Два шарика мороженого

Новая полоса, разгон, ещё один прыжок. Снова и снова, раз за разом. Глаза болят, всё в пыли, мышцы саднит от перенапряжения, а он продолжает изнурять организм новыми попытками. Скейт выдерживает каждое падение лишь чудом, не иначе. Для чего он вообще так старается? На площадке гробовая тишина, кроме стука колёс и иногда звука падения тел. Или одного — тела Бомгю, когда вновь неудача. На удивление, ни одной громкой колонки, у каждого свой мир в наушниках. Хорошо ещё, что народу мало, иначе бы точно друг на друга наезжали по неосторожности, пока музыка в ушах перекрывает окружающий шум. Бомгю на минуту расслабляется и без лишних фокусов спокойно проезжает полукруг. Он приходит на площадку примерно месяц почти каждый день и пробует, пробует, пробует. Ему так часто говорили, что он ни на что не способен, но ведь это неправда! Всего лишь нужно чуть больше стараний, и всё получится. Ведь так? На соседней рампе уверенно пролетает знакомая фигура. Бомгю видит его каждый вечер, когда приходит кататься и когда просто проходит мимо, парень, кажется, живёт на площадке. Выполняет трюки без единой ошибки, пробует новое и никогда ни к кому не подходит. Одиночка — думает Бомгю и, в общем-то, может его понять, только вот здесь сложно таким остаться. Людей сюда приходит не то, чтобы много, но найти новых знакомых не составит труда — так в его скучной жизни появился Субин, таскающий после тренировок есть дешёвый рамён в какой-то круглосуточной забегаловке. Однажды они, конечно, забрели в кафешку подороже, и Бомгю всё ещё не заходит на ту улицу, потому что убегали они в ту ночь, не заплатив. Субин непредсказуем и внутри намного больше чертей, чем кажется с первого взгляда, ямочки на щеках та ещё обманка. Парень же, крадущий завистливые взгляды Бомгю, совершенно не выглядит дружелюбным. Хоть его взгляд и не ловит чужие, на лице прямо написано: не подходить. И все негласно слушаются. А Бомгю интересно. За такими льдинами почти всегда скрывается что-то более глубокое, нежное, что-то, к чему можно прикасаться только кончиками пальцев и очень осторожно. Он всё ещё боится знакомиться, но, в отличие от других, свободно наблюдает. Пока что никто не пострадал. Бомгю встряхивает головой и возвращается к тренировке, ему ещё многому предстоит научиться, и любование точно ему не поможет. День постепенно приближается к вечеру, накрываясь оранжевым закатом, как тёплым одеялом. Последние лучи отсвечивают от тёмного металла, отпуская накопившийся жар. Чем ближе сумерки, тем легче становится дышать. На сегодняшний вечер в планах Бомгю — освоить рейл. Ну или хотя бы попытаться. Вдох, прыжок. Раз, два, три, пять, десять. Не получается. Неужели он настолько неуклюжий? Так бы и продолжал до самого рассвета, но, видимо, даже на небесах, или откуда там следят за его жизнью, устали от его мучений. Скейт катится по собственному направлению, тело Бомгю — совсем в другую сторону. Они расходятся, как и во все предыдущие попытки, только ещё фатальнее, Бомгю уже прощается, по крайней мере, с парочкой костей, но чьи-то руки оказываются быстрее. Его ловят. Кажется, следят всё же с небес, сейчас одетых в синий сумрак. — Ты делаешь одну и ту же ошибку, я даже начал переживать, — новый голос для Бомгю на этой площадке, — и не зря. Под ногами снова опора из тёмно-серого асфальта. Руки-спасители отпускают, а Бомгю старается не выдавать волнения, когда видит владельца. — Кан Тэхён, — ему подходит. — Чхве Бомгю, — смог правильно произнести своё имя, уже неплохо, — спасибо. — Не благодари, тебе просто повезло, что я собрался уходить в подходящий момент. Бомгю бы с ним поспорил. Везение не балует его своим посещением. — Ты мог просто пройти мимо, но всё же помог. — Рефлекс. Тэхён пожимает плечами. Скейт в его руках куда лучше пошарпанного и старого скейта Бомгю, купленного на барахолке и сейчас одиноко ждущего в нескольких метрах от них следующей неудачной попытки. Бомгю грустно переводит на него взгляд. — Так что я делаю не так? Он, правда, надеется получить ответ, пока плетется за несчастной доской, но, судя по всему, ему и так выпало слишком много удачи. — Я покажу тебе завтра. Тэхён исчезает с площадки раньше, чем Бомгю успевает вернуться.