Эзоп Карл

***

Мало кто в поместье воспринимал Эзопа как взрослого, адекватного человека. Он изолируется и почти ни с кем не разговаривает, а если разговаривает, то очень мало; он ведёт себя странно, постоянно мнёт и поправляет пиджак, совершенно не показывает никакой мимики на лице и черезчур резко жестикулирует; он никого не пускает в комнату и сам выходит из неё только чтобы забрать еду и уйти обратно; он не распознаёт чужие эмоции самостоятельно и иногда говорит о себе, как о своём собеседнике, чем путает и раздражает людей; он не понимает многих шуток и сарказма; он не переносит телесный контакт и паникует в большом скоплении людей. Несмотря на это, он заботится о себе самостоятельно, как и делал до прихода в поместье. Но общество это не волнует - не волнует то, что он работал, как все люди, общался с другими, как все люди (пусть и мало), сам содержал себя, как все люди. Просто он немного не такой. С ним сложно. Это понимает Эмили, которая знает его диагноз. Это понимает Илай, который видел на протяжении своей жизни много чудаков, да и сам в какой-то степени им является. Эмма, хоть и не понимает, что с ним не так, не видит смысла его избегать. Фиона, подобно Илаю, видела множество странностей в жизни, и Эзоп далеко не вершина. Нортон, хотя и не выражает никакого желания взаимодействовать с ним, вообще плевал на диагноз, который ему любезно поведала Эмили. Эндрю, являясь таким же затворником и имея общую тему, один раз пытался найти общий язык, но манеры и убеждения Эзопа пугают его. Эзоп не хочет их видеть. Он знает, что Эмили разболтала всем про него, и говорила она так, будто он слабоумный и к нему нужно особое отношение. Он знает, что у Эммы не всё в порядке с головой и не хочет с ней связываться. Он знает, что Фиона легкомысленная и не будет подстраиваться. Он знает, что Нортон, как и половина поместья, скорее всего смеётся над ним за спиной. Он знает, что Эндрю больше не заговорит с ним без крайней необходимости, потому что это единственный человек, которого он напугал, а ещё Эзопу он кажется крайне знакомым и подозрительным. С Илаем всё проще, Илай никого не ненавидит, он ко всем относится одинакого. Остальные либо избегают его, либо относятся пренебрежительно. Эзоп не винит их, но люди его раздражают. Конечно, были те, с кем удавалось нормально поговорить, а от клиентов он почти всегда удачно скрывал свои "особенности", из-за чего у них не было причин как-то плохо относится к нему (да и будем честны, его клиентам было не до его личности, когда буквально за их спинами вкатывалась кушетка с трупом), но какая теперь-то разница, когда они все остались в прошлом, а он застрял в доме сумасшедших, больше напоминающий цирк? Именно таким он видел поместье, где многие, не обращая внимания на свои тараканы в голове, умудряются осуждать других за наличие их собственных тараканов. По крайней мере, ему так казалось. Ему легче с мёртвыми людьми только потому, что они молчат. Они ничего не думают про Карла, они лежат, сложа руки на груди. Их людьми то считать уже нельзя, это просто тела, но он относится к ним с уважением. Бальзамировщик не разговаривает с ними от одиночества, он не хочет ничего рассказывать тем, кто не ответит. Находиться рядом с мёртвыми чувствуется точно так же, как в одиночестве — безопасно. Конечно, это не касается охотников, которые, являясь по факту мёртвыми, всё равно гоняются за жителями поместья, разговаривают, думают, смеются и осуждают. Не Эзопа лично, им нет дела до кучки выживших, но они ведут себя как живые и могут высмеять, если захотят. Охотники, имея такое противоречие, раздражают его больше всего. Ему хотелось бы забальзамировать их "живьём", если так вообще можно выразиться, чтобы они не нарушали законы его мира. Мёртвые должны быть мертвы. Карл провожает умерших не для того, чтобы они позже вылезли из своего гроба. По той же причине его раздражает его способность. Он бальзамирует не для этого.