Always Forever

За всю свою довольно долгую жизнь Ричи пережил много смертей. Каждая из них была с разными обстоятельствами и происходила с разными по степени значимости для него. Он был на похоронах родителей своего отца, их братьев и сестер, которых он даже не знал, соседей, с которыми они жили в одном районе и даже милого продавца в местной лавке, ну и конечно кучи незнакомых детей. Он ведь жил в Дерри, не забыли? Все эти смерти произошли, и в принципе имели место быть. Этих людей он не знал слишком уж хорошо или же не знал совсем, чтобы по-настоящему грустить и сопереживать. То, что их резко не стало, не изменяло его жизнь от слова совсем, поэтому Ричи это не сильно волновало. Да, было немного печально, что у него больше не будет возможности принять поздравления с днем рождения раз в год от бабушки с дедушкой или же забежать в магазинчик того самого милого старичка после школы. Но он был просто подростком, чтобы понимать и полностью осознавать что значит, смерть и какие последствия она за собой несет. Ведь это не преступление, когда тебе тринадцать, а твои родители заставляют идти тебя на похороны какого-то очередного троюродного брата твоей тети по маминой линии и агрессивно просят хотя бы изобразить печаль на своём лице? Вот и Ричи так думал. Он не парился и не задумывался на эту тему очень долгое время. Зачем думать о плохом, когда жизнь идет своим чередом? У него есть хоть и странные, но неплохие родители и просто замечательные друзья, которых он просто безумно любил и дорожил. А потом случилось лето 1983. Вот тогда парень, у которого вместо мозгов каша в вперемешку с шутками про мамку действительно задумался о смерти. Он, его друзья, Эдди. Они все могли просто умереть. Вот так. Просто в один момент их просто могло перестать существовать. Лишь одна мысль о том, что он может в один момент потерять, кого-либо из Неудачников приводила в ужас. Вот тогда он стал по-настоящему бояться смерти. С этого момента прошло уже много лет. Ричи уже давным-давно переехал из ненавистного ему городишке в Лос-Анджелес, завел карьеру и забыл про события того самого лета, забыл и не вспоминал про своих друзей. Но его отношение к смерти не поменялось, пусть он и не знал чем это вызвано. Он боялся этого до усрачки, сам не понимая из-за чего. У него была довольно дерьмовая жизнь, во всех смыслах. Он был тупым комиком с говняными шутками, которые давно писал не сам. Такая же дерьмовая аудитория глотала эти шутки и была счастлива. Его существование слилось в один большой день состоящий из алкоголя, слабых и не очень наркотиков и быстрых перепихов с фанатками после выступления. Ричи не был счастлив совсем. Ему не нравилось осознавать, во что он превратил свою жизнь, ему хотелось выбраться из этого бесконечного дня, который все никак не хотел заканчиваться и просто быть счастливым. Или хотя бы не чувствовать себя настолько хуево, этого бы было достаточно. Ему нужен был близкий человек, который помог бы ему выбраться из этого болота, тянущего его все ниже и ниже. И это произошло, это произошло из места, которое Ричи даже не помнил, и от людей, о существовании которых даже и не подозревал. Его жизнь просто перевернул один единственный звонок. Звонок, ставший его спасителем из вязкого болота. Звонок, который потом бросил его туда обратно, забрав те прутики, за которые Ричи цеплялся раньше. И он даже не знал, стоит ли проклинать это или благодарить.

***

— Дамы и господа, самолет по рейсу Дерри — Лос-Анджелес отправляется через десять минут. — прокомментировал приятный голос стюардессы на весь самолет, а может и аэропорт. Взволнованные предстоящим полетом люди нервно перешёптывались, чей-то ребенок возмущенно пищал, а сидящая рядом дамочка не менее возмущенно цокнула и закатила глаза, кто-то уже успел уснуть, а несколько человек уткнулись в телефоны, чтобы сделать там свои дела пока есть возможность. Ричи… Ричи же был опустошен. Он смотрел на затылок сидящей перед ним девушки стеклянными глазами и изо-всех сил старался не думать. Вообще ни о чем. Хотелось, чтобы все мысли просто резко испарились и появились приблизительно никогда. Хотелось перестать чувствовать что-либо в принципе. Зачем ему это нужно? Мысли приносят слишком много боли, а боль слишком тяжело переживать в одиночку. А Ричи был одинок. Всегда был и будет. Он даже не думал, что все так плохо и ему нужны люди, пока не вспомнил неудачников. Теперь он знал, как все могло быть, если бы они не забывали. За пару дней в Дерри он заново полюбил их всем серцем и вспомнил, что любил их так же и в детстве. За эти дни он заново обрел семью, которую так долго искал, и потерял так же быстро. Они все разъехались по разным уголкам страны. Снова. Майк сказал, что они не забудут друг друга еще раз и смогут общаться, ведь Оно мертво и больше не сможет забирать воспоминания. Ричи верил ему. в конце концов он провел за изучением этого всего двадцать семь лет и знал о чем говорил. Вот только лучше бы он снова все забыл. Неудачники уже не смогут общаться как раньше. Хотя бы из-за того, что живут в разных городах и смогут собираться полным составом максимум раз в год. Вот только полного состава уже и нет. Стэн, милый, умный Стэн, который приносил им шапочки для душа, чтобы им на головы не упали пауки, Стэн, который всегда ставил велосипед на подножку, пока остальные безжалостно бросали байки на асфальт. Стэн, который убил себя, лишь бы не возвращаться туда, куда возвращаться боялся даже забыв. Это не было трусостью. Ричи понимал Стэна как никто другой. Из выбора вернуться в самое страшное место в своей жизни и вероятнее всего погибнуть от руки монстра или убить себя в чистоте, без всей этой грязи, ужаса и страха поджидающие его в Дерри он выбрал второе. Оставалось надеяться, что он не пожалел. «Он был человек порядка. Человек, который делит книжки на своей полке на беллитристику и не беллитристику… а потом располагает их в двух этих секциях в алфавитном порядке». Но теперь его нет. Стэн мертв. Он вероятно уже зарыт глубоко в землю (или как хоронят евреев) и его тело медленно пожирают черви. Ричи никогда больше не сможет глупо пошутив, увидеть чужие закатанные глаза, не сможет услышать его голос, который всегда говорил с сарказмом и одновременно крайне серьезно. Не сможет даже увидеть друга во взрослой жизни. Ричи был на сто процентов уверен, что тот, как и сказала тогда Беверли, совсем не изменился. Все такой же Стэн. Скорее всего он стал почти таким же горячем как Бен, но не слишком. Наверное к лучшему, что они с ним не встретились во взрослой жизни. Это бы вызвало новые воспоминания, от которых было бы еще больнее. Но остальные Неудачники приехали. Он встретился с ними в том китайском ресторанчике и все те теплые чувства, которые все это время были словно заморожены растаяли. Он вспомнил как восхищался крутизной Беверли, как любил начитанность Бена с Майком, как уважал Билла не смотря ни на что и конечно как любил Эдди. Не так как остальных неудачников. По-особенному Эдди всегда был для него таким. Сколько Ричи не вспоминал себя из детства, это всегда сопровождалось этим чувством. Чувством бесконечной особенной любви к одному единственному человеку. Он так сильно любил Эдди в детстве, что казалось уже не куда. Что ж, как оказалось есть куда. Чувства не прошли за эти годы, а лишь затаились глубоко в душе и ждали нужного часа, чтобы нахлынуть с новой силой, словно компенсируя все двадцать семь лет бездействия. Ричи никогда не чувствовал ничего даже близко похожего на это. И он уверен, что не почувствует больше никогда. Он никогда не сможет забыть Эдди. Он любил его со всеми глупыми задвигами, со всеми недостатками, со всеми плюсами и минусами, не смотря на то, что его никогда не полюбят в ответ. Он просто не мог по другому, а он пытался, уж поверьте. Самолет пролетел уже добрых пару часов и по обещаниям пилота они должны были прибыть через пятнадцать минут. Взволнованные и уставшие пассажиры стали пристегивать ремни безопасности, которые расстегнули во время полета. Очевидно, их попросил об этом тот же пилот во время объявления. Та самая дамочка недовольно воткнула беруши обратно и косо глянула на девушку с ребенком. Ребенок кстати и не пискнул за все это время, но очевидно данная дама, просто, ненавидела детей. Самолет стал постепенно снижаться и стал весьма неудачно нужно сказать. Большую часть людей затошнило и по судну стали разноситься приглушенные писки вызова стюардессы. По борту начали разносить бумажные пакеты, предлагая их каждому пассажиру. — Сэр, если вы плохо себя чувствуете то… — милая девушка азиатской внешности замолчала, видимо понимая, что ее не слушают. В обычный день Ричи бы стало стыдно за неуважение к персоналу самолета, но сейчас он сомневался, что может чувствовать что-либо кроме душераздирающей пустоты и боли в груди. — С вами все в порядке? — все же спросила девушка. Как никак ей нужно было убедиться в нормальном состоянии пассажиров, чтобы обойтись без всяких нехороший случаев и последствий. Ричи подумал о том, что сейчас, вероятно, выглядит особенно дерьмого. Не то, чтобы его особенно заботил когда-либо свой внешний вид, но пугать людей своим депрессивным лицом сорокалетнего алкоголика, коим он и являлся, не хотелось. Он изо всех сил пытался придать своему лицу более человечную и жизнерадостную форму, а голосу твердость. Ричи знал, что эта битва была заранее проиграна, но успокаивало то, что он хотя бы попытался. А еще он не знал, что сказать. Казалось, он не разговаривал с людьми целую вечность и жалкая попытка вспомнить, что нормальные люди, у которых не рушится мир внутри, обычно отвечают в таких ситуациях не обвенчалась успехом. В голове все еще витало одно имя, медленно сформировавшиеся в нечеткий образ такого до боли знакомого человека. Ричи слегка мотнул головой, чтобы избавиться от этого. — Я… Эм. Да. То есть нет. Но я. вероятно буду в порядке позже? — интонация была вопросительной, хотя определенно не должна была. Ричи не знал что он спрашивал у бедной девушки, которая к слову растерялась. Наверное недавно работает в этой сфере. Он не знал зачем вообще начал говорить. Но одно он знал точно. Он абсолютно точно знал, что бессовестно солгал. Ричи солгал не девушке, хотя ей тоже. В первую очередь он врал самому себе. Опять. Он провел за самообманом все свою жизнь, отрицая очевидные вещи, которые принимать не хотелось. Ориентация, чувства, различные зависимости… Он научился закрывать на некомфортные ему случаи глаза, хотя знал что так просто от этого не избавиться. Он был трусом, не способным принимать реальность. Ему многому стоило поучиться у Эдди, который считал себя таким же. Нет. Эдди был одним из храбрейших людей в его жизни. И Ричи надеялся, что тот понял это, перед тем как… Уйти из их мира. Думать об этом пока не хотелось. У него ведь еще много времени, чтобы разобраться во всем? Он что нибудь придумает позже ложь. Когда вернется домой. У него ведь теперь есть Неудачники, теперь он не будет один, ему помогут. Он обязательно запишется к психотерапевту, возьмет небольшой отпуск от стендапа, а потом, когда оправится, наконец напишет свой материал, что наберет еще больше аудитории. Все со временем наладится. Нужно лишь немного подождать. Стюардесса все-таки вручила гребаный бумажный пакет и поспешила удалиться к другому пассажиру сзади Ричи. Интересно, она подумала, что он обкуренный или просто не в себе? Ричи понадеялся, что у него не будет проблем из-за этого. В голове рефлекторно пронеслась мысль, что нужно рассказать об этом случае в стендапе. Забавно, что даже после того, как он забросил написание шуток самому, в голове Ричи все еще проносились обрывки и зачатки идей, которые так и не перерастали во что-то большее. Ладно, это было довольно печально, но Ричи пытался искать во всем что-то забавное, даже когда это было совсем не к месту. Такова участь комиков с многогодовой депрессией. Но не время думать о его неудавшейся карьере. Все о чем стоило подумать, так это о сборе ручной клади на место и заказе такси до дома. И Ричи зацепился за эти действия не давая мыслям саскачить в другое русло.

***

Спустя неизвестное количество времени, потому что Ричи хоть и периодически смотрел на наручные часы, чтобы занять руки, не вникал что именно показывают незамысловатые стрелки на них, он оказался дома. Точнее в своей небольшой двухкомнатной квартирке поросшей пылью и возможно (!) где-нибудь и плесенью. В этом стоило винить лишь себя, но Ричи заниматься самобичеванием еще и из-за этого не собирался. Поэтому он винил несуществующую домработницу, что не прибралась здесь в его отсутствие. Мда, он уже выдумал человека, чтобы складывать вину на него. Все еще хуже, чем он предполагал. Ричи рассмеялся совсем невеселым, хриплым смехом и побрел на кухню даже не разуваясь, потому что пол был грязнее, чем на улице уж точно. Ох, Эдди бы его за это убил. В холодильнике, как и следовало ожидать был лишь батон, превратившийся в сухарь с плесенью и явно прокисшее молоко на донышке не закрытой бутылки. Убирать это безобразие было лень, заказывать еду на дом не хотелось. Пусть Ричи и не ел уже второй день, чувство голода было меньшим чувством, которое его сейчас волновало. Стараясь сильно не думать о том, что им правит Ричи достал бутылку коньяка с нижней полки кухонного шкафа. Крышка с глухим звуком отлетела куда-то на пол и Ричи не спешил ее поднимать, делая несколько огромных глотков прямо с горла. Алкоголь неприятно обжег горло и разлился по пустому желудку. Неверное была плохая идея напиваться одному на пустой желудок, но это последнее что его сейчас волновало. Был лишь он и обрывки изображений Эдди в его голове. Еще глоток, еще и еще. Спиртное быстро ударило в голову, так что ему пришлось присесть на грязный пол и обхватить ноги руками, в одной из которых была бутылка. С нетрезвой головой было сложнее сдерживать мысли и эмоции. И Ричи громко разрыдался, судорожно всхлипывая раз за разом, уже не в силай остановиться. Голос Эдди отчитывал его за безрассудное поведение, пока он продолжал пить дорогой коньяк, даже не замечая его горечи на языке. Ричи было хреново как никогда, даже не так, ему никогда не было так хреново, как сейчас. Он остался совсем один, в своем грязной квартирке в которую никто никогда не придет, чтобы помочь. Он проживет всю жизнь в кромешном одиночестве, с которым не будет способен бороться. как бы сопливо это не звучало, сердце было безвозвратно разбито, а это действительно больно. Ричи не знал, что может чувствовать это. Он безответно любил всю свою жизнь и думал, что с этим больно жить. Что же, потеряв настолько близкого человека, уже не важно как он бы продолжал с ним общение и продолжал ли вообще, ему просто нужно было, чтобы Эдди был жив. Пусть со своей женой, пусть с любым другим человеком на планете земля, не важно. Но Эдди бы мертв. И в этой мыли было что-то крайне разрушительное. От чего было больно дышать, так что лучше не дышать совсем. На ватных ногах Ричи привстал, опираясь о холодильник и достал с его верха пачку снотворного и сел обратно на стол, не выдержав долгого нахождения в вертикальном положении. Он достал телефон с заднего кармана потрепанных джинс и написал одно единственное слово в общий чат Неудачников. Простите.

***