Не на страницах книги

Сегодняшний вечер перевернул мой мир с ног на голову, и я был абсолютно к этому не готов. Мало того что Катя сама меня поцеловала (хоть и в щёку), так ещё и позволила завалиться к ней в спальню и лежать в обнимку. Сердце моё заходилось в двойном ритме, а в голову лезли разного рода мысли. Было сложно поверить, что мы можем вот так лежать с ней и обсуждать, как прошёл день. Было в этом что-то интимное и особенное, будто мы много лет знаем друг друга, пускай Катя и оставалась для меня всё ещё закрытой книгой. Но шаг за шагом я пробирался к тому, чтобы, наконец, прикоснуться к её страницам и бережно, как подобает каждому читателю, изучить её уникальную историю. — Саш, я хочу поговорить с тобой, — вдруг подала голос девушка спустя долгое время молчания. — Всё заходит слишком далеко, и как бы я ни старалась оградить себя от общения с тобой — не получается. — И к чему ты ведёшь? — с интересом проговорил я и ласково погладил Белову по голове. — В такие моменты обычно либо ставят жирную точку, либо запятую. — Или многоточие, — прошептала Катя. — Я думала об этом. И, знаешь, не могу теперь взять и всё забыть. Ты мне нравишься, Саша. В тебе есть все те качества, которых не было в моих бывших. Я даже думала, что никогда не смогу никого полюбить, но с твоим появлением всё изменилось. — Девушка вынырнула из объятий и, присев, внимательно посмотрела мне в глаза. Было видно, что она волнуется. И об этом говорили её поджатые губы и подрагивающие кончики пальцев. — Три года назад, перед тем как приехать сюда из Саратова, мне пришлось расстаться с человеком, которого я очень любила и даже хотела за него замуж. Я не могла его втягивать в проблемы своей семьи и не хочу этого делать с тобой. Когда-нибудь мне удастся найти силы, чтобы рассказать тебе, что произошло с моей мамой, почему я сбежала из города, но не сейчас. И так рассказала больше, чем следовало. — Катенька, — проведя большим пальцем по щеке девушки, прошептал я, — даже этого достаточно, чтобы понять, что ты мне начала доверять. Я ценю это и не подорву твоё доверие. Никогда. — Тогда ты должен знать ещё одну вещь: моя настоящая фамилия — Овчинникова. Увы, вынуждена жить под чужой. — Овчинникова? — удивился я, округляя глаза до размера пятирублёвой монеты. — То есть моя Катя вовсе и не Белова? — Всё верно. Надеюсь, ты сохранишь это в секрете. Даже Настя не должна знать. Пойми правильно: я рассказала только потому, что люб… люблю тебя. И хочу, чтобы ты знал правду. — Катюша, — прошептал я, притягивая девушку в объятия, — всё хорошо. Я рад, что ты рассказала об этом и призналась в том, что чувствуешь. Я тоже тебя люблю. Ты даже представить не можешь, как рад тому, что наши чувства теперь взаимны. Не беспокойся, я сохраню твой секрет. Опустив на макушку девушки поцелуй, я продолжал обнимать её и при этом аккуратно поглаживал по спине. Я хотел передать ей через эти прикосновения все свои чувства: любовь, преданность, безграничное доверие и трепет. Постепенно она расслабилась и обмякла в моих объятиях. Я успокаивающе поглаживал её, касаясь спины, лопаток и плавно переходя на плечи. В голове роились мысли и гудели как пчелиный рой: Овчинникова Екатерина, что же ты ещё скрываешь и о чём молчишь? Какие тайны тебе приходится хранить, чтобы оставаться на плаву? И насколько близко ты готова подпустить меня? С этими мыслями я сам не заметил, как заснул.

***

Был поздний вечер; Катя давно ускользнула от меня в другую комнату, ведь половина её кровати уже остыла. Потянувшись и сонно зевнув, я поднялся с кровати и отправился на поиски своей возлюбленной. Она сидела в гостиной на диване и задумчиво проверяла тетрадки учеников. — Уже проснулся? Кушать будешь? — улыбнулась девушка, откладывая тетрадку в сторону. При взгляде на неё в моей груди прокатилась волна тепла и трепета. — Спасибо за приглашение на ужин, но мне пора бежать. Надеюсь, ты не обидишься, — усаживаясь рядом и крепко обнимая Белову, проговорил я. — Завтра, обещаю, задержусь подольше. — Хорошо, тогда я провожу тебя до двери. Катя внимательно наблюдала за тем, как я одеваюсь, и её взгляд говорил сам за себя. Она была влюблена. И это было заметно ещё задолго до того, как она позволила признаться в этом самой себе. Что до меня, я был уверен в своих чувствах. Я люблю Екатерину, а не Анастасию. Тогда это была лишь минутная слабость… И с каждым днём я всё больше убеждался в этом. — Береги себя, увидимся завтра, — целуя девушку в щёку, произнес я и крепко её обнял. Мне хотелось всё больше проявлять свои чувства через тактильные знаки. — Люблю тебя, Котёнок. — И я, и я тебя люблю, Сашка! — взволнованно проговорила девушка, а её щеки окрасил едва заметный румянец. Заметив это, я едва удержался, чтобы не поцеловать её. Попрощавшись, я поспешил домой. Мама совершенно точно будет интересоваться тем, куда пропал её сын посреди белого дня, и как бы ни было странно, узнает правду. Потому что я могу ей доверять. Шагая по вечернему городу, я размышлял над признанием девушки. Конечно, в голову лезли самые различные догадки о прошлом Беловой и возможные причины переезда и смены фамилии, да даже внешности, чёрт возьми! Но я гнал их в сторону, потому что догадки убивают. Придёт время, и я сам всё узнаю. Просто нужно подождать. И как бы я ни хотел этого признавать, теперь Катя занимала почти все мои мысли. Я часто прокручивал в голове воспоминания о ней: её нежный и мягкий голос, прекрасные голубые глаза и запах… Боже, она невероятно пахла. Каждый раз я был готов зарываться лицом в её шелковистые волосы и вдыхать аромат шампуня и духов. Она была подобна наркотику, на который я подсел сам того не заметив… Чувствовала ли хоть что-то подобное Макарова по отношению к своему репетитору? Желала ли она быть рядом с ним так же, как я нуждался в этом по отношению к Екатерине? Добравшись до дома, я открыл входную дверь и зашёл в прихожую. На звук закрывающейся входной двери тут же вышла мама и, прищурившись, оглядела меня с головы до ног. На лице её появилась радостная улыбка. — Неужели наш Ромео решил вернуться домой? — с оттенком легкой иронии в голосе проговорила мама. — Я думала, останешься на ночь у своей Джульетты. — Ну, мам, — шутливо закатил глаза я, — боюсь, если бы остался и не предупредил тебя, то ты непременно объявила бы меня в розыск. Ты у нас женщина серьезная, с тобой не забалуешь. — Не иронизируй, — усмехнулась женщина, скрестив руки на груди. — А если серьезно, у девушки своей был? Почему не остался? — Мы с Катей стараемся не торопиться, — проговорил я, вешая куртку на крючок, — к тому же мне еще уроки делать и задания по русскому языку выполнять. — Боже мой! — радостно всплеснула руками мама. — Мой сын всерьез взялся за учебу. Твоя Катя мне нравится все больше и больше! Моя Катя… От этих слов в груди что-то зашевелилось, а тело отреагировало незамедлительно. Было в этих словах что-то собственническое, и не могу отрицать, это вызывало во мне удовольствие.