Аромат ванили

Майки нежился в кровати, пуская слюни на подушку. Из наушников ревела музыка, но ему посторонние ритмичные звуки не мешали наслаждаться отдыхом, напротив, унося глубже в цветные насыщенные дали Морфея. Кто-то медленно стянул оголовье, и черепашка машинально дернулся от пропавшего шума, что и разбудило его. — Майки, спишь? – послышался неуверенный бас из темноты. — Теперь нет, – промямлил весельчак и включил настольную лампу, приподнялся и протер уставшие глаза. – Что-то случилось, Рафи? Кошмар приснился? – Рыжик понимал абсурдность сказанного, но по бледному виду брата чувствовал, что ситуация нестандартная и юмор лишним не будет. — Не то слово какой кошмар, – буркнул мутант, осаживаясь на пол рядом с братом на кровати. Даже с панциря по опустившимся плечам и голове, шумному вздоху младший ощутил потерянность старшего. Его нежелание смотреть в глаза выдавало высшую степень серьезности, и ниндзя в оранжевом приготовился тянуть клещами откровения и причину беспокойства. — Дядя Майки готов выслушать, – напомнил о себе черепашка, улыбаясь, и положил руку на плечо брата. Кажется, Темперамент уже улетел далеко, забыв, что находился не в своей комнате. Тепло родной руки придало уверенности и успокоило. — Как бы это сказать? – пробубнил Рафаэль себе под нос, не решаясь в принципе завязывать разговор. Но он нуждался в поддержке сейчас же, иначе душу окончательно разорвало бы на части. Да и отступать было поздно, ведь если прерваться, Майки до конца жизни будет дурить голову. — Бро, не подбирай слова. Говори, как себе, – Рыжик широко улыбался, сделав тон как можно мягче. — Я… Аргх! Майки, мне так хреново! Я не ожидал! – Раф повернул голову к брату, и младший прочитал всю палитру эмоций от замешательства до ужаса. Даже предположить не мог, что же окончательно погубило и без этого нервозное спокойствие, сам нахмурился. – Она не одна! Понимаешь?! Не одна! – Мутант перешел на громкий шепот и вновь спрятал лицо. — О ком ты, чувак? Кто она? – Майки старался аккуратно подводить к искренности. Ковырять раковину старшего нужно было с осторожностью, чтобы она окончательно не сомкнулась с помощью супер-клея. Открытый, обнаженный мир Рафаэля Микеланджело видел редко, оттого ценил подобные моменты, пронося через всю жизнь. Было приятно, что в беде старший доверился именно ему. — Помнишь, полгода назад? Та леди… водитель скорой помощи. Я еще все думал, как такое может быть, чтобы женщина управлялась на такой сложной работе... Аргх! Чего же так сложно?! — Ты о бесстрашной чувихе, которая остановила твою кровь, закинула в тебя килограмм обезболивающего и по сути угнала свою же служебную скорую, чтобы отвести к нам, твоим любимым братьям к логову? Как же такое забудешь? – Майки пребывал в нетерпении узнать подробности, но старался сдерживать эмоции. Раф взглянул в голубые, цвета всегда безоблачного теплого летнего неба, глаза и грустно улыбнулся, сверкнув безутешным янтарем. Присел на кровать рядом, не желая больше отворачиваться от того, кто всегда открыт перед тобой. И томить младшего Темперамент не хотел, понимая, что брат вскоре лопнет или взорвется. Ценил, что при этом Майки не лез в душу, зная, как сложно ему этого не делать. Рафаэль набрал воздуха в легкие до боли, зажмурился со всей силы и продолжил, выпалив скороговоркой: — Все это время я скрывал, но мы с ней как бы вместе, – щеки черепашки заметно потемнели. — Рафи-бой, так это круто, чувак! – Рыжик был в таком шоке, что боялся шелохнуться, чтобы не спугнуть охоту брата рассказывать дальше и весь обратился во внимательный слух. Мастер сай же становился все смурнее, словно над ним образовались темные тяжелые предгрозовые тучи. — Я как раз собирался рассказать о нас с ней, пригласить сюда, в убежище, но тут кое-что выяснилось… спустя три месяца… как она сумела… скрыть такое... – Рафаэль замялся и положил обе ладони на виски, будто пытался удержать голову на месте. – Такой попадос устроила… Аргх!.. — Она прятала от тебя парня-человека? – предположил Микеланджело, искренне сопереживая и разделяя чувства брата. — Да нет же! Хуже! Наверное… – рявкнул старший, намереваясь убежать куда глаза глядят. Да вот только от себя не убежишь. — Только не говори, что она замужем! – вскрикнул Микеланджело и чуть не схватился за сердце. Он про себя усмехнулся, что если и помрет скоропостижно, то точно от неожиданно навалившейся громадной радости или горя; сердечный приступ обеспечен. — Была, – кратко бросил Рафаэль, и у Рыжика отлегло. – Да вот только от этого неудачного союза осталось одно интересное четырехлетнее последствие… – черепашка говорил все тише и тише и понуро бросил голову на грудь. – Как мне быть, Майки? – шепотом спросил мутант у брата, ставшего серьезным. — Рафи, – поддерживал младший, почесав репу, – если ты действительно ее любишь, то ребенок не будет помехой, – голубоглазое мудрое солнышко само заглянуло в потухшие глаза старшего и улыбнулось, а янтарь благодарно отозвался веселыми огоньками. – Это такая невероятная удача не только найти свою половинку, но еще и заложить в юный ум какие-то свои взгляды, хотя бы просто память о себе, – говорить подобное общительному влюбчивому парню было горько, несмотря на безмерную радость за брата. Он одернул себя, когда словил на колючей зависти. – Отец малыша или малышки общается с ребенком? — Малыша. Нет, – ответил мутант с облегчением, – он улетел в Китай и завел новую семью. По словам матери, их брак изначально был ошибкой. Но теперь она ни о чем не жалеет, – голос Рафа становился нежнее при воспоминании о любимом человеке. — Тогда это все облегчает. Видишь? – Майки был уверен, что у брата счастье непременно должно сложиться, и от переизбытка чувств смахнул пальцем горячие слезы. — Ты что, плачешь?! Прекрати! Я же тоже не сдержусь! – рявкнул Рафаэль и скрыл лицо предплечьем, а Майки обнял Темперамента за панцирь. — Станет легче. Сейчас нельзя сдерживаться, – промямлил черепашка в оранжевой маске сквозь соленый водопад. – Все будет хорошо. — Ребенок, он почти все время с бабушкой, потому что матери приходится много работать, и часто в ночную смену, – мастер сай вытер глаза и высморкался салфеткой, которую Майки достал из выдвижного ящика прикроватного столика. – А я и не спрашивал. Понимаешь, мне в голову ни за что не пришло бы, что такое могло бы произойти со мной. Это как в этих тупых мыльных сериалах, которые так любит Сплинтер, – Майки понимающе кивнул. – И как нам объяснить ребенку, кто я такой и почему обо мне же нельзя говорить окружающим? — Никто и не говорил, что будет просто. Но точно будет хорошо! – Рыжик воодушевился, представляя, как будет нянчиться с малышом и разделит с ним настоящее детство, которого так не хватало в прошлом, когда он сам был маленьким. – Надо рассказать все Лео, Донни и Сплинтеру. Посоветоваться с Эйприл. И вместе мы найдем решение! — Пожалуй, ты прав, Майки, – Рафаэль беззаботно широко улыбался без тени злобы. – Спасибо, братец, – черепашка поднялся, намереваясь уходить, но его остановили. — Постой! Почитай мне сказку перед сном, пожалуйста, – Рыжик протянул иллюстрированный сборник волшебных историй, и Рафаэль присел с ним на кровать, скептично помотав головой, и ухмыльнулся одной стороной рта. – Мою любимую. Тренируйся. Весельчак устроился поудобнее на подушке, а Темперамент подоткнул ему одеяло поуютнее. Рафаэля сморило прямо за чтением, и оба взрослых брата крепко спали, как в детстве, рядом друг с другом до самого будильника. 15.05.21, 20-30