Всего лишь иллюзия

Диппер совершенно не помнит, как и почему оказался здесь. Воспоминания обрывались на моменте, когда он пошел прогуляться по лесу. Мэйбл, стоило приехать и хоть как-то разобрать вещи, унеслась на встречу к Гренде с Кенди. На удивление, спустя столько лет, что прошло с событий Страногедона, девушки лишь сильнее сдружились, и каким-то чудом приняли в свою компанию Пасифику. Пайнс огляделся. Он точно не помнил этого места в лесу. Настороженность нарастала, но Диппер заставил себя успокоиться. Ему уже не двенадцать, если он тогда смог не растеряться, то сейчас он точно сможет разобраться. Парень медленно начал пробираться вглубь леса, постоянно оглядываясь. Что-то кричать или кого-то звать желания не было. Оглушающая тишина давила на уши, ни одного звука не раздавалось поблизости. Диппер практически крался, с каждой секундной нервничая все больше и больше. В голову закралась безумная мысль о том, что это все шалости прошедшего Страногедона, но Пайнс безоговорочно отмел эти предположения. На минуту парень остановился, анализируя ситуацию. Но разумных решений в голову не приходило. И только он собирался продолжить, кажется, бесполезный путь, как из-за спины он услышал: — Давно не виделись! Пайнс остолбенел. Этот голос он не спутает ни с кем и никогда, но это нереально! Диппер медленно, задыхаясь от страха, обернулся. Глаза в ужасе расширились. — Мы же тебя убили… — севшим голосом проговорил он, во все глаза пялясь на зависший ярко-желтый треугольник, что парил невысоко над землёй. — Сосна, не всегда все так, как кажется, — жестоко смеясь своим электронным голосом, поговорил Билл, подлетая к остолбеневшему Пайнсу. — Ты умер! И все это видели! — Дипперу оставалось лишь в панике отступать. В ответ раздался зловещий хохот демона. — Люди такие идиоты! Я демон! Ты думал, что от такого могущественного существа можно так просто избавиться?! — голос Билла переходит в крик, и Диппер неосознанно пятится, стараясь оказаться как можно дальше от разъяренного демона. — Ладно, — более спокойно продолжает Билл, — это все лирика. Мне плевать, что вы, людишки, думаете. Я знаю, что дневники уцелели, не смотря на то, что я старался их уничтожить. — Тон Билла предельно деловой и требовательный. До Диппера быстро доходит, к чему ведёт демон. Страх скручивает все органы, мозг посылает волны паники, делая тело безвольным. Дальнейший вариант развития событий вполне понятен. Билл требует, Диппер шлёт его куда подальше и пытается выбраться из этого места. — А я здесь причем? — стараясь сохранять спокойствие, разводит руками Диппер. — Сосна, тебе меня не провести. Либо ты спас дневники, либо твой дед. Только вот старина Форд помер, так что все, что было у него, перешло к тебе. Отдай мне дневники, Пайнс! — практически рычит демон. — У меня их нет. — Ты лжешь!!! — Да даже если бы и были, — пожимает плечами Диппер, — я бы все равно тебе ничего не отдам. — Пайнс, ты ведь понимаешь, что идёшь против меня, против демона? Диппер усмехается, готовясь принимать удар: — И что? — А ты сдюжишь? — спрашивает Билл, сверля парня своим единственным глазом. Диппер вскидывает бесстрашно голову, встречая прожигающий взгляд: — А что ты мне сделаешь? Убьёшь? Как? Ты ведь неосязаем, — смеётся Диппер, чувствуя, как страх отступает, а уверенность возвращается. — О, нет, Сосна. — Билл оказывается непозволительно близко. Он нависает над парнем, обжигая своим огнём. — Разве ты забыл, я демон разума? Я просто сведу тебя с ума, а потом проникну в твой разум, как нож в масло, и сам увижу все, что мне нужно. Только вот не факт, что ты после этого останешься трезво мыслящим человеком, а не безмозглым овощем. Так что решай сам, Сосенка, рассказывать или молчать, — холодно и с усмешкой проговорил Билл. Диппер тяжело сглотнул, понимая, что влип по полной программе. Ему действительно никак не тягаться с демоном. Билл сильнее, а Диппер здесь совсем один. В голове панически трепыхалась мысль, что дневники он спрятал, только вот для Сайфера не будет проблемой добыть эти знания. Немного времени и несопротивляющийся Диппер и все. Мимолётно парень успел подумать о том, что надо было просто уничтожить дневники, закончив за Биллом. — Иди к чёрту! — озлобленно рыкнул парень, сжимая кулаки. — Я уже был там, и не раз, — ехидно пропел Билл. — И там совершенно неинтересно. — Мне все равно! — невежливо перебил Диппер. — Дневников ты не получишь в любом случае. — убеждённо закончил Пайнс. Демон перебьется и останется ни с чем. — Будь по-твоему, Сосенка, — елейным голоском на удивление покладисто пропел Билл. И в этот момент весь мир начал безумно вращаться. Земля ушла из-под ног, небо сменило пол, и Диппер понял, что абсолютно потерялся в пространстве. Его кидало со стены на стену, словно он был маленьким жуком, запертым в спичечном коробке, который безжалостные дети передают из рук в руки. Парень чувствовал все эти фантомные удары, когда он якобы сталкивался со стенами. Выставленные вперёд руки не помогали. Казалось, ещё пара таких выкрутасов окружающего пространства, и Диппер просто не сможет подняться. Перед глазами мелькали яркие нечёткие пятна, ослепляя и не позволяя зрительно воспринимать информацию. В ушах глухо звучал стук собственного сердца, а изо рта рвался крик. Все тело сходило с ума от того, что не понимало, что происходит, где оно находится, и когда все это закончится. Пайнс хотел сжаться в комочек, хотел избавиться от этой непонятной безумной какофонии цветов, ощущений и звуков. Казалось, его разрывают на части, а кровь, что струится по жилам, закипела. Парень горел в огне. Неожиданно все закончилось, и Диппер мешком упал на что-то твердое. С трудом он смог поднять голову и попытаться оглядеться. Все пространство было темным и абсолютно пустым, безжизненным. Пайнс бы сказал, что он оказался внутри бесконечно большого куба с черными стенами. Каждая поверхность как будто светилась изнутри приглушённым серым светом, благодаря которому тени причудливо играли в дальних углах, но середину этого странного места было хорошо видно. Сумрак заставлял неосознанно бояться его, его теней и мрака. Диппер медленно поднялся, осознавая, что тело не пострадало после всех приключений. Ноги плохо держали, голова немного кружилась, но в целом парень был в норме. Пайнс задрал вверх голову, пытаясь прикинуть, как отсюда можно выбраться. Только он, как ни старался, не смог увидеть, где кончаются стены и потолок. Казалось, здесь существовал лишь пол, словно из темной холодной плитки, и бесконечное чёрное пространство, которое тянулось во все стороны, пугая неизвестностью. Внезапно от пола отразились тяжёлые глухие шаги. Пайнс весь подобраться, напряжённо вглядываясь во мрак. Шаги становились чётче и громче, нагоняя страх, нервную дрожь и какой-то первобытный ужас. Сквозь дымку тьмы стал прорисовываться нечёткий силуэт. Диппер почти уверенно мог сказать, что это был мужчина. Строгий костюм, прилизанные волосы, ровная осанка. Туфли нещадно чеканили шаг, словно отсчитывали секунды до погибели Пайнса. Парень затравленно оглянулся назад, но лишь ещё раз убедился, что нет возможности убежать или спрятаться. — Я чувствую, как тебе страшно, Сосна. И тут Диппер замер от осознания, кто только что вышел в свет, молчаливо позволяя напуганному парню все хорошенько рассмотреть. Это действительно было тело мужчины, молодого мужчины, скорее даже парня. Диппер, наверное, даже смог бы назвать его красивым, только вот Пайнс уже понял, кто на самом деле стоит перед ним. Парень еле успевает осознать, что Сайфер сменил привычный образ бестелесного треугольника на вполне себе человеческое тело. Осознание собственной беспомощности и беззащитности ударило в голову. Диппер успел не раз обругать себя за то, что посмел перечить высшему существу, что было гораздо сильнее его. Да, шесть лет назад все вместе они смогли победить, но сейчас он один. Наедине со злым демоном. — Отдай дневники! — громогласно требует демон. Диппер пятится и заторможено качает головой из стороны в сторону, не соглашаясь. — Я сказал, отдай дневники! — с холодной яростью рычит Билл. А в Диппере просыпаются какие-то, до этого момента, дремлющие инстинкты самосохранения. Парень разворачивается и начинает бежать прочь от Сайфера. Страх за свою жизнь лишь подстёгивает и придает сил, паника гонит вперёд и не позволяет обернуться назад. Парень бежит, не видя конца этой клетки. Под ногами осязаемая тьма, вокруг пугающая темнота, но он продолжает бежать. Но, кажется, окружающая обстановка ни капли не меняется. Ему дарят иллюзию выбора, только этого выбора нет. Диппер загнанно дышит, тело не желает слушаться, от ужаса, что душит изнутри, конечности наливаются свинцом. Тревога набатом звучит в голове, заставляя бежать дальше. Диппер прекрасно осознает, насколько все это бесполезно, но уже не может остановиться. Мысль о том, что не стоит поворачиваться к врагу спиной приходит слишком поздно. Билл даёт Дипперу насладиться мнимой свободой, позволяет попытаться убежать. Но потом безжалостно обрывает все надежды. Тени кидаются наперерез бегущему парню и сбивают его с ног. Диппер с громким вскриком плашмя летит на пол, в последний момент чудом выставляя руки вперёд. Буквально проскользив по гладкой ледяной плитке несколько метров, Пайнс замирает. Сердце пойманной птицей бьётся в грудной клетке. Диппер медленно поднимается, принимая все жестокость ситуации. Парень разворачивается, взглядом натыкаясь на неприлично довольного Билла. — Тебе не сбежать, Сосна. Отдай то, что мне нужно, или я превращу твое времяпрепровождение здесь в ад. Хотя какой ад, — сам себя поправляет Сайфер, — сам Дьявол позавидует тому, что здесь произойдет. — Нет! — смотрит исподлобья Диппер. Он не позволит демону завладеть той информацией, что хранил и систематизировал дядя Форд. — Ты не с тем связался, Пайнс! — холодно произносит Билл. Внезапно Диппер осознает, что не может пошевелиться. Он ровно стоит на ногах, только вот не может содержать ни единого шага. Ему остаётся с паникой в глазах смотреть на то, как Билл неторопливо подходит ближе. Когда демон оказывается у самого лица Пайнса, он, наконец, останавливается. — Последний шанс, Сосна. Я даже могу побыть немного джентльменом. Последний шанс просто поболтать. Диппер почти до скрипа стиснул зубы. Этот жёлтый треугольник, и плевать, что не треугольник, ещё и издевается! Пальцы сами собой сжимаются в кулаки, желание разбить нос демону только растет, только Пайнс понимает, что ни к чему хорошему эта эмоциональность не приведет. Парень открыто смотрит в жёлтые, пылающие потусторонними огнем, глаза Билла. — Я не буду ничего говорить, Сайфер. И ты ничего не получишь. — Получу. Невидимая сила буквально бросает тело парня на пол. Пайнс негромко вскрикивает, когда встречается затылком и лопатками с твёрдым полом. Незримые жгуты стягивают руки и ноги, оставляя свободу движений, но блокируя абсолютно все попытки побега. Билл даёт несколько минут, наслаждаясь извивающимся у него ног телом. Но как только это ему надоедает, он делает пару шагов, останавливаясь у головы Диппера. Парень со страхом скашивает глаза и утыкается в начищенные до режущего глаза блеска ботинки. Сайфер даже не скрывает, что получает удовольствие от беспомощности парня. Он плавно опускается на корточки. Неосознанно Диппер замирает под этим препарирующим взглядом. Сайфер, почти нежно зарывается в густые волосы парня. Дипперу кажется, что он начинает задыхаться от этих прикосновений. Такая аккуратность совсем не в духе демона. Парня почти трясёт от страха и неизвестности. Он ожидал, что нежничать Сайфер не будет, а тут такое. Но стоит демону открыть рот, как паника захлестывает с головой. — Знаешь, Пайнс, — начинает Билл, — среди демонов ходит слух, что больше всего ваш кожаный мешок боится боли. — Взгляд Сайфера направлен в пустоту. Он продолжает перебирать волосы и немного поглаживать кожу головы, словно усыпляя бдительность. — У нас есть прекрасный шанс проверить, правда это или нет. Рука Билла резко сжимается в волосах. Диппер тихо вскрикивает, когда кожа головы натягивается. Сайфер не останавливается на этом. Он грубо, за волосы поворачивает голову парня к себе, внимательно глядя в глубину глаз парня. — Ты готов, Сосна? Готов к боли? Ты сможешь молчать, когда будешь гореть заживо? — почти нежно шептал Сайфер. Животный ужас, вот что будил в Диппере Билл. Смесь неоправданной нежности, грубых жестов и пугающих слов буквально доводила до безумия, хотя ещё даже ничего не началось. Билл опасно усмехнулся и встал. Щелчок пальцев, и Диппер в голос орет от пронзившей боли. Непонимание природы боли ещё быстрее захлопывает эту психологическую ловушку. Пайнс беспомощно царапает ногтями гладкий пол. Казалось, что каждую косточку ломали в каждом месте внутри тела. Кожу словно срезали с живого тела. Диппер кричал и метался. Стоило закрыть глаза, как боль обрушивалась более сильной лавиной. Диппер задыхался и хрипел, сил кричать почти не оставалось, а эта незамысловатая пытка все продолжалась и продолжалась. Пайнс дёргался в своих невидимых путах, пытаясь сделать так, чтоб боль не догнала. Внезапно все прекратилось. Диппер безвольным мешком расплылся на полу, тихо поскуливая на одной ноте. Лишь через несколько минут понимая, что вновь может свободно двигаться. — Тварь! — тихо рычит парень. Билл чуть приподнимает уголок губ: — Все для тебя, Пайнс. И в следующую секунду для Диппера пропадет абсолютно все, остаётся лишь всамделишный огонь, что пока что лишь греет, но стоит подойти ближе, как он начнет обжигать. Пайнс широко раскрытыми глазами смотрит на сужающийся круг пламени. Парень тяжело сглатывает. Пара минут, и он окажется запертым в этом кольце огня. Все, как и обещал Сайфер. Диппер сжимается в комочек, покачиваясь из стороны в сторону. Он должен терпеть, должен молчать, должен защищать ту информацию, что доверили ему. Внезапно в голове раздается спокойный голос Билла, и Диппер крупно вздрагивает: — Сдавайся. — Нет! — вслух кричит сорванным голосом парень. — Прекрати сопротивляться. Голос демона льется сладкой патокой. Словно он пытается успокоить и расположить к себе. — Я все равно добьюсь того, чего хочу. Дневники будут моими. Упоминание дневников больно бьёт в голову. Парень ничего не видит вокруг, кроме режущего глаза алого пламени. Гореть заживо действительно больно. Стоит языкам пламени коснуться кожи, Диппер заходится криком. Парень со страхом и ужасом смотрит, как плоть покрывается уродливыми волдырями. Горящая кожа шипит и причиняет нереальную боль. Пайнс извивается в этом кольце огня, вот только бежать нему некуда, ловушка идеальна. Мозг парня абсолютно не различает, где реальность, а где иллюзия, что психологически убивала его. Билл был прав. У Диппера просто поедет крыша, если все это в скором времени не закончится. " — Это неправда. Это все ненастоящее!» — кричит в мыслях Пайнс. " — Тогда почему тебе так больно?» — зловещим шепотом врывается в голову Диппера Сайфер. Дипперу кажется, что огонь уже добрался до костей, спалив плоть. Парень не может сдвинуться с места, или хотя бы немного пошевелить руками. Он почти что мертв, жизнь уже не должна держаться в этом теле. Да самого тела почти уже не существует. Пайнс сорвал голос, и из горла вырвался лишь булькающий хриплый сип. Внезапно бешеный горячий огонь распадается на искры, а потом и вовсе гаснет без следа, оставляя после себя лишь вонь горелой плоти. Диппер валяется на полу лужей крови и паленых останков. На крик или движения не хватает сил, поэтому Пайнс даже не дергается, когда слышит гулкий звук шагов. Билл подходит вплотную и опускается рядом с головой парня. — Сосна, ты ведь меня слышишь? Дождавшись от парня невнятного тихого звука, Сайфер продолжил: — Ты всего лишь человек. Отдай дневники, или ты будешь умирать. Долго умирать. Знаешь почему? Потому что я могу все, например, вот это. Внезапно Диппер чувствует, что приторный запах гари исчезает, к телу вновь возвращается чувствительность, противное чувство, когда кровь струится по телу пропадает. Так же из поля зрения куда-то делся Билл. Диппер резко сел, в изумлении выдыхая, когда его взгляд упал на собственные руки. Кожа была абсолютно обычной, целой и неповрежденной. Можно было подумать, что Билл исцелил его, только вот на ладони все ещё был недельный порез, который уже почти зажил. " — Значит, это все было нереально. Билл просто играет с моим разумом, заставляя видеть и чувствовать то, чего на самом деле нет». — Я предупреждал. От неожиданно прозвучавшего голоса Диппер резко вскакивает на ноги и во все глаза пялится на педантично стягивающего с кистей перчатки Билла. — Ты ничего от меня не получишь! — злобно шипит Диппер. Ответом ему послужил взрыв леденящего душу смеха. — Мне от тебя ничего уже и не надо. Я сам все возьму. — Холодная улыбка появляется на холеном лице демона. Время и пространство замирает. Пайнс буквально слышит биение своего сердца. А вслед за этим Диппер понимает, что не может пошевелиться. Он с трудом может втянуть в себя воздух. Легкие сдавливает стальным обручем, голова идет кругом, перед глазами все расплывается некрасивыми пятнами. В висках начинает стучать болью, и Диппер тянет руки к голове, в попытках облегчить неприятные ощущения. Но боль только нарастает, появляется противный писк, который почти переходит на ультразвук. С губ срывается тихий стон боли, что потом почти теряется в громком крике. Пайнс падает на колени, все еще зажимая голову. Внутри черепной коробки нарастает давление. Кажется, еще секунда, и ошметки мозга парня можно будет стирать с пола. — Прекрати! — сквозь уничтожающую боль кряхтит Диппер, обращаясь к Биллу. — Где дневники, Сосна?! — Иди к дьяволу! — Уже тут, — почти интимно шепчет Сайфер, наслаждаясь агонией своего недруга. Когда терпеть становится невмоготу, когда Диппер уже не может кричать и хоть как-то трезво оценивать обстановку, Билл снова прекращает пытку. Парень безвольным кулем валится на пол, к ногам демона. Глаза плотно зажмурены, и Пайнс не может увидеть усмешку превосходства Била: — Вот тут тебе и самое место, Сосна. Валяться в пыли у моих ног. То что вы победили шесть лет назад, уже ничего не значит. Ты один. И ты слаб. Так что на твоем месте, я был бы несколько повежливее, если ты хочешь выжить. Диппер тихо скулит, подтягивая ноги к груди, словно в попытке защититься. Он еще ловит слабые отголоски боли, но она намного слабее, чем была до этого. Он с ужасом и каким-то беспомощным смирением ждал, что следующим применит к нему Билл. Он говорил о боли. Значит будет больно. И страшно. Дыхание медленно приходило в норму, но стоило только ему полностью выровняться, как Диппер понял, что приготовил для него демон. Диппер понял, что просто не в состоянии сделать следующий вдох. Его руки автоматически подлетели к шее, словно пальцы могли сорвать несуществующую удавку. Парень тихо захрипел. Умирать от удушья долго и очень страшно. Глаза закатываются, пальцы беспокойно скребут по полу, ломая ногти. Постепенно весь запас необходимого кислорода сходит на нет. Секунда бежит за секундой, и Дипперу все сложнее становится адекватно воспринимать происходящее. Сквозь шум в ушах он слышит издевательский голос Сайфера: — Какие же вы слабые. — В этих словах сквозит отвращение. В ответ Пайнс сипит что-то неразборчивое и невнятное. Билл хохочет и продолжает: — Вам так много нужно для того, чтобы жить. И стоит убрать хоть маленькую часть того, что вам необходимо, как вы начинаете умирать, жалкие людишки. Вас так легко ломать, — Билл жестко хватает парня за довольно длинные волосы и насильно заставляет его посмотреть на себя. — Ты даже не представляешь, как приятно вас ломать. Диппер задыхался. Все сознание разрывалось, организм мечтал получить глоток воздуха, легкие горели, тело наливалось свинцовой тяжестью. Медленно мозг отключался, куда-то уплывая. Последняя мысль, что успела зацепиться в голове, была о том, что так Диппер умереть не ожидал. Диппер поймал безумный взгляд Билл, полный усмешки и наслаждения от чужих мук. Демон склонился к самому уху и доверительно прошептал: — Что ж, живи, пока. И тело, казалось, сошло с ума, когда невидимая рука прекратила зажимать горло. Диппер зашелся кашлем, чувствуя на языке пугающий металлический привкус. После такой демонстрации силы Диппер понимал, что его сопротивление лишь дело времени. Бесконечно долго парень пытался прийти в себя. Присутствие рядом Билла не давало больше спокойствия. Пайнс с паникой ждал его следующего шага. Все тело дрожало, бесконтрольно дергаясь. А дальше все превратилось в бесконтрольный ад. Перед Диппером появился Билл с безумной хищной улыбкой от уха до уха. И Диппера просто превратили в камень для заточки ножей. Когда демон склонился над еще не отдышавшемся парнем с тонким изящным лезвием, Пайнс понял, что пощады не будет. Нелепые попытки отползти подальше не увенчались успехом. Из темноты мгновенно появились лязгающие, устрашающего вида цепи, и зазмеились к запястьям и лодыжкам Диппера. — Нет! — отчаянно закричал парень, отбиваясь в полную силу. Спустя пару минут мучительной борьбы на конечностях парня с громким металлическим звуком захлопнулись эти кандалы. — Твар-р-рь! — гортанно прорычал Пайнс, безнадежно дергая руками. — Не-е-ет, — почти пропел Билл, играя острым клинком. Повинуясь движениям рук Сайфера, цепи распяли Диппера, подвешивая его в пространстве. Концы цепей уходили куда-то в темноту, но позволяя понять, как далеко они тянутся. Вся эта картинка выглядела так, будто парень висит в нескончаемом пространстве на бесконечных цепях. Диппер несдержанно взвыл. Билл оценивающим взглядом просканировал парня, беспомощно висящего в цепях. Как-то недовольно хмыкнул и щелкнул пальцами. Пайнс замер с широко распахнутыми глазами, когда почувствовал, что его одежда начинает исчезать с его тела. — Я хочу видеть весь холст, — с безумием глядя на парня. Он медленно зашел за спину Диппера. Парень напрягся каждой клеточкой тела, не забывая о ноже, что был в руках демона. Горло сжало спазмом, не позволяя воздуху свободно проходить в легкие. Первый порез был не очень глубоким, зато пересекал всю спину. Диппер тихо зашипел, кусая губы. Разрез начинался на лопатке и шел до самой поясницы. Почти сразу же острое лезвие начертило вторую линию, что сразу же набухла кровавыми каплями. Парень с отвращением чувствовал, как кровь медленно, небольшими струйками, стекает по спине к ногам. Лезвие замирает у самой кожи, а потом медленно погружается в живую плоть. Боль становится все сильнее, а рана все глубже. Диппер уже не стесняясь орет, когда беспощадный металл разрывает кожу и ткани. Билл всаживает нож на несколько сантиметров. — Не дергайся, — советует он и начинает неторопливо, словно позволяя прочувствовать все оттенки боли, ведет рукой вниз, вспарывая кожу, оставляя глубокий неаккуратный порез. Из глаз Диппер начинают струиться слезы, когда уродливые раны начинают ложиться на его спину одна за другой. Парень срывает голос, а на спине уже почти не остается живого места. Пайнс боится представить то, что он может увидеть там. Кажется, что его спина представляет сплошное кровавое месиво. С тоской Диппер осознает, что пока что Билл «обработал» только его спину. С громким звонким звуком клинок падает на пол. Пайнс неконтролируемо вздрагивает, когда Билл как-то слишком аккуратно прикасается к им же самим оставленным порезам. Но недолго радуется парень. Билл проталкивает свои пальцы в самый глубокий порез, что тянется уродливой раной по пояснице. От своего крика боли Диппер срывает голос, связки не выдерживают такой нагрузки. Билл как-то маниакально растягивает края раны, кожа растягивается, а потом рвется, принося еще больше боли. Кровь липкой массой течет вниз, образовывая у ног парня лужу. Диппер хрипит, вырывается из столько хватки оков, но все бесполезно. Билл продолжает проникать пальцами все глубже и глубже. — Как думаешь, Сосна, настолько это больно, когда с человека заживо сдирают кожу? Пайнс судорожно пытается как-то остановить это безумие, но уже поздно. Сайфер вцепляется в спину парня острыми ногтями и прямо по живому отрывает кусок кожи. Диппер орет. Эту боль невозможно передать. Это почти тоже самое, как гореть заживо. Слезы текут из глаз не переставая. Парень уже ничего не видит перед собой. Остались лишь боль и острое лезвие, что жестоко уничтожает плоть. Диппер почти бессознательно висит в цепях, нож гуляет по телу, то там, то здесь оставляя глубокие порезы. Сил как-то реагировать уже не осталось. Парень не понимал, как все еще оставался в сознании, потому что боль била по нервам, заставляла рецепторы сходить с ума. На теле почти не остается живого места, каждый сантиметр порезан. Сам себе Диппер напоминает лоскутное одеяло, только его потом не сошьют, а оставят умирать. Он ощущает себя безвольной куклой, которой за ниточки управляет кукловод. Слезы боли, страха и унижения застилают глаза, тело перестает реагировать на раздражители. С себя Диппера приводит жесткая болезненная пощечина. Парень поднимает затравленный взгляд на улыбающегося Билла. В его глазах горит огонь веселья и сумасшествия. Он доволен, он в восторге. — Где дневники? Скажешь? Диппер тяжело дышит, рот приоткрыт. Язык быстро мажет по пересохшим губам. «Нет» — одними глазами говорит Диппер и медленно качает головой. — Ну хорошо. Тогда продолжаем, Сосна? Пайнс смиренно прикрывает глаза. Он хочет, чтоб это все уже закончилось, пытка прекратилась, но он не может все рассказать демону. Он должен держаться. Хотя в глубине души Диппер понимает, что выиграть у Сайфера невозможно. Он все расскажет, немного погодя, но расскажет. Билл стоит перед ним, Диппер с ненавистью смотрит на него. Дыхание спирает, когда в руках Билла появляется хлыст. Пайнс закрывает глаза, сдаваясь. Он продержится еще немного, но этого все равно недостаточно, и Сайфер все равно добьется своего. Первый удар сопровождается свистом ветра от замаха хлыстом, громкий хлопок, оглашающий крик Диппера и брызгами крови, что разлетаются по полу. — АААААААААААА!!! Диппер сломанной игрушкой повисает на цепях, выворачивая себе запястья. Второй удар ложится рядом. Диппер умирает от боли, потому что Билл бьет по животу, распарывая пока нетронутую кожу, бьет сильно, от души, которой у него, несомненно, нет. По вискам стекает пот, волосы висят неопрятными мокрыми патлами, тело все больше и больше начинает напоминать сырой кусок мяса, истекающий кровью. Билл ходит кругами, разукрашивая тело Пайнса красным. Диппер тихо скулит, потому что на крики не хватает ни связок, ни сил. Боль разрывает, сводит с ума. Это невозможно пережить, невозможно забыть, а в парне все еще живет надежда, что он сможет существовать после всего произошедшего. — Диппер, говори. Кончик хлыста словно живет своей жизнью. Он врывается в плоть, вгрызается, разрывает, он вырывает куски плоти. Диппер рыдает, истекает кровью и мимолетно задумывается, когда он уже отключится от потери крови. Кровавое месиво. Вот что представляет его тело сейчас. Наверное, только лицо его не пострадало от жестких ударов, от этих пыток. Билл почему-то обходит его стороной. Но только и с целым лицом парню хватает всего этого. Ноги, спина, живот, грудь, руки — все покрыто глубокими рваными ранами, что оставлял хлыст. Из тела Диппера можно было бы собирать конструктор. Парень висит, опустив голову. Он не хочет видеть лицо Билла, что светилось торжеством. Пот, кровь и слезы текли по лицу, губы искушены ещё в тот момент, когда парень пытался глушить свои крики. «Кажется, что смерть — это избавление. В данном случае» — печально думает Диппер. Пока Пайнс пребывает в своих мыслях, он не замечает, как орудие пытки меняется. Демон снова держит в руках нож. Билл задумчиво вертит в пальцах безумно острую вещь и начинает рассуждать вслух: — Знаешь, Сосна, от тебяеня мне нужны только память, чтоб ты помнил, куда дел дневники, и твой языка, чтоб рассказать мне об этом месте. Все остальное мне без надобности. Голову парня резко поднимает невидимая сила и фиксирует в одном положении. Диппер смотрит в глаза Сайферу, пытаясь предугадать, что он сделает дальше. Билл внимательно разглядывает оружие. Диппер не выдерживает этой тянущейся неизвестности и держащим хриплым голосом спрашивает, запинаясь на каждом звуке: — Ч-что т-ты буд-дешь д… делать? Билл вежливо растягивает губы в улыбке, но молчит. Внезапно натяжение цепей пропадает, и Диппер с вздохом неожиданности падает на колени. Несколько секунд мнимой свободы, и невидимая рука кукловода натягивает цепи. Только теперь Пайнс стоит на коленях, руки так же вздернуты вверх, а голова вновь зафиксирована. Рядом из темноты услужливо сплетается стул, на который сразу же опускается Билл. Теперь из глаза на одном уровне, а остро заточенный нож пляшет рядом с лицом Диппера. Парень неосознанно скашивает глаза, стараясь не выпускать опасный предмет из поля зрения. — Замри, Пайнс, — насмешливо рекомендует Билл и подсаживается чуть ближе. И до Диппера доходит, что сейчас начнётся что-то уж совсем жуткое. Он неосознанно дергается в оковах, но все бесполезно, он не может отодвинуться от Сайфера. — Сосна, где дневники? — Я не скажу, — отчаянно шепчет Диппер. — Скажешь. Диппер панически замирает, когда кончик ножа, сияя металлическим блеском, оказывается в нескольких миллиметрах от зрачка парня. Все в мирке Диппера останавливается. Остается лишь животный страх, который нельзя никак перебороть, и лезвие, что нацелено на его зрачок. — Ты хочешь выколоть мне глаза? — неверяще произносит Диппер. Он хочет рыдать, до слез, кричать и вырываться, но он не может произнести и звука, не может заставить свои голосовые связки начать работать. — Говори! — жестко приказывает Билл. Он злится, он жаждет получить то, что уже так близко. — Нет, — еле шевеля губами проговорил Диппер, не отрывая широко распахнутых глаз от ножа. Тревога и смятения царствовали в душе Пайнса. Тело было напряжено до предела и если бы не сила Билла, парень бы уже с громким криком пытался выбраться из этого места. Вот именно сейчас Диппер осознал всю свою беспомощность. Он полностью во власти Билла, демон может сделать все, что он захочет. Убит, пытать, вырезать одному ему известные символы на безвольном теле, унижать, ранить так сильно, как никто не сможет, а потом исцелить и начать все заново. Острие клинка оказалось слишком близко, как бы Диппер не пытался закрыть глаза, у него никак не получалось. Словно веки кто-то натянул, не позволяя им сомкнуться. Глазное яблоко беспокойно крутилось из стороны в сторону, выдавая панику хозяина. — Последний шанс, Сосна, — зловеще усмехнулся демон. — У меня, конечно, есть твой второй глаз, но я хочу, чтоб ты все же видел все, что я сделаю с тобой. Не только чувствовал, — во рту Билла сверкнули острые клыки, — но и видел. И навсегда запомнил. Билл склонился еще ниже, оставляя между своим лицом и лицом своей жертвы жалкий десяток сантиметров. Пайнс понимает, что он уже слишком близок к панической атаке. Парень не может заставить свое тело сделать вдох. Губы пересохли, руки затекли и уже почти не ощущались, как часть тела. Билл растягивает губы в безумной улыбке: — Один. — Не надо! — Диппер срывается мольбы, — Пожалуйста! — все его тело колотит дрожь. В голову лезут беспорядочные мысли, организм ждет новой боли, жаждет уже отключиться и ничего не чувствовать. Вывернутые запястья уже почти не ощущают боли, каждая рана на теле болит, кровь мерзко струится вниз, образовывая густую алую лужу на полу. — Два, — предвкушающе шепчет Билл, приближаясь еще ближе. Словно он любопытный ребенок, который ждет завершение своего эксперимента. — Остановись, — не особо надеясь на успех, бормочет Диппер. — Тогда скажи, куда ты дел дневники. Диппер переводит взгляд, полный слез. На Билла. Только для того, чтоб разжалобить демона этого недостаточно. Билл едко смеется: — Бедная Сосенка. Где дневники?! — его глаза вспыхивают грозным пламенем, а голос из приторно-мягкого превращается в ледяной и яростный. — Я не могу. — Три, — провозглашает Сайфер, и тишину пространства оглушает нечеловеческий крик. Диппер с отвращением чувствует, как холодная сталь протыкает его глазное яблоко. Жидкость противно стекает по лицу, Пайнс кричит и сам не понимает, чего в его крике больше: боли, страха, отвращения или ненависти к Биллу. Крик отражался от пола и расходился волнами вдаль. Ужасный громкий звук надолго остается звучать в голове Диппера. Парень с болью, злобой и затаенный страхом глядел на счастливо улыбающегося Сайфера. Демон был в восторге. Он удовлетворенно скалился, наслаждаясь зрелищем того, как человек ломается. В Диппере непогасимым огнем горело желание сделать Биллу больно, ударить, рвать зубами и ногтями, лишь бы заставить его испытать хоть сотую часть того, что испытывал сейчас Диппер. Пустую глазницу сверлило болью, в мозгу плавала темнота, по лице медленно стекало то, что еще недавно был его глазом. Каждое, даже самое неощутимое движение, било сильнейшей болью по нервам. Билл неспешным изящным движением поднялся со стула. В его руках появился белый платок, которым он небрежно, но тщательно протер клинок. Диппер тихонько всхлипывал, временами вздрагивая от порывов холодного воздуха. Но вдруг его вновь вздернуло на цепях, а голову задрало лицом вверх. Сайфер слишком быстро оказался снова слишком близко к парню: — Я передумал, — сказал он, и уже чистый клинок с влажным звуком вонзился в целый глаз Диппера. — АААААААААААА!!! Темнота сводила с ума, боль ослепляла, собственный крик и хриплое дыхание било по ушам. Диппер, казалось, навсегда запомнит этот тихий чавкающий звук, когда лезвие погружается в плоть. Цепи резко исчезли, и Диппер, словно был куклой, у которой обрезал за раз все нити кукловод, упал на пол, в лужу собственной крови. Диппер неверящим нервным жестом поднес дрожащие руки к своему лицу. На месте глаз были две пугающие воронки. Каким-то шестым чувством парень почувствовал приближение Билла и попытался встать, но грубый сильный пинок под ребра, что вышиб весь воздух из легких, вновь отправил его бесформенным кулем на пол. Диппер не мог ориентироваться в пространстве. Он ничего не видел, органы чувств изменяли ему, а Билл продолжал грубыми сильными пинками катать его по полу. Казалось, на ребрах уже наберется десяток трещин, а то и переломов. Но самый кошмар начался, когда Билл стал ломать кости парня, одну за одной. Для измученного тела это было уже слишком. Диппер чувствовал, как собственное тело разрывают на куски, кости крошились, внутренние органы разлетались ошметками. И в какой-то момент это стало слишком невыносимым. Диппер уже понял, что Билл не позволит ему умереть до тех пор, пока не узнает всего, что ему нужно. — Они в старом тайнике дедушки Форда! — из последних сил еле слышно выдохнул Пайнс. Ужасная сила, что превращала его тело в месиво остановилась. Тело Диппера замерло в напряденном ожидании, но новой боли не приходило. Билл остановил пытку. Пайнс чувствовал, что не может пошевелиться, потому что все его естество простреливало болью, казалось, что кости торчали наружу, а из глубоких порезов вываливались внутренние органы. — Хм… Старое дерево, которое и не дерево вовсе? Не особо оригинально, Сосна. Но спасибо. Теперь эти дневники никому не помешают и больше никогда не попадут в чьи-нибудь слишком загребущие ручонки, — довольно и ехидно проговорил Билл. Пайнс был уверен, что демон сейчас скалится одной из своих самых устрашающих ухмылок. А с дневниками, что писал дедушка Форд, к которым приложил руку и сам Диппер, можно было прощаться. Билл их уничтожит и не поморщится. Ему не нужны такие явные доказательства существования аномалий. Диппер упал навзничь. Это все закончилось. На вряд ли он выживет после таких ран, но Сайфер больше не будет его мучать. Но когда он почувствовал присутствие Билл рядом со своим обездвижено лежащим телом, он замер, не зная, чего ожидать. Парень не мог видеть всего, что происходит, но он отлично услышал усмешку Билла и его последние слова: — Рад был повидаться, глупая Сосенка. И острый холод вонзился в его грудную клетку, разрывая плоть, кроша кости и врываясь в бешено стучащее сердце, навсегда останавливая его ритм. С губ парня сорвался удивленный вздох, а потом все померкло. Исчезли ощущения, звуки, осязание и вкус. Пропало все. А потом он возродился, словно феникс из пепла. Диппер очнулся на лесной поляне. Солнце мирно светило над головой, лаская лучами тепла, тихие звуки села врывались в уши, накрывая смертоносной волной. Парень рывком сел, удивляясь тому, что вновь видит. Глаза болели от слишком яркого солнца. В теле все еще жила какая-то фантомная боль, но кожа была целой, как и кости и внутренние органы. Ничего не беспокоило, все было прекрасно. Дыхание прерывалось, мозг сходил с ума от звуков и цветов. Пайнс был счастлив, что выбрался из этого кошмара. Диппер нервно оглядывался, пытаясь осознать все то, что с ним произошло. Билл его пытал, он практически уничтожил его тело, свел с ума, выколол глаза, а потом убил. А в конце все это оказалось просто безумно качественной иллюзией или чересчур красочным сном. Только Диппер был вполне уверен, что сном это не было, и Билл теперь действительно знает о том, где сейчас дневники. И, скорее всего, их уже не существует в этом измерении. Диппер нервно засмеялся. С каждой секундой хохот становился все громче и громче, и Диппер поймал себя на мысли, что не может заставить себя прекратить смеяться. Чуть позже дикий хохот перешел в несдерживаемые рыдания. Парень сидел на земле, обхватив тело руками, словно пытаясь самого себя согреть в объятиях. Все тело тряслось от пережитого ужаса, кончики пальцев било нервной дрожью. А потом парень откинулся на спину и хриплым сорванным голосом проговорил в пустоту: — Сделать свою собственную копию дневников с дополнениями, пояснениями и правками было чертовски клёвой и правильной идеей. Пошел к дьяволу, Билл, если ты думал, что победишь. Ты вновь проиграл.