Ангел с дробовиком

Нет достаточно крепкого виски, чтобы притупить боль. Не то чтобы он никогда не терял людей в прошлом, но тогда он мог хотя бы притвориться. На этот раз притворяться нельзя. Он сидит на диване, положив ноги на журнальный столик, и смотрит в зеркало над камином. Он никогда не был так благодарен за этот артефакт. Усталыми глазами он наблюдает за отражением себя и Лолы, пристальный взгляд сосредоточен на ее лице, когда она смеется над чем-то сказанным его прошлым «я». Он случайно взглянул на себя и с удивлением осознал, каким счастливым он кажется. Он оживленно говорит, в то время как Лола обнимает живот, давясь со смеху. Он хотел бы знать, что он сказал, чтобы рассмешить ее так сильно. Он не помнит, когда произошла конкретно эта сцена. После инцидента с тьмой его воспоминания немного спутаны. Неизвестно, исправятся ли они когда-нибудь, но его, по крайней мере, утешает тот факт, что он все еще ясно помнит некоторое время, проведенное вместе. Зеркало помогает. По крайней мере, с его воспоминаниями о ней в доме на мельнице. Теперь он вспоминает. Зеркальное воспоминание произошло примерно через три недели после того, как они вернулись из круиза. Она удивила его своим визитом. Он наблюдает, как она сидит спиной к подлокотнику, вытянув ноги горизонтально через его колени. Она говорит, и он в зеркале внимательно слушает с мягкой улыбкой на лице. Чего бы только Джон не отдал, чтобы зеркало имело звук. Чтобы снова услышать ее голос, даже если это будет просто эхо. — Джон? Его зовет Чэс. Джон не отвечает. Он сильнее сосредотачивается на губах Лолы, пытаясь читать по ее губам. Но она говорит слишком быстро, и он не успевает. Теперь его зеркальное «я» смеется, а она смотрит на него с обожанием. Они могли бы быть почти счастливой нормальной парой. Настоящий Джон ставит пустой стакан, но только для того, чтобы взять сигарету и засунуть ее между губ. Он подкуривает ее и глубоко затягивается, закрывая глаза и позволяя никотину делать свое дело. — Джон, ты где? — снова зовет Чэс. Джон по-прежнему не отвечает. Он вынимает сигарету изо рта и выдыхает дым. Он уже знает, что собирается сказать Чэс. Он сказал это миллион раз, и Джон устал это слышать. Да, он все еще хандрит. Да, он будет продолжать сидеть перед зеркалом. Да, он будет продолжать пить. Да, Чэс может любезно пойти на хуй и позволить Джону и дальше кипеть от гнева, негодования и чувства вины. Разве он не заслужил право после всего, через что ему пришлось пройти за последние семь лет? Джон настолько погружен в свои мысли, что сначала не слышит звука хлопка. — Чэс зовет тебя. Он открывает глаза и смотрит на Зед. Она прислонилась к стене у камина, скрестив руки, с неодобрительным выражением лица. Если бы не ее глаза, он почти поверил бы, что она никогда не умирала. Но у нее было обычных глаз. Теперь она ангел. Он понимает, что всегда был настоящим ублюдком, но неужели Вселенной на столько на него насрать? — Он знает, где меня найти, — резко говорит Джон. Он делает еще одну глубокую затяжку, выдыхая дым, и снова обращает внимание на зеркало. В зеркале Лола теперь сидит прямо рядом с ним, ее тело прижимается к нему, когда она наклоняется, чтобы сказать ему что-то. Наверное, что-то шаловливое, если судить по выражению лица Джона из зеркала. В комнату входит Чэс, явно раздраженный. — Вот ты где, — хрипло говорит он. — Я звал тебе. Джон уклончиво пожимает ему плечами. Чэс нетерпеливо вздыхает, прежде чем взглянуть на Зед. — Как долго он там сидит? — Двенадцать часов, — говорит Зед. На самом деле четырнадцать. Но он не собирается ее поправлять. — Господи, Джон… На этот раз Джон обращает на них свой взгляд. — Да пошли вы оба, — рявкает он, садясь и перетягивая пепельницу через стол, чтобы она оставалась перед ним. — Надвигающаяся тьма искоренена, душа Астры покоится с миром, а я сам о себе позабочусь. Я задолбался, с меня хватит. — Нет, это не так, — говорит Зед. — Демоны все еще дичают. Завеса затягивается, но медленно. Еще есть над чем поработать. Мы делаем все, что можем, но нам нужен кто-то на земле, чтобы помочь с уборкой. — Пусть это сделает кто-нибудь другой, — говорит Джон. Он хватает полупустую бутылку виски и наполняет свой стакан. — Я сделал свое дело. — Да, это так, — говорит Чэс. — Но есть люди, которым нужна помощь. — Хуй с ними. — Джон, Лола не хотела бы, чтобы ты… — начинает Чэс. — Не смей! — Джон резко перебивает Чэса и направляет на него сигарету. — Не смей разыгрывать карту «Лола не хотела бы». Никто из вас даже не знал ее. Вы даже не представляете, чего бы хотела Лола. — Хорошо, тогда расскажи нам, — говорит Зед. — Что бы она хотела, чтобы ты сделал, будь она здесь? Джон криво улыбается ей. — Она бы хотела, чтобы я сказал вам «пошли на хуй» и налил ей выпить, — говорит он. — А потом мы бы стали трахаться, как кролики, пока боль не пройдет.  — Что ж, первую часть ты уже выполнил, — говорит Зед, когда Чэс движется, чтобы забрать бутылку виски у Джона. Блондин не борется с ним, но только потому, что он спрятал еще одну где-то в другом месте. Он затягивается сигаретой еще раз, прежде чем потушить ее в пепельнице. Зед не ошибается, хотя второе он тоже пробовал. После того, что случилось, Джон побывал в каждом баре и клубе в радиусе ста миль и приводил домой любого мужчину или женщину, проявлявшую хоть малейший интерес. Это было напрасно. Это не она. Ни один из них даже близко не приблизился к тому, чего он действительно хотел. В конце концов, он решил просто остаться с виски. — Джон, с похорон прошло четыре месяца, — говорит Чэс. — Может, возьмешься хоть за одно дело? Ах да, похороны. Джон хорошо это помнит. Это были только они втроем и Энн-Мари, которая пришла навестить Джона и остались на службу. Джон не знал, кого еще пригласить. Лола никогда не упоминала семью или других друзей. Если Зед что-то знала, она не имела права делиться информацией. Джон согласился на похороны только потому, что на этом настоял Чэс. Думал, что это добавит ощущения завершенности. Но нет. — Послушайте, я ценю неудачную попытку разговора, — говорит Джон. В зеркале Лола и Джон сближаются, и он обнимает ее. — Но, как я уже сказал, пошли прочь! Чэс тяжело вздыхает и качает головой. — У меня нет времени на это. Мне нужно навестить свою дочь, — говорит он, обращая внимание на Зед. — Убедитесь, что он не упьется в смерть. Джон наблюдает, как Чэс уходит, не оглядываясь. Он явно расстроен, но Джон не может заставить себя волноваться. Как только Чэс уходит, Джон снова смотрит в зеркало. В зеркале Лола прижимается к нему, поцелует. В зеркале Джон охотно отвечает взаимностью, но это длится недолго, потому что она отстраняется и встает, взяв его за руки. Она стягивает его с дивана и ведет через комнату, выходя из рамы зеркала. Призрак улыбки пробегает по лицу Джона. — Ты действительно скучаешь по ней, — комментирует Зед. Джон отрывает взгляд от теперь уже пустого зеркала, чтобы взять свой стакан. — Что ты здесь делаешь? Разве тебе не нужно по своим ангельским делам? — резко спрашивает он, поднимаясь на ноги. Его мышцы протестуют после того, как он так долго сидел неподвижно. Он не осознавал, сколько выпил, пока у него не закружилась голова. Тем не менее, он делает еще один глоток виски. — Нужно, но я беспокоюсь за тебя, — говорит Зед. — Как и Чэс. В общем Энн Мари, она позвала мне. Сказал, что ты не отвечаешь на телефонные звонки. — Не в настроении болтать, — говорит Джон. Он должен был знать, что Энн Мари позовет Зед, и он должен был знать, что Зед ответит. Как раз то, что ему нужно. Еще два человека постоянно его проверяют. — Я не понимаю, Джон, — говорит Зед. — Ты и раньше терял людей. Почему в этот раз все настолько по-другому? Тот факт, что она объединяет Лолу со всеми остальными, беспокоит его. Он потерял многих друзей и семью, но никогда не терял любовников. По крайней мере, навсегда. Никогда не ожидал ни от кого больше, чем он мог дать. Лола никогда не оправдывала его ожиданий. Она знала, кто он такой и на что способен. Она никогда не позволяла ему использовать себя в своих интересах и не боялась сказать ему, куда он мог бы засунуть свои идеи, если она не была готова к тому дерьму, что он собирался натворить. Вот что сделало ее потерю намного труднее. Он думал, что если он будет вести себя непринужденно, она не привяжется к нему, не влюбиться в него. Но она влюбилась. И, несмотря на все усилия, он тоже влюбился в нее. — Выбирай, — сердито говорит Джон. — Потому что еще один человек был убит из-за меня, потому что я был вынужден заново пережить свои худшие воспоминания, одновременно убивая людей, которых я люблю, потому что я спас Астру и себя, но только за счет одного человека, который единственный утешил меня с тех пор, как ты умерла… — Джон. Он поднимает руку, чтобы остановить ее. Все, что она скажет, ни черта для него не будет значить, так что он должен избавить ее от неприятностей. — Мне не нужна нянька, лапа, — говорит он с вынужденной ухмылкой. — Иди, выполняй свои благочестивые обязанности. Помогите с уборкой. Я буду в порядке и здесь. Зед выглядит так, будто она сомневается в его словах, но у нее есть своя собственная миссия, которую нужно продолжить. Она вздыхает и выпрямляется. -Не делай глупостей, — приказывает она. — Я обещала Лоле, что позабочусь о тебе. Конечно, обещала. Джон прижимает одну руку к сердцу, а другую держит в притворном приветствии. — Слово скаута! — говорит он. Зед бросает на него еще один сомнительный взгляд, прежде чем она исчезает. Когда она уходит, Джон опрокидывает остатки виски в свой стакан и в последний раз смотрит в зеркало. Джаспер входит в комнату, и Джон слегка кивает своему мертвому другу, прежде чем поставить стакан обратно на стол. Он проводит рукой по волосам, когда выходит из гостиной. Он идет по коридору к своей комнате, но в последнюю секунду меняет направление и идет к двери прямо напротив нее. Он оглядывается через плечо, чтобы убедиться, что Зед действительно ушла. Убедившись в этом, он залезает в карман и вытаскивает ключ. Он отпирает дверь и торопится, закрыть ее за собой. Стены, когда-то красиво украшенные, были обрисованы, расписаны защитными рунами и символами. Некоторые должны отражать зло, другие — защищать комнату от ангелов или всех, кому интересно ее содержимое. Джон рад узнать, что они работают. Большинство из них он узнал давно, другие он нашел в дневниках Лолы, когда собирал ее вещи. Это был еще один тяжелый день. Пойти к ней в квартиру и забрать ее вещи. Он хранил их там, где хранил вещи Зед. Но несколько личных книг Лолы, он оставил для себя, и время от времени обнаруживал, что листает их. Если бы Чэс или Зед увидели, что он хранит в этой комнате, они, вероятно, убили бы его. Лола выглядит так же, как четыре месяца назад, прекрасно сохранившаяся, благодаря его чарам. Джон вздыхает и садится на стул рядом с ней. — Привет, лапа, — мягко говорит он, протягивая к ней руку. Когда Чэс настаивал на похоронах, Джон сразу сказал ему, что в этом нет необходимости. Как только он наложил первые чары, он решил, что больше никому не расскажет, о том, над чем он работает. Он знал, что если он расскажет Чэсу и Зед о том, что он сделал, что он пытается сделать, они сделают все, что в их силах, чтобы положить этому конец. Для них Лола сделала свой выбор и ушла. Ее душу не спасти. Джон не согласен. Поэтому он заставил себя смотреть, как они хоронили очаровательный труп Джейн Доу, который он украл из морга. Заставил себя сказать напутственные слова, которых он не чувствовал, и солгал, когда они спросили, почему он никогда не посещал ее могилу. Это была еще одна причина, по которой он игнорировал звонки Анны Мари. Она могла узнать. Она знает его лучше, чем кто-либо другой, и всего один телефонный звонок заставляет ее вызвать Зед и рассказать о нем. Таким образом, он был вынужден прикидываться «раненым солдатом». Ну, по крайней мере, это был не совсем спектакль. Несмотря на то, что они думали, на самом деле он был занят. Он перебрал все заклинания, которые знал сам, чтобы попытаться найти ее душу. Когда это не удалось, он перешел к книгам Джаспера, пытаясь найти то, чего он еще не пробовал. Однако ни одна попытка не удалась. Джон не знал почему. Демон ушел, поэтому он не может блокировать Лолу от Джона. Об экстрасенсах не может быть и речи. Теперь, когда Зед — ангел, а сама была экстрасенсом, он не может им доверять. Часть его чувствовала, что его магия уже недостаточно сильна. Может быть, это произошло потому, что его душа вернулась в нормальное состояние, а может быть, потому, что он еще не оправился от битвы. Он не мог сказать. Он пытался понять это, но до тех пор, пока не понял, он просто скрипел зубами и держал свою борьбу при себе. — Не знаю, слышишь ли ты меня, — говорит он. — Но я на это надеюсь. Разговор с тобой немного помогает. Он делает паузу, пытаясь решить, стоит ли ему озвучивать свои истинные чувства. Он решает, что нет причин держать все в себе, пока он с ней. — Я скучаю по тебе больше, чем я когда-либо признал бы, если бы ты была жи… если бы ты бодрствовала. Бодрствующий. Не живой. Потому что она уже жива. Технически говоря. Свободной рукой он гладит ее по волосам. -Иногда мне интересно, чему подвергается твоя душа просто из-за того, что ты рядом со мной, — продолжает он. — Думаю, мне бы снились кошмары, если бы я все еще спал. Просто знай, не важно, через какой ад ты проходишь, я спасу тебя от него. Я клянусь. — он подносит ее руку к губам и нежно целует ее суставы. Есть еще одна вещь, которую он не пробовал. Один человек, с которым он мог поговорить. Он просто не знает, чего ему это будет стоить, и он хотел исчерпать все свои возможности, прежде чем обратиться к нему. Но прошло четыре месяца, и он в отчаянии. Прошло много времени с тех пор, как он в последний раз разговаривал с ним, но после всей истории с наградой за Джона отношения слегка исправились. Что ж, насколько они могли. Он был тем, кто подтвердил, что Мэнни действительно играет не на той стороне. Теперь все, что нужно сделать Джону, — это выяснить, как связаться с Папой Миднайтом и выяснить, что он может предложить ему в обмен на его помощь. — Ты будешь счастлива, узнать, что моя душа все еще здесь, и снова принадлежит только мне, — говорит он, опершись локтем о кровать и отпуская ее руку. — Однако магия не совсем правильная. Не знаю почему. Воспоминания все еще перемешиваются, но становятся немного лучше. Зеркало помогает. Оно показало мне то время после круиза, когда ты меня удивила, — улыбается он воспоминаниям. — В ту ночь ты была дерзкой шалуньей. Однако его улыбка исчезает, когда он начинает чувствовать себя глупо. Сидит тут, разговаривает с телом своей любовницы в коме. Ему нужно поспать. Его глаза закрываются, а голова начинает опускаться по мере того, как начинают обретать форму признаки похмелья. Он встает и наклоняется, чтобы нежно поцеловать ее в лоб. — Спи спокойно, лапа. Каждый раз выходить из комнаты становится все труднее. Но он делает это, запирая за собой дверь. Он шаркает в свою комнату, по пути сбрасывая рубашку. Раздеваясь только до боксеров, он падает на кровать, накидывая пушистое светло-голубое одеяло. Он нашел его в квартире Лолы, и от него до сих пор пахло ею. Он укутывается в него и тут же теряет сознание.

***

Стук перерастает в громкий стук. Джон возвращается в мир бодрствования с сильнейшей головной болью. Он стонет и накрывает голову подушкой, пытаясь заглушить шум. Чэс, должно быть, что-то забыл или вернулся, чтобы проверить его. — Убирайся, — кричит он в сторону двери, накидывая одеяло через плечо. Может, это не Чэс, может, Зед. Хотя, вероятно, она просто появилась бы у его постели и физически встряхнула бы его. Стук не прекращается, поэтому он заставляет себя сесть. Он освобождает ноги от одеяла Лолы и вылезает из постели. Мир опасно качается, и он борется с приступом тошноты. Ему действительно следовало что-нибудь съесть перед сном. Слишком поздно. Он пересекает комнату и рывком распахивает дверь. — Что?! — Я слышал, тебе нужна моя помощь, — скучающим тоном говорит Папа Миднайт. Абсурдности его присутствия достаточно, чтобы заставить Джона подумать, что он, должно быть, все еще пьян или галлюцинирует. Он щурится в ярком свете коридора, глядя на высокого мужчину, стоящего перед ним. — Как ты, черт возьми, это узнал? — спрашивает он, сбитый с толку. — И как ты, черт возьми, попал в мой дом? — Ты забываешь, что ты не единственный обладаешь магией, Джон Константин, — раздраженно говорит Миднайт. — Что может быть настолько важным, что у есть духи, которые кричат о том, что требуется мое внимание? Это неожиданно для Джона. Он только думал о том, чтобы связаться с Папой Миднайтом накануне вечером. Может, он что-то натворил в пьяном виде. Ну, не в первый раз и, скорее всего, не в последний. Джон отпускает дверь и возвращается в темную комнату к своему комоду. Он выдвигает один из ящиков и достает белую рубашку. — Я удивлен, что ты ответил на зов, — говорит он, натягивая рубашку через голову. — Поверь, это было не по собственному желанию, — говорит Миднайт, пристально осматривая комнату Джона, как будто он ждет, что что-то нападет на него. Он, вероятно, думает, что его заманили в ловушку, и Джон не может его в этом винить. Такова природа их отношений. Определение заклятых врагов. — Мир стал неуравновешенным с тех пор, как завеса истончилась. Я работаю над восстановлением порядка вещей, таким, каков он был прежде. Прошлой ночью ты пришел ко мне в видении. — Серьезно? — говорит Джон, подбирая с пола брюки. Он одевает их, натягивает на бедра. Как только он застегивает пуговицу, он берет свою пачку сигарет с верхней части комода. — Я пытался игнорировать тебя, но духи продолжали присылать мне твой образ, — говорит Миднайт. — Ты не помнишь, как это делал? — Не могу сказать, что помню, приятель, — отвечает Джон, засовывая в рот сигарету. Он берет зажигалку. — Вчера я слегка выпил, так что это не удивительно. Но ты прав, мне действительно нужна твоя помощь. Миднайт смотрит на него проницательными глазами. — Твоя душа, — медленно говорит он. — Она твоя — Это так, — говорит Джон, закуривая и затягиваясь. — Я как новенький. — Не совсем, — говорит Миднайт, глядя сверху вниз и заставляя Джона нахмуриться. — Чего-то не хватает…. — Это могло бы объяснить, почему моя магия не работает так, как должна была бы — говорит Джон, выдыхая дым через ноздри. — Чего не хватает? — Я не знаю, — отвечает Миднайт. — Это то, почему ты взывал? — Вообще-то нет, но это может быть связано, — говорит Джон. Он идет к двери, и Миднайту приходится отойти в сторону, чтобы пропустить его. — Пошли за мной. Он ведет его через холл к двери Лолы. — То, что в этой комнате нужно защищать такой могущественной магией? — спрашивает Миднайт, поднимая руки перед собой, чувствуя, что Джон установил защиту. Конечно, он слишком силен, чтобы чары могли сработать на него. Джон не отвечает. Вместо этого он достает из кармана ключ и отпирает дверь. Как только Миднайт переступает порог комнаты, его взгляд мгновенно падает на Лолу. Он поворачивается и сердито смотрит на Джона. — Ты придурок, Джон Константин! Как ты посмел сохранить эту девушку и не дать ей уйти? — Избавь меня от нравоучений, мастер вуду, — рявкает Джон, еще раз затягиваясь сигаретой и закрывая дверь за Миднайтом. — Она не совсем мертва. — Нет, но она должна быть, — огрызается Миднайт, пересекая комнату, чтобы осмотреть Лолу. Он осторожно обходит кровать одним кругом, прежде чем сесть на край. — Что произошло? — он протягивает руку, чтобы провести по ее телу. Джон рассказывает историю про тьму. О том, как он съел сердце. О том, как он убил Мэнни. О том, как он принял демона в себя. О том, как Лола осталась, чтобы прикончить демона, пока он смог проснуться. — Итак, ты хочешь вернуть ее душу в ее тело… — комментирует Миднайт. Джон кивает, сигарета свисает с его губ. — Верно, — говорит он. — Это возможно сделать? Миднайт сначала молчит. Он берет Лолу за руку и закрывает глаза. Джон не понимает, что он делает, но предполагает, что пытается уловить ее дух. Джон так же хорош, как папа Миднайт (хотя он бы утверждал, что был даже лучше), но его магия уже не та, что была раньше, поэтому он затаил дыхание, надеясь, что темнокожий маг найдет ответы, в которых он нуждается. В конце концов, Миднайт открывает глаза. — Это тело связано с твоим, — заключает он. Джон фыркает и вынимает сигарету изо рта. — О, мы были связаны несколько раз, приятель, — говорит он. — Не сомневайся в этом. — Я не это имел в виду, — резко бросает Миднайт. — Ее магия связана с твоей. Ты знаешь, как это могло произойти? Джон подозревает, что это произошло, когда они дрались с суккубами. Он использовал часть своей магии, чтобы разблокировать ее, и это могло создать связь. Он подозревал это, когда смог получить доступ к ее снам. У него никогда не было возможности поговорить об этом или исследовать это более внимательно. Вероятно, с годами связь усиливалась, чем больше Лола работала над своей магией. Когда она соединила свое сознание с его… — Итак, мы волшебным образом связаны друг с другом, — говорит Джон, туша сигарету о полированное дерево комода у двери. Он подходит и опускается в кресло у ее кровати. — Вот почему моя магия дает сбой? — Да, — говорит Миднайт. — Она не полноценна, значит, и ты не цел. — Могу я вернуть ее? — спрашивает Джон. — Получить ее душу и положить туда, где она должна быть? Разбудить ее? — Ты уверен, что это то, что тебе нужно? — спрашивает Миднайт в ответ. — Ты хочешь утащить эту бедную девушку из загробной жизни, чтобы тебе не было одиноко? — Это не то, чем, кажется, — резко говорит Джон. — Она пожертвовала собой, чтобы спасти мою жизнь. Слишком много людей погибло или было проклято из-за меня. Я не могу позволить этому повториться. Не с ней. Она заслуживает лучшего. — Ее руны мешают мне искать ее, — говорит Миднайт. — Я подозреваю, что именно поэтому у тебя тоже возникают проблемы. Эта девушка хитрая. — Ты и половины не знаешь, — с ухмылкой говорит Джон. — Итак, будем брать пример с нее. Пошли меня за ее душой. Астральная проекция. Я пробовал спроецировать себя, но ничего не вышло. Вдвоем, я думаю, мы справимся. — Невозможно сказать, что ты там найдешь и через что тебе придется пройти чтобы вернуть ее, — говорит Миднайт. — Мы не знаем, где ее душа. Джона это не волнует. Он будет делать то, что должен. — Какова цена? — он спрашивает. Потому что она всегда есть. — Ее тело и душа должны будут быть привязаны к тебе, чтобы удержать ее в этом мире, — говорит Миднайт. — Вы уже соединены. Нам нужно укрепить эту связь, чтобы ты мог найти ее душу и привести к ее телу. Твоя связь с ней — единственное, что не защищено ее татуировками. — Да, я заплачу эту цену, — немедленно говорит Джон. Вернуть Лолу, и единственный недостаток — ее духовная связь с ним? Есть и более высокие счета, по которым он уже платил. — Это заклинание нельзя будет отменить, Джон Константин, — предупреждает Миднайт. — Если она уйдет от тебя, если вы разойдетесь, она все равно будет связана с тобой. Ты почувствуешь ее боль. Она почувствует твою. Если ты умрешь, она никогда не почувствует себя полноценной. А если она умрет, то ты. — Я и сейчас не чувствую себя полноценным, — говорит себе Джон. Он встречает взгляд Миднайта собственным суровым взглядом. — Я все понимаю, это можно сделать? — Да, можно, — наконец признает Миднайт. — Но это должно быть сделано в ближайшее время. Чем дольше она будет в таком состоянии, тем тяжелее будет. — Сейчас, — говорит Джон, поправляя стул так, чтобы полностью смотреть на Миднайта, Лола лежит между ними. — Давай сделаем это сейчас. — Константин, ты не в форме, чтобы проводить этот ритуал, — предупреждает Миднайт. — Ты сказал, что у нас нет времени, — говорит Джон, обвиняюще указывая на него пальцем. — Ты пришел сюда, зная, что мне нужна помощь. Чем раньше мы это сделаем, тем скорее ты сможешь уйти, и тем скорее Лола проснется.  — Ты идиот! — говорит Миднайт. — Ты никогда не учишься! И всегда пытаешься избежать своей судьбы. Всегда пытаешься нарушить правила! Это будет иметь последствия! — И я их переживу, — говорит Джон. — Как и раньше. — Ты не будешь единственным. — Я обещал ей, — тихо говорит Джон, отказываясь оторвать взгляд от Миднайта. — Я пообещал ей, что не оставлю ее позади. Миднайт стискивает челюсти и смотрит на Джона в ответ, словно борется со своей совестью. В конце концов, он глубоко вздыхает и протягивает руку. Дверь распахивается, и в комнату влетает большая сумка, которая останавливается у ног Миднайта. Он наклоняется, чтобы открыть ее, и Джон наблюдает, как он вытаскивает несколько свечей и другие инструменты для ритуала. Зная, что он больше не собирается спорить, Джон встает, чтобы помочь ему. Они установили алтарь Миднайта рядом с кроватью и все время молчали. Как только это завершено и Миднайт приступает к медитации, Джон снимает защитный соляной круг вокруг кровати Лолы, прежде чем добраться до тумбочки, чтобы вытащить нож. — А что ты захочешь с меня за это? — в конце концов, спрашивает Джон, когда Миднайт встает из положения на коленях перед алтарем. — От тебя? Услуга, — говорит Миднайт — Однажды мне понадобится твоя помощь, и ты ответишь на мой призыв. — Если удастся вытащить ее от туда, — говорит Джон. Он нагибается через кровать, протягивая руку Миднайту. Миднайт поджимает губы, но берет протянутую руку Джона и пожимает ее. — А теперь подойди к этой стороне и ложись рядом с ней, — приказывает он. Джон без вопросов подчиняется, переходит на другую сторону кровати и растягивается рядом с Лолой, так что их плечи соприкасаются. Он берет Лолу за правую руку. — Извини за это, лапа, — мягко говорит он, прежде чем провести острием ножа по ее ладони. Он делает то же самое со своей левой рукой, прежде чем передать нож Миднайту. Мастер вуду кладет его на свой алтарь вместе с другими предметами, а Джон берет Лолу за руку. Он соединяет их пальцы вместе, крепко сжимая, так что их кровь смешивается. — Ты должен очистить свой разум, Константин, — требует Миднайт, подходя к кровати рядом с Джоном. — Сосредоточьтесь на ней и только на ней. Ты не проснешься, пока не вернешь ее. Ты это понимаешь? — Да, да, — нетерпеливо отвечает Джон. — Для твоего же блага, — говорит Миднайт, заставляя Джона смотреть ему в глаза.- Я надеюсь, что она не возненавидит тебя за это. — По крайней мере, она будет жива, — говорит Джон. — Быть живым — не всегда лучше, — отвечает Миднайт. Джон крепко стискивает челюсти, чтобы не сказать что-нибудь язвительное. Потому что сейчас ему меньше всего нужно разозлить того, кто может ему помочь. Вместо этого он делает глубокий вдох и закрывает глаза. Миднайт начинает ритуал, и Джон пытается изо всех сил очистить свой разум и сосредоточиться на Лоле. Он сосредотачивается на ощущении ее руки в своей, на запахе ее кожи, ощущении ее теплой руки, прижатой к нему. Он вспоминает, как они были вместе. Когда они впервые встретились, когда они впервые занялись сексом, спали с ней на диване, Джонни и Лолой, ее рот прижался к его… В конце концов голос Миднайта начинает стихать, и Джон чувствует, как скользит сквозь завесу.

***

Солнце бьет тебе прямо в лицо, и ты щуришься, поднимая руку, чтобы закрыться от него. Ты снова забыла закрыть шторы. Проклятие. Ты надеялась еще немного поспать. Теплый ветерок дует в открытое окно и несет с собой запах лета. Ты открываешь глаза и моргаешь на ярком свету, пока глаза не приспособятся. Ты лежишь на постели, но теперь, когда ты проснулась, знаешь, что не сможешь снова заснуть. Итак, ты потягиваешься. В это время ты слышишь шаги за дверью и сразу же зарываешься в подушку и одеяло. Дверь в спальню открывается, и шаги становятся громче. Ты стараешься не издавать ни звука, когда они подходят к кровати. Чувствуешь, как край кровати опускается, когда входящий комнату забирается на нее. Внезапно одеяла срывают, и ты визжишь от смеха. — Нашла тебя! — радостно говорит твоя дочь, бросаясь на тебя. Ты сразу ее обнимаешь. — Доброе утро, малышка, — говоришь ты с ухмылкой, целуя ее по всему лбу. — Как спалось? — Хорошо! — она хихикает, пытаясь освободиться из твоих объятий. — Можно нам на завтрак блины? — Конечно, милая, — говоришь ты, собираясь сесть. — Мы вчера собрали чернику. Будем ее использовать. — Ура! — взволнованно говорит дочка. — Я же могу помочь сделать их, правда? — Не знаю, — поддразниваешь ты ее. — Это серьезная работа…. — Я могу это сделать! — она настаивает. — Я уже большая. Ты фыркаешь от смеха. — Иди, почисти зубы и переоденься из пижамы, я сейчас спущусь. Твоя дочь скатывается с кровати и выбегает из комнаты. Ты смеешься над ее энтузиазмом и сама вылезаешь из постели. Переодеваешься в простое платье. Затем ты проводишь щеткой по спутанным во сне волосам, прежде чем подойти к окну. Ты поднимаешь его до конца и улыбаешься, глядя наружу. Еще один прекрасный солнечный день. Однако твоя улыбка гаснет, когда ты видишь что-то вдалеке. Трудно сказать, что это такое, и тебе практически приходится высунуться из окна и прищуриться, чтобы увидеть. Это человек. Странно, но ты не ждала посетителей сегодня. Что-то в походке человека поразительно знакомо, и когда он приближается, ты сразу понимаешь, на кого смотришь. — Черт возьми, -шепчешь ты. Ты снова засовываешься в комнату, и тут же идешь в коридор. Босиком ты спешишь вниз по лестнице, через гостиную и к входной двери коттеджа. Ты останавливаешься на полпути к воротам, и человек, которого ты видела, останавливается, как и ты. — Джон? — ты спрашиваешь. Глаза Джона расширились. — Лола, — говорит он так тихо, что ты почти скучаешь по нему. Лицо расплывается в улыбке. Он толкает ворота, и вы бежите друг к другу. Ты обнимаешь его за шею, и он сжимает тебя в крепкие объятия, закручивая тебя по кругу. Ты радостно смеешься, прежде чем поцеловать его. Он скользит рукой по твоим волосам и крепко обнимает тебя, целуя в ответ. Его рот такой же горячий и требовательный, как всегда. Он отстраняется и криво улыбается. — Рад видеть тебя, лапа, — говорит он, затаив дыхание. — Я тоже рада тебя видеть, — говоришь ты с такой широкой улыбкой, что даже лицо немного болит. Ты убираешь его волосы со лба. Он немного взъерошенный. Мог бы и подстричься. — Что ты здесь делаешь? Я имею в виду, не то чтобы я не рада тебя видеть. Должна признаться, не думала, что действительно увижу…. — Ты знаешь, где ты? — спрашивает Джон, его улыбка исчезает. — Конечно, — говоришь ты. Однако от его испуганного взгляда твоя улыбка тоже тускнеет. — Что? А ты как ты думаешь, где мы? Через секунду ты задаешь другой вопрос. — Почему ты здесь? — Я пришел найти тебя, — говорит Джон. — Я пришел спасти твою душу и вернуть ее в твое тело. Дерьмо. Ты должна была догадаться. Дерьмо, как он будет так зол. Ты берешь его руки в свои. — Это может быть немного сложно. Заходи, — говоришь ты, кивая в сторону коттеджа. Ты пытаешься вытащить его, но он сопротивляется, настороженно глядя на коттедж. — Лола, нам не следует туда заходить. Конечно, он будет подозрительным. — Джон, это не то, что ты думаешь, — говоришь ты. — Входи. Обещаю, это безопасно. — Нам нужно уходить, — говорит Джон, таща тебя к воротам. — Я никуда не пойду, — говоришь ты, сопротивляясь ему на этот раз. — Лола, все, что ты видела, нереально, — говорит Джон. — Демоны… — Не существуют здесь, — говоришь ты ему. — Джон, это не ад. На мгновение на его лице отразилось замешательство. — Что ты имеешь в виду? — он спрашивает. — Демон… — Умер, — говоришь ты ему. — Как и я. Это не ад. Это рай. Джон на самом деле фыркает от смеха, а ты хмуришься. — Лапа, прекрати, — говорит Джон. — Это просто уловка, которую демоны разыгрывают с тобой. Слушай… — Он берет твое лицо руками, заставляя смотреть на него. — Что бы они ни планировали для тебя, это нереально. Все, что они вам показывают, — это уловки. Они просто пытаются сбить тебя с толку, чтобы ты не сопротивлялась. Я здесь, чтобы вернуть твою душу. Ты вздыхаешь и осторожно убираешь его руки с лица. -Это не ад, — повторяешь ты. — Я знаю это. — Откуда? — Мамочка? Вы оба поворачиваетесь к двери, где стоит твоя дочь. — Все в порядке, милая, — говоришь ты, протягивая к ней руку. — Можешь выйти. Девочка делает несколько осторожных шагов из-за двери, прежде чем остановиться, чтобы посмотреть на тебя и Джона. Ты украдкой можешь взглянуть на него, но выражение его лица трудно прочитать. Ты все еще видишь признание и шок в его глазах. Нетрудно понять, кто ее отец. У нее такие же светлые волосы, но ближе к его от природы русым, а не к выбеленным волосам. У нее его форма лица, и его глаза. Она подходит и берет тебя за руку, застенчиво прячась за тобой. Джон наконец смотрит на тебя. — Лола? — Заходи, Джон, — говоришь ты, протягивая ему свободную руку. Это занимает некоторое время, но в конце концов Джон берет тебя за руку и позволяет отвести его в коттеджу. Твоя дочь бежит впереди. Ты подозреваешь, что она собирается спрятаться наверху. Она хорошо разбирается в новых людях. В любом случае ты бы не хотела, чтобы она слышала, о чем вы оба собираетесь говорить. Оказавшись внутри, ты ведешь Джона на кухню, где вы садитесь за стол. — Мне жаль, что ты зря потратил свое время и силы, придя сюда, — говоришь ты. Джон молчит, стиснув челюсти. Он смотрит на лестницу, где ваша дочь смотрит на вас обоих. Она прячется за стену, чтобы ее не заметили, и ты хихикаешь. — Значит, это рай, — говорит Джон. Похоже, он не может это осознать. Но ты знаешь, что у него нет другого выбора, кроме как принять это. Нет никаких темных чувств. Никакого скрытого чувства страха. Просто мир. Ты задаешься вопросом, знает ли он это чувство. Ты киваешь в ответ на его заявление. — Я знаю, ты думал, что демон затащит меня в ад. Я тоже так думала, — говоришь ты. — Но он умер раньше, чем смог. Итак, моя душа попала… сюда. Я думала, что Зед тебе сказала. — Зед знала? — спрашивает Джон низким опасным голосом. Он недоверчиво качает головой и откидывается на спинку стула. — Конечно, черт возьми, она знала. Вот почему она… черт возьми! Затем он вздрагивает, когда понимает, что он сказал, и смотрит туда, где прячется ваша дочь. Ты тихонько смеешься. — Все в порядке, — говоришь ты. — Я говорила и хуже. Она хороший ребенок. Не ругается. — Она…- он не заканчивает вопрос, который, как ты знаешь, он хочет задать. — Я имею в виду, это то, что ты думала о Небесах? Коттедж в глуши с семьей? Ты пожимаешь плечами. — Думаю, да, — говоришь ты. — Я действительно не сомневаюсь в этом. После всего, что было с Найлой, я думаю, втайне я желала нормальности. А это чертовски нормально, и мне это нравится. Мне любопытно, как ты здесь оказался? — Это длинная история, — говорит Джон. Похоже, он не хочет вдаваться в подробности, а ты решаешь не давить на него. — Как твоя душа? — спрашиваешь ты. — Ты получил ее обратно? Она снова твоя? — Да, — осторожно отвечает Джон. Он потирает лоб и выпрямляется на стуле. — Лола, мне очень жаль. Но ты должна вернуться со мной. — Я действительно не знаю, — говоришь ты. — Я же на небесах. К тому же мое тело уже мертво. Я должна обладать хоть каким-то, вселяться меня определенно не интересует. — Твое тело не умерло, — говорит Джон, морщась. — Я наложил на него заклинания сохранения после того, как проснулся. — Черт возьми, Константин! — говоришь ты. — Какого хрена? — Я не знала, что с тобой случилось! — оборонительно восклицает Джон. — Твое тело умирало, а твоя душа боролась с демоном, который забрал меня и Астру. Ты думала, я просто сижу и позволяю этому случиться снова? Позволяю ему снова забрать, на этот раз тебя? — Ты должен был! — Как и ты, — отвечает Джон. — Похоже, ни один из нас не может отпустить другого. — Почему я должна вернуться. Назови мне хоть одну вескую причину. — Потому что так работает заклинание, — говорит Джон. — Мы вернемся или вместе, или не вернемся вообще. Ты проводишь рукой по волосам и встаешь. Меряешь шагами кухню. — Ты говоришь мне, что чтобы снова спасти твою задницу, я должна вернуться, — говоришь ты. — Ты говоришь мне, что я должна покинуть Небеса, оставить нашу дочь и для чего? Холодный, дерьмовый мир, наполненный монстрами? Как ты можешь просить об этом у меня? — Мне очень жаль, — говорит Джон, тоже поднимаясь на ноги. — Я не знал. Я не знал, что ты здесь. Если бы я знал, я бы отпустил тебя. Но я не могу вернуться без тебя. Тебе хочется плакать. Тебе хочется кричать. Все те старые чувства, которые были при жизни, возвращаются, твоя грудь начинает часто вздыматься, когда ты пытаешься сдержать рыдания. — Джон, пожалуйста, не проси меня об этом, — говоришь ты тихим голосом. Ты смотришь мимо него на лестницу, где ваша дочь сидит и смотрит широко раскрытыми глазами. — Лола, ты мне нужна, — говорит он, входя в твое пространство и обнимая. — Я не смогу сделать это без тебя. Моя миссия выполнена. Тьма отступила. Я со всем этим покончил. Но это ничего не значит, если тебя там нет. — Нет, Джон, — говоришь вы, кладя руку ему на щеку. — Я мертва. Джон берет твою свободную руку и поднимает ее. На ладони есть тонкий порез, который ты не почувствовала и не заметила. — Нет, это не так, — говорит он. — Это, это четко показывает, что ты все еще жива. — Он показывает тебе свою левую руку с таким же разрезом. — Тебе нужно вернуться со мной. Мне очень жаль, но у меня нет другого способа вернуться, если ты откажешься. — Тогда оставайся здесь, со мной. — Лапа, ты знаешь не хуже меня, что после всего, что я натворил в своей жизни, это не то место, где я окажусь, когда уйду, — говорит Джон. — Это то место, я знаю, что это так, — говоришь ты. — Если спасение гребаного мира не считается, то должны хотя бы считаться все спасенные тобой жизни. — Я не могу остаться, — говорит Джон. — Мое время еще не пришло. Как и твое. — Но… Ты действительно не можешь больше сдерживать рыдания, но изо всех сил стараешься, снова оглядываясь на лестницу. Девочка наконец спустилась и осторожно шагает навстречу вам. Джон поворачивается, чтобы посмотреть на нее, и проводит рукой по лицу, прежде чем встать на колени перед ней. — Привет, — говорит он осторожным, неловким голосом. Он никогда не ладил с детьми. Он протягивает ей руку. -Я Джон. Девочка подходит ближе и нежно берет его руку, чтобы пожать. — Ты мой папа, — говорит она. Джон смотрит на тебя, прежде чем ответить девочке кивком. — Думаю, да, — говорит он. — Извини, но мне нужно одолжить твою маму. — Ты вернешь ее? — спрашивает девочка. Джон улыбается. — Верну, — говорит он. Девочка колеблется на мгновение, прежде чем подойти его и крепко обнять. Джон сначала замирает, но затем он обнимает ее и прижимает к себе. То, чего он никогда не знал в своей настоящей жизни. Видеть их вместе одновременно горько и сладко. Джон не останется, а это значит, что и ты не можешь остаться. Черт. Ты становишься на колени рядом с ним и зовешь по имени свою дочь, чтобы она посмотрела на тебя. — Иди сюда, — говоришь ты, похлопывая себя по коленям. Девочка отпускает Джона только для того, чтобы прижаться к тебе. — Маме нужно ненадолго уйти, — продолжаешь ты, сдерживая слезы -Но я очень тебя люблю. И мы скоро увидимся, хорошо? Девочка кивает. — Все в порядке, мамочка, — говорит она. — Я тогда ненадолго останусь у Грэмми. Ты можешь почувствовать, как Джон вопросительно смотрит на тебя, но не встречаешься с ним взглядом. — Хорошая девочка, — говоришь ты, крепко обнимаешь и целуешь в висок. — Я люблю тебя. Когда ты отпускаешь ее, она делает несколько шагов назад, и вы с Джоном встаете. Джон скользит своей порезанной рукой в твою и переплетает свои пальцы. Последнее, что ты видишь, — это ваша дочь, улыбающаяся и машущая рукой.

***

Сильные руки помогают ему сесть, когда Джон внезапно приходит в себя. Все его тело болит, кажется, будто его сбил грузовик, и внезапно его начинает неприятно мутить. Он наклоняется через край кровати, и его рвет на пол. — Легче, легче, — говорит Миднайт. Он грубо похлопывает Джона по спине, прежде чем поднести чашку к губам. — Выпей это. Джон делает глоток и тут же давится смесью. — Черт побери, приятель, — выдыхает он, отталкивая Миднайта. — Что это за гадость? — Неважно, — говорит Миднайт. — Просто набор трав, которые помогут закрепить ритуал. Ритуал. Джон отворачивается от Миднайта, чтобы посмотреть на тебя. Ты смотришь в потолок несколько секунд, прежде чем заставить себя сесть. Каждая кость в твоем теле протестует. Такое ощущение, что ты весь день провела в постели, хотя знаешь, что это длилось намного дольше. Ты тупо смотришь на свое тело. Ты вернулась. Снова в мир смертных. Холодно. Запах ладана и свечей Миднайта щиплет ноздри, а в теле неприятные ощущения. Ты смотришь на свою порезанную руку. Рана срастается, но остается шрам. — Лола, — говорит Джон, протягивая руку к тебе, но ты отстраняешься. Ты хмуро смотришь на него. — Надеюсь, ты знаешь, от чего ты заставил меня отказаться, чтобы вернуться с тобой, — говоришь ты хриплым голосом и пересыхающим горлом. — И надеюсь, ты понимаешь, чем я снова пожертвовала ради тебя, не получив от тебя ничего взамен. Просто знай, что я никогда тебе этого не прощу. Лицо Джона ожесточается, глаза сужаются, но он ничего не говорит. Ты знаешь, что он этого хочет. Ты можешь видеть движение его кадыка, когда он проглатывает свои слова. Миднайт отходит от Джона, чтобы подойти к тебе, предлагая ту же чашу, которую он дал Джону. — Выпей это, — говорит он более приятным тоном, чем тот, которым он обращался к Джону. — Мне нужно знать, как ты себя чувствуешь. Ты берешь чашку и выпиваешь жидкость, даже не морщась. -Холодно, — говоришь ты допив и отдавая чашку обратно. — Больной, сердито. Как будто я хочу кого-то ударить. Миднайт ставит чашку на тумбочку и берет твое лицо в руки, чтобы осмотреть. Он убирает твои волосы назад и слегка приподнимает веки. — Твоя душа цела, — объявляет он, пристально глядя тебе в глаза в течение довольно длительного времени. — Теперь вы с Джоном духовно связаны. Ты можешь его оставить, если захочешь, но все равно вы будете разделять эту связь, до смерти. — Так что это навечно, — с горечью говоришь ты, бросая взгляд на Джона. — Я дал тебе обещание спасти твою душу, — сердито восклицает Джон. — Если бы Зед сказала мне, что ты ушла, я бы тебя отпустил. Все, что я делал, — сдерживал свое обещание. — Я никогда не просила тебя что-то обещать, — говоришь ты, отрываясь от Миднайта. — Я пожертвовал собой, чтобы спасти твою душу и освободить тебя от твоей сделки. Я пожертвовал собой, потому что ты, наконец, спас мир. Я не думал, что это справедливо, после всего, что судьба отняла у тебя, отдать ей еще и твою жизнь. Все, что тебе нужно было сделать, это отпустить меня. Почему ты, блядь, не мог меня просто отпустить?! Ты не ждешь ответа. Ты отталкиваешь Миднайта и вылезаешь из постели. Ты должна была неуверенно стоять на ногах, но заклинание Джона сохраняло тело именно таким, каким оно было до входа в его сознание. Таким образом, ты можешь выйти из комнаты, даже не покачиваясь. Тебе некуда идти, и пока ты точно не узнаешь, какова степень этой «связи», ты знаешь, что не должна уходить. Так что вместо этого ты идешь в гостиную. На столе пустой стакан из-под виски, но нет бутылки виски. Ты издаешь раздраженный звук, прежде чем повернуться к ближайшей полке и начать переставлять вещи. Наконец ты достаешь одну из бутылок, которые спрятал Джон, и садишься на диван. Ты наливаешь себе полный стакан и залпом выпиваешь половину. Виски обжигает горло, но на самом деле это ощущение приятное. Он смывает зелье, которое дал Миднайт, и перемещается, чтобы осесть в желудке. Ты голодна. Но тебя все равно тошнит, и от одной мысли о еде тебя рвет. Ты слышишь скрип половиц и смотришь на Джона, когда он входит в гостиную. Сначала он ничего не говорит, поэтому ты смотришь в камин, прежде чем сделать еще один глоток виски. В конце концов, Джон подходит и садится рядом с тобой. — Ты знаешь, почему я не мог тебя отпустить, — говорит он через мгновение. Да, знаешь. Ты все еще злишься, но злость слегка угасает, и внезапно вы чувствуешь непреодолимое чувство истощения. — Итак, что мы будем теперь делать? — спрашиваешь ты его, наконец, повернув голову, чтобы посмотреть на него. Он выглядит ужасно. Его волосы растрепаны, под глазами мешки, и похоже, что он не брился несколько дней. Ты понимаешь, что истощение, которое ты чувствуешь, не твое, а его. Джон берет у тебя стакан, чтобы выпить. Он глотает остаток, затем ставит стакан на стол и вытирает рот тыльной стороной ладони. — Мы выпьем, — говорит он. — И станем жить. Вместе. — Не знаю, получится ли у меня, — говоришь ты, качая головой, глядя в огонь. — Та часть, которая про жизнь. — И я не знаю, получится ли у меня, — говорит Джон. Ты можешь почувствовать, как он колеблется, прежде чем протягивает к тебе руку. Несмотря на гнев, его чувства успокаивают, поэтому ты позволяешь ему взять тебя за руку. — Но я думаю, мы сможем это выяснить. Ты вздыхаешь и вытираешь слезы с лица. Через мгновение ты пытаешься подобрать нужные слова. — Я должна тебе кое-что сказать, — говоришь ты, глядя на него. — Когда я была там… Но Джон качает головой. — Не надо, — говорит он. — Я не хочу знать. Ты снова вздыхаешь, но молчишь. Ты не уверена, не хочет ли он зацикливаться на осознании того, что на самом деле есть Небеса, или он не хочет, чтобы ты мучила себя. Так что ты сохранишь сообщение от его матери при себе. Пока он не будет готов это услышать. — Итак, что-нибудь нужно убить? — спрашиваешь ты, опираясь на него так, чтобы голова легла на его плечо. — Потому что мне действительно хочется убить что-то злое. — О, много всего, — говорит Джон, обнимая тебя за плечи, когда вы оба опускаетесь на диван. — Целый мир демонов ждет, чтобы быть отправленным обратно в ад. — Что ж, по крайней мере, нам не будет скучно, — говоришь ты, наклоняясь вперед, чтобы налить еще виски. Ты передаешь ему бутылку, прежде чем взять стакан в руки и откинуться на подушки. — Скучно точно не будет, лапа, — как тост говорит Джон, стуча бутылкой по твоему бокалу. — Иначе это будем не мы.