - Хеймит повернулся к чиновнику. - Порция и Цинна как стилисты нашего дистрикта попали под раздачу. Но при чем здесь я? В ответ, упомянутый Цинна, подтверждая самые наихудшие опасения, протянул Хеймитчу смокинг. *** - Это ведь твоих рук дело, солнышко? - натянуто улыбаясь на камеру, рычит Эбернети в лицо Эффи. Та скалится в ответ, но молчит. Это уже -дцатый костюм и, только черт знает, какое по счету платье. А конца и края не видно. На возмущения в духе «в Капитолии все мужчины перевелись?» ему отвечают, мол, «одна команда, один дистрикт и, вообще, заткнитесь мистер ментор». - Ты же! Ты же их надоумила, не знаю как, но надоумила, - руки мужчины так и тянутся стукнуть капитолийку по голове. - Это всего лишь свадебная коллекция, - сладко улыбается Тринкет, словно хочет утроить Хеймитчу диабет. - Не быть тебе миссис Эбернети, так и знай. Точка. - Больно надо, - и высовывает язык. На камеру это смотрится мило. В прочем, действительно не быть. Капитолий не позволит. Так что, единственное, что может позволить себе «жених» - взять «невесту» под руки и повести на подиум под вспышки камер.