Твое сияние.

Понятия не имею, сколько прошло времени, прежде чем до моего слуха вновь донеслись звуки. Гулкие удары подошвы о пол, множество ног. Я прислонилась спиной к стене, словно пытаясь с ней слиться и остаться незаметной для тех, кто шёл сюда. Едва успокоившееся было сердце вновь забилось так, что я подумала о том, что оно выскочит через моё горло. Дышать было тяжело. Шаги остановились, звякнули ключи, раздался скрежет – двери, видимо, давно не смазывали, и… и ничего не произошло. Ко мне никто не зашел. Зато в комнате Коли послышалось шевеление. Из-под щели иногда просачивался блеклый свет. Наверное, они были с фонарями. - Эй! – я испугалась, подскочила на ноги и бросилась к щели, - эй! Я не знала что сказать, что сделать, чтобы что-то предпринять. Я крикнула еще раз, позвав своего соседа, но его увели беззвучно. А, может, они вынесли его? Дверь закрылась, зазвенели ключи, и вновь раздались шаги – теперь удаляющиеся. Я свернулась калачиком, закрыла голову руками и, зажмурив глаза, начала считать про себя, будто это могло помочь отвлечься. Не знаю, как мне удалось забыться сном, но, когда я очнулась, то осознала, что в комнате нахожусь не одна. Лишь открыв глаза, я зажмурилась вновь – в глаза ударил яркий свет фонаря. Я сгруппировалась, меня схватили под руки и потащили из комнаты. Я настолько опешила, что не сопротивлялась, а метров через двадцать даже смогла встать на ноги и побрела за своими конвоирами. Мне не нужно было смотреть назад, чтобы понять, что то, что упирается мне в спину временами, когда я начинаю тормозить – дуло пистолета. По спине стекал холодный пот, сердце снова зашлось, а перед глазами после света плясали яркие пятна, так что я ничего не видела, несмотря на то, что мне не завязали глаза. Шествие закончилось где-то через пару минут, и последние метров сто в помещении стало подозрительно тепло. Неужто в этой части подвала есть отопление? Или это уже не подвал? Если по дороге до меня доносились хоть какие-то звуки, то сейчас их словно съело, стало страшно тихо, как тогда, в подвале. Меня толкнули вперед и я, не удержав равновесия, брякнулась на колени и выставленные вперед руки. Хлопнула дверь. Я в новой клетке? С минуту где-то я сидела, напряженно вслушиваясь в тишину, потом, когда уже решила, что я одна, то потянулась руками к завязке на глазах. Потянула, сняла, а толку? – вокруг темнота. И вдруг снова загорелся свет, заставляя меня зажмуриться, закрыть лицо и голову руками, будто в ожидании удара от света – потому что по глазам он бил нещадно. - Ну, как тебе? – услышала я голос, который совершенно не ожидала услышать. Я приоткрыла глаза, словно сквозь пелену глядя на нее. На Марго. Я нервно сглотнула, помотав головой. - Ничего не понимаю, - хрило произнесла я, потом кашлянула, прочищая горло и протерла глаза. Пелена не проходила, зрение было смазано. - Здорово, правда, Ник все устроил? – черноволосая и голубоглазая, одетая в дорогие одежды и, как всегда потрясающе пахнущая, она направилась ко мне. Остановилась буквально в метре, подняла ногу и мыском обуви заставила меня поднять голову. Я оттолкнула ее ногу, за что получила вполне ощутимый тычок в плечо острым мыском туфли. Наши взгляды пересеклись – она опустилась на корточки. - О чем ты? – до меня никак не спешило дойти происходящее. Это просто не укладывалось в моем воспаленном мозгу. И это мое непонимание, видимо, вызвало в ненавистной мне Рите дичайший смех. - Ник все это разыграл. Страшно было, да? – довольным голосом поинтересовалась она, словно осведомляясь, понравился ли мне подарок, над которым она столько старалась. И тут меня словно накрыло. Я поняла, о чем она говорит. Все это – неправда. Не было никакого похищения. Не было ничего, о чем я переживала. Впрочем, почему же не было? Сколько часов я провела в подвале незнакомого дома вдали от родителей? - Ты ведь понимаешь, что любое твое заявление будет аккуратно убрано в нижний ящик и забыто навсегда? – осведомилась она, вцепившись холодными пальцами в мое лицо, - деньги могут что угодно, ты это понимаешь? Нет, не Марго – Горгона сидела передо мной. Сердце пару раз тревожно ударило и словно провалилось вниз, когда она коснулась моих губ своими – она источала свежесть, но волна отвращения прокатилась по моему организму. Я положила руки на руки Риты и попыталась отнять их от своего лица, но не смогла сделать этого. Не слишком ли она сильна? Не слишком ли слаба я? Наконец, она отлепилась от меня и снова засмеялась, как безумная. Сейчас, наверное, мне было хуже всего за последнее время. Горгона схватила меня за волосы и потащила за собой. Я, словно безвольная тряпка, поплелась вслед за ней, путаясь в собственных ногах. Да что со мной такое? Меня словно опоили. Рита втащила меня в комнату с кафелем, покрывавшим, кажется, всё вокруг – пол, стены, потолок. Душевая? Я не успела опомниться – в лицо ударила холодная вода. Чужие руки раздевали меня, чужие руки мыли, а потом вытирали и куда-то несли. Все тело горело изнутри. Холодная вода в школе и несколько часов в ледяном подвале сделали свое дело – только сейчас, лёжа где-то в уютной кровати, я поняла причину своей слабости. Почти наверняка, у меня температура. Но отчего же мне тогда так легко дышится? Куда пропала скованность? Открыв глаза. Я устремила взгляд в потолок. Совершенно белый потолок. Поднявшись в кровати – а это была именно кровать – я увидела все ту же Риту, сидящую недалеко от меня в кресле. Заметив движение, она поднялась и направилась ко мне. Я инстинктивно отползла назад, ближе к стене, которой там не оказалось – в итоге я рухнула на пол. Марго остановилась рядом и исказила в усмешке кроваво-красные губы. - Ты постоянно мешала мне и Нику, - она присела рядом со мной, потянув за ворот рубашки на себя, - но отрицала, что он тебе нравится, и тогда я поняла, что дело не в нём. Конечно, не в нём, дура! Дело в тебе – это ты вечно норовила испортить мне жизнь, строя козни вокруг. Доигралась. Что дальше-то? Как ты станешь это разгребать? Верно, своими деньгами. Потому что больше у тебя ничего нет. Нет ничего, что должно быть в нормальном человеке. - Если я тебе нравилась, ты могла сказать об этом, не разыгрывая весь этот цирк, - произнесла Рита, хищно скаля зубы, - я, может быть, была бы не против, ты недурна собой. И тут я чуть не подавилась. Что? Она решила что? Что я лесбиянка и пыталась разбить их пару, чтобы добиться её внимания? Я начала нервно смеяться. - Если бы я когда-нибудь и стала бы интересоваться женщинами, то только не такими как ты, - отсмеявшись, произнесла я, - А сейчас, прости, ничего не получится, я натуралка. Следующий ее удар я предвидела и поймала ее руки. Вероятно, мне дали жаропонижающее. Силы вновь вернулись ко мне, и она больше не могла справиться со мной. - Ник! – взвизгнула она, вдруг начав выдергиваться из моей хватки, словно я была чумная, - Ник! И ведь, как ни странно, он откликнулся на ее призыв. Открылась дверь, которую я попросту не замечала раньше, и он зашел в комнату. - Смотри, смотри, что она делает! – возмущенно крикнула она, словно я пыталась сделать что-то большее, нежели просто защититься от ее ударов. Например, изнасиловать ее. Вопли у нее были как раз под такую ситуацию, и то, наверное, она кричала бы не так истерично. Я отпустила ее руки, уставившись на Николая. Тварь. Бесхребетная тварь – Марго пожелала и он, не думая о том, что это ненормально, пошел исполнять. Впрочем, может быть, он был совсем не против таких представлений – в моей голове промелькнула ранее сказанная фраза: «Ник все это разыграл». - Я вижу лишь то, что у тебя паранойя, - его слова заставили меня вопросительно изогнуть брови. Не меньше это удивило и нашу Горгону. - Что? – от удивления ее голос стал невыносимо высоким. - Сначала ты говорила, что она хочет отбить меня, что она безумная фанатка, потом, что она меня ненавидит и хочет убить и поэтому нужно атаковать первым, дальше и вовсе, что она любит тебя; а на деле, она, пожалуй, и вовсе не понимает, что здесь происходит. Я и так слишком много позволил тебе. Последние два дня ты делала все, что хотела. Я наблюдал за тобой и, знаешь, судя по всему, не все дома здесь именно у тебя, - чуть пожал плечами Коля. Как всё сложно! И вправду, не все дома у неё, ведь то, как из моего поведения можно было выцепить такой набор не присущих мне мыслей, находясь в здравом уме, было непонятно. - Я… ты… ты еще пожалеешь! – она взвилась как юла, сверкнула взглядом в мою сторону, в его и рванула к выходу. Её, видимо, уже экс-парень даже и не подумал её остановить. Я ждала объяснений. Скрестив руки на груди, я пристально смотрела на этого человека и понимала, что сейчас, когда иллюзорная опасность стала отступать на задний план, моя ненависть к нему возвращалась. Даже та самая Марго, казавшаяся мне теперь просто помешавшейся, не была так ненавистна. Противна? Да, но теперь я испытывала к ней жалость, какую могла бы испытать к буйной умалишенной. - Вещи на тумбочке, собирайся и уезжай, - только и произнес он, нарушив тишину. Он обернулся и собрался уходить, но такой расклад меня не устраивал. - Не хочешь объясниться, а? – окрикнула я его. Он повернулся полубоком и чуть качнул головой. И снова стал ко мне спиной. - И да. Не болтай об этом, себе дороже, - посоветовал Николай, закрывая за собой дверь. Вот это наглость! Я бросилась к тумбочке, принявшись шарить в своих вещах, отыскала телефон, включила его и дрожащими от напряжения и волнения пальцами набрала мамин номер. Проиграла ужасно знакомая и навязчивая мелодия, сегодня казавшаяся особенно длинной, прежде чем она сняла трубку. - Мам! – крикнула я, понимая, что сейчас она, наверное, отнесла телефон от щеки и поморщилась. Еще бы. У нее и без моих криков динамики слишком сильные. - Всё, нагулялась? – спустя несколько минут, поинтересовалась она. Спокойно так. Ни «где ты пропадала, доченька?», ни на крайний случай «где ты шлялась?». - В смысле? – будь она чуть подогадливее, поняла бы, что я понятия не имею о том, что она думала о моем местоположении в последние сутки. - Подруга твоя звонила, Риточка, сказала, что ты у неё останешься, - спокойно отвечала моя мама. «Риточка» заставила меня скривиться. Ну да, всё верно, в общем-то. У нее и осталась. - Я скоро буду дома, - произнесла я. Скорее, бегом отсюда. Положив трубку, я переоделась и выскочила из комнаты, оказавшись где-то в коридоре. Быстро пройдя по нему туда, откуда лился свет, я увидела спуск вниз, в огромную залу. Судя по всему, это был дом Коли – хотя я представляла себе что-то поскромнее. Держали меня, очевидно, тоже в этом доме, в подвалах только. Я быстро сбежала по ступеням, вылетела во двор, усаженный цветами и декоративно стриженными кустами и побежала по дорожке. У ворот стояла черная машина (не такая, что увозила меня из дворов много часов назад), из окна которой высунулся человек, когда я проходила рядом. Он сказал мне, что ему велено отвезти меня по адресу, который я назову. Денег у меня с собой не было, где я сейчас нахожусь – географически – я не имела понятия, поэтому, поколебавшись немного, села в машину и назвала адрес. Улиц за пять от своего дома. Ничего, я не перетружусь пройти их пешком, а им совсем не обязательно знать, где я живу на самом деле.